← Назад к обзору

Срвы

Кровь не тень: Горький осадок истины

Я, Сон Иль Хван, прожил долгую и странную жизнь. Я видел миры, которые рушились под тяжестью собственной гордыни, и сражался с существами, чьи имена стерты из истории. Но ни одна битва в иных измерениях не была столь тяжелой, как та, что развернулась сейчас в этом сверкающем зале Ассоциации.

Тишина, воцарившаяся после ухода Юки, была тяжелой, почти осязаемой. Она давила на плечи сильнее, чем гравитация высших миров. Я стоял в тени колонны, наблюдая за своим старшим сыном. Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, который спас этот мир от уничтожения, сейчас выглядел потерянным. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, метались по залу, словно он искал путь к отступлению, которого не существовало.

А на полу, в дорогом кресле, сидела Ча Хэ Ин. Вино стекало с её золотистых волос на белоснежную кожу, пачкая платье, стоившее целое состояние. Она не просто плакала — она разыгрывала спектакль. Каждое её судорожное вдыхание воздуха, каждый жест был направлен на то, чтобы вызвать жалость у толпы и гнев у мужа.

Я перевел взгляд на Сухо. Мой внук стоял, сжимая кулаки. В его восемнадцать лет он уже понимал больше, чем его отец хотел бы признать. Мальчик смотрел на мать не с сочувствием, а с какой-то пугающей, взрослой усталостью.

Джинву сделал шаг к жене, его рука дрогнула, потянувшись к её плечу. В этот момент я понял, что больше не могу молчать. Мой младший сын, Юки, только что совершил акт самопожертвования — он разорвал связь с братом, чтобы не задохнуться в этой лжи. И я не мог позволить Джинву просто «замять» это, как он делал последние десять лет.

Я вышел из тени. Мои шаги, тяжелые и размеренные, заставили гостей расступиться. Даже в этом напудренном обществе мой авторитет был неоспорим. Я — тот, кто вернулся из небытия.

– Довольно, – мой голос прозвучал негромко, но он мгновенно оборвал всхлипы Хэ Ин.

Джинву замер. Он медленно повернул голову ко мне, и я увидел в его глазах мольбу. Он хотел, чтобы я поддержал его, чтобы я сказал, что Юки перегнул палку. Но я не собирался давать ему это утешение.

– Отец... – начал Джинву, его голос сорвался. – Юки... он не должен был так поступать. Это переходит все границы. Хэ Ин просто заботится о семье...

– О какой семье, Джинву? – я подошел вплотную, глядя ему прямо в глаза. – О той, что напечатана на глянцевых обложках? Или о той, что сейчас ушла за эти двери, облитая грязью твоей жены?

Я указал рукой на выход, куда только что скрылся Юки.

– Ты позволил ей оскорблять своего брата. Ты стоял и слушал, как она называет его паразитом, зная, что Юки — единственный, кто никогда ничего от тебя не просил. Ни денег, ни статуса, ни защиты.

Хэ Ин подняла голову, её лицо было искажено маской праведного гнева, смешанного с фальшивыми слезами.

– Господин Сон, как вы можете?! – вскрикнула она. – Он ударил меня! Он унизил меня перед всеми! Он... он ненормальный! Его сила опасна, его татуировки, его манеры... он позорит Джинву!

Я посмотрел на неё сверху вниз. В её глазах не было любви к моему сыну — там был только страх потерять положение «первой леди» мира охотников.

– Закрой рот, Хэ Ин, – холодно произнес я. – Юки прав в одном: ты присосалась к фамилии Сон, но так и не поняла, что она значит. Мы — не бренд. Мы — люди, которые прошли через ад. А ты пытаешься превратить этот ад в кондитерскую лавку.

Я снова повернулся к Джинву. Мой старший сын выглядел так, словно его только что ударили в поддых.

– Знаешь, Джинву... я часто спрашивал Юки, почему он так упорно скрывает свою жизнь. Почему он не хочет познакомить своих детей и мужа с тобой. С их великим дядей, Монархом Теней.

Зал ахнул. Шепотки вспыхнули с новой силой. «Дети? Муж? У Сон Юки есть семья?»

Джинву побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

– У него... у него есть семья? – прошептал он. – Почему он мне не сказал? Я же его брат...

– Именно потому, что ты его брат, – я горько усмехнулся. – Он любил тебя слишком сильно, чтобы позволить этой женщине, – я кивнул на Хэ Ин, – добраться до его близких. Он знал, что она превратит их жизни в очередной «инструмент имиджа». Она бы начала поучать его мужа, как одеваться, и заставляла бы детей позировать для журналов, чтобы показать, какая «идеальная и толерантная» семья у Сон Джинву.

Джинву закрыл глаза. Я видел, как тени у его ног начали хаотично пульсировать. Его внутренняя сила реагировала на душевную боль.

– Он защищал их от тебя, Джинву. Точнее, от того, во что ты превратился рядом с ней. Сегодняшний вечер дал мне окончательный ответ на все мои вопросы. Юки не хотел, чтобы его дети видели своего дядю... тряпкой.

– Я не тряпка! – внезапно выкрикнул Джинву, и мощная волна энергии пронеслась по залу, разбивая несколько бокалов в руках официантов. – Я защищаю этот мир! Я созидаю порядок!

– Ты созидаешь клетку, сынок, – мягко ответил я. – И сам в ней заперся. Ты так боялся хаоса, который приносит сила, что позволил Хэ Ин задушить в тебе всё живое правилами и этикетом. Ты потерял брата сегодня. По-настоящему.

Я подошел к своей жене, Сон Джиа, которая всё это время стояла поодаль. Она была бледна, её глаза были полны слез, но она кивнула мне, соглашаясь с каждым моим словом. Она тоже видела, как гаснет огонь в глазах Джинву с каждым годом этого «образцового» брака.

– Идем, милая, – я взял её за руку. – Нам тут делать больше нечего. Этот праздник мертв, как и та иллюзия семьи, которую здесь пытались продать.

Мы направились к выходу. Проходя мимо Сухо, я положил руку ему на плечо.

– Не вини дядю, Сухо. Он единственный из нас, кто остался верен себе. Если захочешь увидеть настоящую семью — ты знаешь, где его искать. Только не бери с собой мать. Она там не выживет.

Сухо поднял на меня глаза, и в них мелькнула искра понимания. Он коротко кивнул.

– Я понял, дедушка.

Мы с Джиа вышли из зала. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, смывая липкое ощущение фальши и дешевых духов.

– Иль Хван... – тихо позвала жена, когда мы спускались по ступеням. – Ты думаешь, Джинву очнется?

Я посмотрел на ночное небо, где звезды мерцали так же холодно, как глаза Монарха.

– Не знаю, Джиа. Юки нанес ему самую тяжелую рану из всех возможных — он сказал ему правду. Теневые раны заживают долго. Но если он не найдет в себе силы признать, что он стал рабом собственного имиджа... тогда мы потеряли и старшего сына.

Мы сели в машину. Я обернулся и увидел в окне верхнего этажа силуэт Джинву. Он стоял у панорамного окна, один, глядя нам вслед. Рядом с ним не было Хэ Ин — видимо, она всё же осталась приводить себя в порядок или утешаться в обществе таких же «статусных» подруг.

В этот вечер я понял: истинная сила не в том, чтобы командовать армиями теней. Истинная сила в том, чтобы иметь смелость вылить вино на голову лжи и уйти в темноту, сохранив свою душу.

Юки справился. Теперь ход за Джинву. Но, боюсь, корона Монарха стала слишком тяжелой, чтобы он мог просто её снять.

– Поехали домой, – сказал я водителю. – Завтра мне нужно найти Юки. Я хочу наконец-то обнять своих внуков, которых он так долго прятал от этого цирка.

Машина тронулась, оставляя позади сияющее здание Ассоциации, которое теперь казалось мне не дворцом, а позолоченным склепом для разбитых сердец. Кровь Сон всегда была горячей и буйной, и сегодня Юки доказал, что она всё еще течет в наших жилах, несмотря на все попытки Ча Хэ Ин превратить её в холодную голубую кровь аристократии.

Битва за семью только начиналась, и в этой битве мечи были бесполезны. Здесь требовалось нечто большее — честность, которую Джинву так долго игнорировал.