← Назад к обзору

Создатель

Аромат Первородного Греха и Сладкая Глазурь

Сеул всегда был городом контрастов, но появление небольшого заведения под названием «L’Ombre Douce» («Сладкая Тень») в тихом переулке района Каннам привнесло в его атмосферу нечто совершенно иное. Пекарня открылась без лишнего шума, без рекламы в социальных сетях и без ярких вывесок. Тем не менее, уже через неделю у её дверей выстраивались очереди.

Причиной тому был не только божественный вкус выпечки, но и сам владелец.

Юки стоял за прилавком в белоснежном фартуке, накинутом поверх всё той же черной футболки. Рукава были закатаны, обнажая массивную татуировку, которая, казалось, пульсировала в такт его движениям. Он ловко упаковывал эклеры в крафтовые коробки, одаряя каждого клиента той самой полуулыбкой, от которой сердца молодых девушек начинали биться чаще, а мужчины невольно выпрямляли спины, чувствуя исходящую от парня необъяснимую ауру авторитета.

– Вот ваш заказ. Осторожно, крем еще совсем свежий, – произнес Юки, протягивая коробку очередной покупательнице.

Девушка покраснела до кончиков ушей, пробормотала слова благодарности и едва не споткнулась на выходе. Юки лишь тихо усмехнулся, поправляя очки на переносице. Его синие глаза, казалось, видели людей насквозь — не только их желания, но и саму суть их душ.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и в помещение вошла Чха Хэ Ин. Она была в простом летнем платье, но её грация охотника S-ранга выделяла её в любой толпе. Она пришла сюда не как бывший пробужденный, а как мать, чей сын, Сухо, требовал «те самые пирожные с персиком».

Однако, едва переступив порог, Хэ Ин замерла. Запах. Тот самый, о котором говорил Джинву. Табак, персик и карамель. Но здесь, в пекарне, он смешивался с ароматом свежего хлеба и ванили, создавая нечто наркотическое, заставляющее разум туманиться.

– Добро пожаловать, – голос Юки вывел её из оцепенения. – Желаете что-то особенное для маленького мастера Сухо?

Хэ Ин вздрогнула.

– Откуда вы... откуда вы знаете его имя? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя рука инстинктивно дернулась к бедру, где раньше всегда висел меч.

Юки оперся локтями о прилавок, глядя на неё с теплотой, которая не казалась фальшивой.

– В этом городе трудно скрыть таланты, госпожа Чха. Особенно такие яркие. Ваш сын — особенный мальчик. А его отец... ну, скажем так, мы недавно познакомились.

Хэ Ин смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Юки был невероятно красив — той красотой, которая пугает своей безупречностью. Даже ей, женщине, беззаветно любящей своего мужа, было трудно противостоять этому магнетизму. В нем не было угрозы, лишь бесконечная, древняя глубина.

– Пять эклеров с персиковым кремом, пожалуйста, – наконец выдавила она, чувствуя, как щеки обдает жаром.

– Прекрасный выбор, – кивнул Юки. – И добавьте к этому вот это печенье с карамелью. За счет заведения. Передайте Джинву, что ему стоит чаще отдыхать. Тень не должна быть слишком тяжелой.

***

Пока Хэ Ин возвращалась домой, Сон Джинву находился в совершенно ином состоянии. Он сидел в своей комнате, погруженный в глубокую медитацию. Его разум находился в Мире Теней — бескрайнем пространстве, где обитали его легионы.

Джинву был на грани безумия. Запах Юки преследовал его повсюду. Стоило ему закрыть глаза, как он чувствовал этот сладкий, тягучий аромат, который словно пропитывал сами его кости. Это не было магическим воздействием, это было напоминанием о том, что он встретил нечто, стоящее выше законов жизни и смерти.

– Выходи, – негромко произнес Джинву, обращаясь к пустоте. – Мне нужны ответы.

Из тени медленно материализовалась фигура. Это не был Бер или Игрис. Перед ним стоял Эшборн — предыдущий Теневой Монарх, чью силу Джинву унаследовал. Обычно он пребывал в покое, слившись с сознанием Джинву, но сейчас его облик был четким как никогда.

– Ты почувствовал его, не так ли? – голос Эшборна звучал гулко, с оттенком благоговения, которого Джинву никогда раньше не слышал от великого правителя теней.

– Кто он, Эшборн? – Джинву поднялся, глядя в пустые глазницы доспехов своего предшественника. – Он сказал, что создал монархов. Он сказал, что моя сила — лишь эхо его бездны.

Эшборн долго молчал, словно подбирая слова, которые могли бы описать нечто неописуемое.

– Его зовут Окумура Юки, – наконец произнес он. – Но для нас, тех, кто стоял у истоков, он был Юкио — Первородным. Он не просто создал нас, Джинву. Он был тем, кто вылепил саму Тьму, когда мир был лишь хаосом.

Джинву нахмурился.

– Но легенды говорили об Абсолютном Боге...

– Абсолютный был лишь инструментом, – перебил его Эшборн. – Он был архитектором, который строил здания. Но Юки... Юки был тем, кто создал саму землю, на которой эти здания стоят. Он создал Монархов как баланс, как живые тени для света Правителей. Но когда мы... когда мы восстали против него, ослепленные жаждой власти и желанием занять его трон...

Эшборн склонил голову, и Джинву почувствовал волну древней печали.

– Он уничтожил нас? – спросил Джинву.

– Нет, – Эшборн горько усмехнулся. – В этом и была его истинная мощь. Он просто посмотрел на нас, как на расшалившихся детей, и ушел. Он отдал нам трон, который нам был не по чину, и скрылся в складках мироздания. Но перед этим... он спас меня.

Джинву замер.

– Спас?

– Во время той войны, когда другие Монархи объединились, чтобы свергнуть Юкио и разделить его силу, я был единственным, кто в последний момент осознал наше безумие, – продолжал Эшборн. – Я был ранен, моя суть распадалась. Другие Монархи хотели поглотить меня, чтобы стать сильнее. Но явился он. Он прошел сквозь легионы, не обнажая меча. Один его запах — этот проклятый аромат персика и табака — заставил Монархов пасть ниц от первобытного ужаса. Он коснулся моей груди и сказал: «Живи, Эшборн. Тень должна служить жизни, а не пожирать её».

Эшборн посмотрел на свои руки.

– Он был моим учителем. Моим создателем. И моим единственным другом. Если он вернулся сейчас... значит, колесо судьбы совершило полный оборот.

Джинву тяжело опустился на пол. Его мир, который он кропотливо выстраивал после победы над Монархами, внезапно показался ему маленьким и хрупким.

– Он открыл пекарню, Эшборн, – произнес Джинву с ноткой истерического смеха. – Создатель вселенной печет эклеры в Каннаме.

– Это так похоже на него, – в голосе Эшборна послышалась тень улыбки. – Он всегда любил простые радости больше, чем величие богов. Но не обманывайся, Джинву. Его тени... те, что спят в его татуировках и под его кожей... они могущественнее всего, что ты можешь себе вообразить. Если твой легион — это армия, то его тени — это сами фундаментальные силы: Гравитация, Время, Пустота.

– Зачем он здесь? – Джинву сжал кулаки. – Он сказал, что ему просто любопытно. Но такие существа не приходят просто так.

– Возможно, он просто хочет увидеть, во что превратилось его наследие, – ответил Эшборн, начиная растворяться. – Или, возможно, он почувствовал, что твой сын, Сухо, несет в себе искру, которую даже ты не можешь контролировать. Будь осторожен, Джинву. С Юки нельзя сражаться. Ему можно только соответствовать.

***

Вечер того же дня застал Джинву на кухне. Хэ Ин уже уложила Сухо спать и теперь сидела напротив мужа, выкладывая на тарелку ту самую выпечку.

– Он очень странный, Джинву, – тихо сказала она, глядя на эклер. – Но когда я была там... я чувствовала себя в такой безопасности, какой не чувствовала даже рядом с тобой в моменты затишья. От него исходит такой покой, что хочется просто сидеть и слушать, как он дышит.

Джинву взял один эклер. Запах персика ударил в ноздри, вызывая мгновенный прилив сил и одновременно странное смирение. Он откусил кусочек. Вкус был идеальным. В нем не было магии, только чистое мастерство и... любовь?

– Он спас Эшборна, – произнес Джинву, глядя в окно на огни ночного города. – Он создал всё, что мы знаем.

Хэ Ин удивленно подняла брови.

– И теперь он продает сладости?

– Да. И, судя по всему, он приглядывает за Сухо.

В этот момент в прихожей послышался шорох. Джинву мгновенно напрягся, но тут же расслабился. В квартиру никто не входил, но под дверью что-то просунули.

Джинву подошел и поднял небольшой конверт из плотной черной бумаги. Внутри была визитка пекарни и короткая записка, написанная каллиграфическим почерком:

«Завтра в семь утра я пеку круассаны с шоколадом. Приходи один. Нам нужно обсудить будущее твоего сына и то, почему Тень начала истончаться на границах этого мира. И не хмурься так, Джинву, тебе не идут морщины. P.S. Хэ Ин, рагу сегодня было чуть пересолено, но базилик спас ситуацию. Приятного аппетита».

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холодок. Юки не просто знал о них всё — он присутствовал в их жизни, даже не находясь рядом физически.

– Что там? – спросила Хэ Ин, подходя к нему.

Джинву спрятал записку в карман и обнял жену, прижимая её к себе.

– Приглашение на завтрак, – ответил он. – Кажется, мне придется поучиться печь круассаны у самого Создателя.

Где-то в глубине города, в маленькой пекарне, Юки снял очки и выключил свет. Он посмотрел на свои руки, где под кожей лениво перетекали черные узоры, способные стирать миры.

– Ну что ж, – прошептал он в темноту, и его синие глаза вспыхнули ярким пламенем. – Посмотрим, готов ли ты, Сон Джинву, узнать, что находится за пределами твоей системы.

В ответ на его слова тень в углу комнаты шевельнулась. Из неё вышла фигура, чья мощь заставила бы Игриса мгновенно рассыпаться в прах. Существо склонило голову перед Юки.

– Господин, – прошелестел голос, подобный скрежету ледников. – Мальчик готов?

– Почти, – улыбнулся Юки, доставая сигарету. – Но сначала... сначала мы накормим его отца лучшим завтраком в его жизни. В конце концов, даже богам нужно с чего-то начинать свой день.

Запах карамели и табака медленно растворился в ночном воздухе Сеула, оставляя после себя лишь предчувствие великих перемен.