Срвы
Слепота Монарха и Тень Истины
Зал Ассоциации, который еще час назад казался мне вершиной достигнутого мной порядка, теперь выглядел как декорация к дешевой трагедии. Гости, эти стервятники в смокингах, начали медленно расходиться, стараясь не встречаться со мной взглядом. Они видели то, чего не должен был видеть никто: как Теневого Монарха, бога этого мира, отхлестали по щекам словами о его собственной никчемности.
Я стоял у окна, сжимая бокал так сильно, что тонкое стекло жалобно трещало. В отражении я видел не великого охотника, а человека, который заблудился в собственном замке.
– Джинву... – голос Хэ Ин прозвучал за спиной. Она уже успела вытереть лицо, но платье всё еще было в пятнах, а голос дрожал от едва скрываемой ярости. – Ты слышал, что он сказал? Ты слышал эти оскорбления? Он сумасшедший! Мы должны немедленно выпустить официальное заявление. Нужно сказать, что у него психическое расстройство из-за переизбытка маны, иначе репутация семьи...
Я медленно повернулся к ней. Впервые за много лет я посмотрел на свою жену не как на спутницу жизни, а как на чужое, непонятное существо.
– Репутация? – мой голос был тихим, но тени в углах зала угрожающе шевельнулись. – Мой брат только что отрекся от меня. Мой отец ушел, не желая дышать с нами одним воздухом. А ты думаешь о заявлении для прессы?
– Но имидж... – она запнулась, сделав шаг назад. – Джинву, это важно для Сухо! Для его будущего!
Я перевел взгляд на сына. Сухо стоял у фуршетного стола, бессмысленно перебирая пальцами край скатерти. Когда он поднял голову, я вздрогнул. В его глазах, моих глазах, не было ни капли сочувствия к матери. Там была пустота. И эта пустота была направлена на меня.
– Сухо, – позвал я, надеясь найти в нем опору.
– Дядя Юки прав, – отрезал сын. Его голос был холодным и взрослым. – Ты превратился в памятник самому себе, отец. Ты так долго строил этот «идеальный мир», что не заметил, как он стал тюрьмой. Мама... она просто делает то, что ты ей позволяешь.
– Сухо! Как ты можешь так говорить с отцом? – вскрикнула Хэ Ин, вскидывая руки.
– Я говорю правду, которую ты боишься услышать, – Сухо проигнорировал её и сделал шаг ко мне. – Отец, Юки прятал свою семью не от мира. Он прятал их от тебя. Потому что ты перестал быть братом. Ты стал «главой клана Сон», «величайшим охотником», «символом». А символам не нужны живые люди с их слабостями и татуировками. Символам нужны идеальные картинки.
Он горько усмехнулся и, развернувшись, направился к выходу, бросив через плечо:
– Я поеду к дедушке. Не ищите меня сегодня.
Двери захлопнулись. Я остался один в этом огромном, пустом зале с женщиной, которую, как мне казалось, я любил.
– Джинву, не слушай его, он просто на взводе, – Хэ Ин подошла ближе, пытаясь коснуться моей руки. – Мы всё исправим. Завтра всё будет по-другому. Мы просто вычеркнем Юки из истории семьи, и всё наладится.
Я посмотрел на её руку. Тонкие пальцы, идеальный маникюр. Она была воплощением того порядка, к которому я стремился после долгих лет хаоса и смертей. Но сейчас её прикосновение обжигало меня холодом.
– Вычеркнем? – я рассмеялся, и этот смех напугал меня самого. – Ты хочешь вычеркнуть человека, в чьих жилах течет та же кровь, что и в моих? Человека, который был единственным, кто видел во мне Джинву, а не Монарха?
– Он опасен, – упрямо повторила она. – Его сила... эти щупальца, эта тьма... он не такой, как ты. Ты — свет этого мира, Джинву.
– Я — Теневой Монарх, Хэ Ин, – я сорвался на шепот, от которого задрожали люстры. – Я и есть тьма. Юки — мое отражение. Он — то, кем бы я был, если бы не сломался под грузом ответственности. Он остался свободным. А я... я стал твоим аксессуаром.
Я вспомнил слова брата о Мин Соль. Милая, тихая девочка из моего прошлого. Она смотрела на меня с обожанием, когда я был еще слабым охотником ранга E. Она любила меня за то, что я просто возвращался домой живым. А Хэ Ин? Полюбила бы она меня, если бы я не стал сильнейшим? Если бы я остался тем забитым парнем, который едва сводил концы с концами?
– Уходи, – сказал я, отворачиваясь к окну.
– Что? Куда? Джинву, мы должны ехать домой вместе, там ждут репортеры...
– Уходи, Хэ Ин, – я ударил кулаком по подоконнику, и по бронированному стеклу поползла паутина трещин. – Иди к своим репортерам. Иди поддерживай имидж. А меня оставь в покое.
Я почувствовал, как она замерла, а затем послышался стук её каблуков. Она уходила, гордо вскинув голову, даже в этот момент заботясь о том, как выглядит её спина.
Когда зал окончательно опустел, я вызвал свои тени. Игрис, Бери — они возникли из пола, безмолвные и верные. Но даже в их присутствии я не чувствовал себя хозяином.
– Игрис, – позвал я. – Почему он мне не сказал?
Мой верный рыцарь склонил голову. Он не мог ответить, но я чувствовал его печаль. Тени знали всё. Они видели, как я отдалялся от брата, как заменял искренние разговоры сухими кивками на официальных приемах.
Юки прятал от меня детей. Моих племянников. У меня есть семья, о которой я ничего не знаю. Где-то в этом городе живут дети, в которых течет кровь Сон, и они, возможно, боятся моего имени. Для них я — грозный дядя с экрана телевизора, холодный монстр, который может разрушить их уютный мир своим «статусом».
Я вспомнил лицо Юки в тот момент, когда он выливал вино на Хэ Ин. В его голубых глазах не было ненависти. Там была глубокая, бесконечная скорбь. Он прощался со мной. Он пришел на этот вечер не для того, чтобы устроить скандал, а чтобы дать мне последний шанс проснуться.
А я? Я защищал женщину, которая только что предложила «вычеркнуть» его из истории.
Я вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, в одном из этих окон, Юки сейчас обнимает своего мужа и детей. Он смеется, он живет, он чувствует вкус жизни. А я стою здесь, на вершине мира, и чувствую только вкус пепла.
– Я потерял его, – прошептал я в пустоту. – Я потерял их всех.
Я представил Мин Соль. Юки сказал, что она счастлива. Она воспитывает дочь. Значит, жизнь продолжается и без меня. Мир не рухнул от того, что Теневой Монарх перестал быть центром чьей-то вселенной.
Гнетущее осознание собственной ошибки придавило меня. Я был так занят сохранением «мира», что не заметил, как разрушил собственный дом. Я позволил Хэ Ин диктовать правила игры, забыв, что в этой игре нет победителей.
– Бер, – я позвал своего генерала.
– Да, мой Повелитель? – его голос прозвучал в моей голове, вибрируя от преданности.
– Найди его. Найди Юки. Но не приближайся. Просто... я хочу знать, что он в безопасности. И узнай, где живет Мин Соль. Я не пойду к ней, нет. Просто хочу посмотреть издалека. Хочу увидеть, как выглядит счастье, к которому не приложил руку Монарх.
– Слушаюсь, Повелитель.
Тени скользнули в ночь. А я остался стоять на балконе, глядя на свои руки. Те же черные волосы, те же серые глаза, что и у Сухо. Мы — копии друг друга внешне, но внутри нас теперь пролегала пропасть.
Мой сын ушел к дедушке. Мой брат отрекся от меня. Мои родители разочарованы.
Я медленно снял пиджак и бросил его на пол. Галстук последовал за ним. Эти символы моего «статуса» теперь казались мне удавками.
– Ты был прав, Юки, – сказал я, глядя на луну. – У меня совсем нет вкуса на женщин. И совсем нет таланта быть братом.
Я закрыл глаза и впервые за долгое время позволил своей истинной силе вырваться наружу. Не для битвы, не для защиты, а просто чтобы почувствовать себя живым. Тьма окутала балкон, поглощая свет фонарей. В этой темноте не было имиджа, не было Ассоциации, не было Ча Хэ Ин.
Там был только я — Сон Джинву, который когда-то обещал защищать свою семью.
И ирония заключалась в том, что единственным способом защитить их теперь было остаться в одиночестве.
Я должен всё изменить. Если я всё еще Монарх, я должен иметь силу разрушить не только врагов, но и ту фальшивую жизнь, которую я сам себе создал. Даже если для этого придется сжечь всё дотла и начать с нуля. Даже если Юки никогда не простит меня.
Я сделаю это ради Сухо. Чтобы он не стал таким же памятником, как я.
Я шагнул с балкона прямо в тень, исчезая из этого сияющего склепа. Завтра газеты напишут о скандале. Завтра Хэ Ин будет раздавать интервью, пытаясь спасти лицо. Но меня это больше не касалось.
Теневой Монарх уходил на поиски своего брата. Не как правитель, а как человек, который просто хочет попросить прощения.
– Жди меня, Юки, – прошептал я, растворяясь в ночи. – Я найду в себе силы стать Сон Джинву снова. Чего бы мне это ни стоило.