Старшая сестра
Печать на сердце демона
Степной ветер кружил хлопья остывающего пепла, поднимая их в выцветшее, безразличное небо. На обугленной равнине остались лишь двое.
Зереф стоял неподвижно, все еще глядя на то место, где секунду назад схлопнулись серебряные руны портала. Пространственная рябь медленно затягивалась, стирая последние следы Нацу и маленького синего кота. Черный маг казался изваянием, высеченным из темного камня; его черная мантия едва колыхалась под порывами сквозняка, а в глазах застыло выражение, которого Арболес не видел за все столетия его правления.
Растерянность. Чистая, почти детская растерянность человека, чью тщательно выстроенную трагедию в один миг разбили вдребезги.
– Ты отправила его прочь, – нарушил молчание Зереф. Его голос прозвучал глухо, словно доносился из глубины склепа. – Зачем, Лари? Он был так близко. Еще один удар его драконьего огня — и связь оборвалась бы. Я бы умер.
– И Нацу вместе с тобой, – холодно парировала Лаурелин, не оборачиваясь. Она стояла в паре шагов от него, заложив руки за спину, и с легким прищуром разглядывала далекую линию горизонта, где клубились тучи магической войны. – Ты действительно считаешь себя гением, Зереф? Нет, серьезно. Ты потратил четыре сотни лет, написал сотни трактатов о темных искусствах, создал целую империю, но в вопросах семейной логики так и остался сопливым мальчишкой, который наказывает себя за разбитую чашку тем, что бросается со скалы.
– Это была не чашка! – в голосе темного мага внезапно прорезалась ярость, а черная мгла у его ног закипела, поднимаясь клубящимися щупальцами. – Это был наш дом! Наша семья! Отец, мать, Нацу... я потерял все за одну ночь! Ты не знаешь, каково это — держать на руках мертвого ребенка, зная, что твоя магия бессильна!
– Я знаю, каково это — чувствовать, как останавливается его дыхание, – Лари резко развернулась.
Ее черные глаза полыхнули опасным золотом, а рунический узор на ключицах вспыхнул ровным, подавляющим светом. Золотистая аура без малейших усилий смела подступившую тьму Зерефа, развеяв ее в прах. Девушка подошла ближе, ее стройная фигура казалась обманчиво хрупкой, но от нее исходило ощущение непоколебимой скалы.
– Я держала его за руку, когда огонь драконов пробил крышу, – продолжила она куда тише, но каждое слово падало с весом наковальни. – Я накладывала на него защитные барьеры, пока мои собственные пальцы не обуглились до костей. И знаешь, что было моим последним воспоминанием перед тем, как я захлопнула себя в безвременье? Твое лицо. Ты не плакал. Ты смотрел на небо с такой больной, чудовищной ненавистью, что я поняла: если я погибну прямо сейчас, ты сожжешь этот гребаный мир дотла.
Зереф дернулся, словно от физической пощечины.
– И я оказалась права, – усмехнулась Лаурелин, скрестив руки на груди. – Ты пошел и создал ад. Но самое смешное — ты создал и противоядие. А теперь покажи мне книгу.
Темный маг инстинктивно опустил ладонь на тяжелый фолиант в темном кожаном переплете, висевший на его поясе. Металлические застежки тускло блеснули, а тисненые буквы «E.N.D.» слабо пульсировали багровым жаром, реагируя на присутствие создателя.
– Книга принадлежит мне, – глухо произнес он. – В ней заключена жизнь Нацу. Если повредить ее страницы, его плоть обратится в пепел. Ты не сможешь снять заклятие, Лари. Даже я не способен этого сделать. Это контракт высшего порядка, замешанный на эфире и проклятии Анкселама.
– Сними книгу с пояса и положи на землю, – приказала Лаурелин. Ее голос не допускал возражений.
– Лари...
– Зереф Драгнил, – процедила она сквозь зубы, вскинув бровь. – Ты можешь быть трижды Черным магом эпохи, но если ты сейчас же не сделаешь то, что я сказала, я активирую обратную темпоральную петлю прямо на твоем ухе, и ты следующие сорок восемь часов будешь слышать собственный плач в трехлетнем возрасте. Не испытывай мое терпение.
Зереф замер. Вековая тяжесть императорского титула, память о бесчисленных войнах, статус бога смерти — все это на долю секунды спасовало перед привычной детской субординацией. Его губы дрогнули в странной полуулыбке, и, медленно отстегнув ремни, он опустил массивный гримуар на растрескавшуюся землю.
Лаурелин присела на корточки перед книгой. Ее розовые с черными кончиками волосы скользнули по плечам, закрывая старый шрам.
Она осторожно протянула руку, едва коснувшись поверхности обложки кончиками пальцев.
Воздух зашипел. Темная, ядовитая магия Эфира мгновенно впилась в ее кожу, словно сотни раскаленных игл. Боль прошила запястье до самого плеча.
– Черт побери! – яростно прошипела Лари, отдергивая руку и судорожно тряся кистью. Кожа на пальцах покраснела, покрывшись мелкими язвочками. – Ублюдство какое! Зереф, ты не мог покрыть свой дневник демонического пубертата чем-то менее мерзким?! Я ненавижу физическую боль, ты же прекрасно это помнишь!
– Я предупреждал тебя, – тихо отозвался Зереф, наблюдая за ней со сложной смесью беспокойства и фатализма. – Книга защищает сама себя. Она ядовита для любого живого существа, кроме меня и самого Нацу.
– Да плевать я хотела на ее яд, – пробормотала Лари, поморщившись и стиснув зубы. Она дунула на обожженные пальцы, и золотистая руна времени на ее запястье вспыхнула, отматывая повреждения тканей на несколько секунд назад. Кожа мгновенно восстановилась, хотя неприятное покалывание в нервных окончаниях осталось. – Просто это раздражает. Все эти твои готические спецэффекты... абсолютная безвкусица.
Она выпрямилась во весь рост, глубоко вдохнула и прикрыла глаза.
Когда Лаурелин открыла их снова, в них не осталось ни капли черного цвета. Это было расплавленное, чистое золото древней магии. Узоры на ее ключицах засияли так ярко, что на выжженной равнине исчезли все тени.
– *Пространство без времени: Хроматический кокон*, – нараспев произнесла она.
Девушка развела руки в стороны, и воздух вокруг книги Э.Н.Д. закружился в геометрическом вихре. Древние руны, похожие на золотые шестеренки сложнейшего механизма, начали падать с небес, врезаясь в землю по периметру фолианта. Каждая руна вспыхивала, связываясь с соседней тончайшими лучами света.
Зереф с изумлением подался вперед:
– Ты... изолируешь континуум вокруг книги?
– Я делаю то, до чего твой зацикленный мозг не додумался, – отозвалась Лари, не прерывая плетения. На ее лбу выступили бисеринки пота, выдавая колоссальное напряжение. – Твоя связь с Нацу основана на причинно-следственной связи реального времени. Зереф умирает -> сигнал передается по каналу эфира -> Нацу распадается. Очень просто. Очень грубо. Но что произойдет, если канал связи между тобой и книгой поместить в нулевую временную координату?
Глаза Зерефа расширились. Он, как величайший исследователь магии в истории, мгновенно осознал математическую и метафизическую суть происходящего.
– Сигнал не сможет пройти, – прошептал он, затаив дыхание. – В пространстве без времени скорость распространения любого проклятия равна нулю. Если я погибну... книга не успеет отреагировать. Она останется в стазисе до тех пор, пока печать не будет снята.
– Именно, братец-гений, – Лари сжала ладони в замок, и золотой купол над книгой с тихим звоном схлопнулся, образовав полупрозрачный кристаллический куб, парящий в нескольких сантиметрах над землей. Книга внутри него замерла, багровое свечение превратилось в неподвижную точку. – Теперь ты можешь хоть головой о скалу убиться — Нацу этого даже не почувствует. Но это лишь временная мера. Чтобы спасти его окончательно, нужно переписать структуру заклинания. А для этого мне понадобится время... и тот, кто сможет выдержать жар эфира.
Она махнула рукой, и парящий куб растворился в воздухе, уйдя в ее личный карманный пространственный карман.
– С этим разобрались, – Лари перевела дыхание, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – А теперь вернемся к твоей дурацкой войне.
Зереф стоял, не шевелясь. Чувство вины, терзавшее его веками, внезапно ослабло, оставив после себя пугающую, непривычную пустоту. Нацу был в безопасности. Главный рычаг, который держал его в заложниках собственной судьбы, был заблокирован.
– Лари... – начал он, но договорить не успел.
Земля под их ногами содрогнулась с такой чудовищной силой, что даже вековые трещины в почве сомкнулись и разошлись снова. Воздух наполнился густым, пульсирующим малиновым свечением. Магическая плотность атмосферы подскочила до такой степени, что дышать стало трудно, словно легкие залили жидким свинцом.
Зереф нахмурился, его взгляд устремился на восток.
– Ирен... – тихо произнес он. – Она начала.
– Кто еще такая Ирен? – Лаурелин скривилась, ощущая, как само полотно реальности начинает выкручиваться, словно выжимаемое полотенце. – И какого черта она делает с пространством континента? Это же совершенно безграмотная реконструкция материи!
– Это «Вселенная Один», – Зереф повернулся к сестре. – Магия сжатия мира. Она перестраивает географию целого королевства, уменьшая его площадь в десятки раз, чтобы сжать фронты и переместить меня прямо к цели. К гильдии «Хвост Феи». К «Сердцу Феи».
Малиновый свет залил весь небосвод. Горы на горизонте начали буквально сминаться, земля поплыла под ногами, как расплавленный воск. Пространственные координаты сходили с ума, смывая границы между городами, реками и океанами.
Лаурелин стояла посреди этого катаклизма, и в ее глазах горел холодный исследовательский азарт, смешанный с искренним раздражением.
– Перестроить континент ради логистики? – фыркнула она, вскидывая руки. На ее правом плече шрам натянулся. – Какая дикая, неэкономная трата маны. Женщина явно страдает гигантоманией.
– Лари, держись рядом! – крикнул Зереф, когда вихрь малинового света начал поглощать все вокруг. – Эта магия разбрасывает всех по случайным точкам! Мы потеряем друг друга!
– Потеряем? – Лаурелин озорно оскалилась, и золотые руны вокруг ее тела вспыхнули с силой сверхновой звезды. – Братишка, ты забыл. Я — хозяйка времени и пространства. Никакая выскочка из Арболеса не имеет права указывать мне, куда падать!
Она сделала резкий шаг вперед, схватила Зерефа за запястье и с силой вбила свою волю в бушующий хаос чужого заклятия.
– *Темпоральный якорь: Синхронизация*!
Мир взорвался ослепительно-белой вспышкой, и привычная реальность перестала существовать.
***
Магнолия. Точнее, то, что от нее осталось после чудовищного сжатия пространства.
Город и окрестные холмы оказались стиснуты в тесное кольцо, а на вершине холма, возвышаясь над руинами, теперь стояло монументальное здание гильдии «Хвост Феи». В небе кружили арболесские корабли, земля стонала от поступи сотен тысяч солдат, а воздух дрожал от звуков непрекращающейся битвы.
Прямо перед главными вратами гильдии пространство лопнуло.
Малиновый вихрь Ирен разбился о золотистый щит, и на каменные плиты мостовой легко опустились две фигуры.
Лаурелин расправила плечи, поморщилась и небрежно стряхнула несуществующую пыль с черного плаща:
– Ну и посадка. В следующий раз я выберу поезд. Хотя нет, Нацу говорил, что в них укачивает... Глупости какие.
Рядом с ней стоял Зереф. Он огляделся вокруг, мгновенно оценив обстановку. Они были ровно там, где и планировалось — у стен гильдии, скрывающей источник бесконечной магии.
И прямо перед ними, застыв в шоке, стояла маленькая фигура в развевающемся платье с длинными волнистыми светлыми волосами.
Мавис Вермиллион.
Первый мастер «Хвоста Феи», ее физическое воплощение, только что сбежавшее из кристаллического плена.
– Зереф... – выдохнула Мавис, и ее зеленые глаза расширились от ужаса и боли. Она инстинктивно отступила назад, сжимая кулаки. – Ты... ты все-таки пришел.
– Мавис, – голос Зерефа снова стал мягким, печальным, лишенным той угрозы, которую он обычно проецировал вовне. Он сделал полшага вперед. – Это неизбежно. Мне нужна твоя сила. С ней я смогу исправить все ошибки. Я смогу вернуть мир к началу.
– Ты уничтожишь настоящее ради призрачного прошлого! – крикнула Мавис, ее голос дрожал от сдерживаемых слез. – Мои дети сейчас сражаются за каждую пядь этой земли! Я не позволю тебе забрать «Сердце Феи»!
– О, святые угодники, – раздался сбоку громкий, полный невыносимого сарказма вздох.
Мавис вздрогнула и только сейчас заметила высокую девушку с розово-черными волосами, стоявшую чуть позади Зерефа. Девушка выглядела так, словно наблюдала за исключительно дешевой театральной постановкой, и демонстративно терла виски пальцами.
– Еще одна драма, – протянула Лаурелин, шагнув вперед и бесцеремонно вставая между Зерефом и Мавис. – Вы двое серьезно собираетесь разыгрывать сцену отвергнутых любовников прямо посреди зоны боевых действий? У вас что, генетическая предрасположенность устраивать катастрофы из-за неспособности нормально поговорить?
Мавис замерла, ошеломленно хлопая ресницами. Перед ней стояла девушка, чья магическая аура была совершенно невероятной: она не несла в себе зла, но ее плотность заставляла само пространство вокруг дрожать мелкой рябью. И что самое странное — ее черты лица, разрез глаз, этот мягкий розовый оттенок волос...
– Кто... кто вы? – растерянно спросила Первый мастер. – Вы не из Спригганов. Я знаю каждого из Двенадцати...
– Лаурелин Драгнил, – представилась Лари, слегка склонив голову с безупречным, почти издевательским изяществом. – Старшая сестра этого неисправимого балбеса. И, судя по всему, единственный половозрелый человек во всем этом балагане.
– Драгнил?.. – Мавис перевела взгляд с Лари на Зерефа, ее тактический гений, прозванный «Непобедимым Стратегом», на мгновение дал сбой. – Но у Зерефа был только один брат... Нацу...
– Нацу — наш младший, – Лари махнула рукой, словно отгоняя муху. – А я — старшая. Я долго спала. Знаешь, как бывает: заводишь будильник на семь утра, а просыпаешься через четыреста лет. Ужасно неловко.
– Лари, отойди, – тихо, но твердо произнес Зереф за ее спиной. – Мавис не должна страдать больше, чем уже пострадала. Наш конфликт касается только нас двоих.
Лаурелин медленно повернула голову к брату. В ее взгляде сквозило такое убийственное спокойствие, что Зереф невольно прикусил язык.
– Заткнись, Зереф. Я сказала это Нацу, скажу и тебе: еще одно слово про твои «неизбежные жертвы», и я лично проверю, насколько твое бессмертие устойчиво к расщеплению на атомном уровне. Ты не получишь «Сердце Феи».
– Это единственный путь победить Акнологию! – воскликнул темный маг, теряя самообладание. – Ты видела его силу?! Он не дракон, он воплощение конца света! Ни одна магия смертных не способна даже оцарапать его шкуру! Только бесконечная магия Мавис и «Нео-Затмение» смогут вернуть нас в точку до его пробуждения!
– Опять побег, – покачала головой Лаурелин, и на ее губах появилась горькая, жесткая усмешка. – Стереть мир, потому что в нем завелась большая злая ящерица. Как это по-твоему.
Она повернулась к зданию гильдии. Ее чуткое магическое восприятие зафиксировало знакомые вспышки огня где-то на нижних ярусах разрушенного города. Нацу был жив. Он крушил солдат Арболеса с яростью, присущей только ему.
– Акнология — просто дракон, – холодно произнесла Лари. – Очень старый, очень сильный и совершенно безумный. Четыреста лет назад драконы сожгли нашу деревню, убили наших родителей. Я помню их рев. Я помню жар их дыхания. И все эти века в безвременье я думала лишь об одном: когда я выберусь, я заставлю каждого из них заплатить.
Она взглянула на свое правое плечо, где сквозь ткань угадывался старый след от когтя:
– И если Акнология считает себя их королем... что ж. Значит, он ответит за всех разом.
Внезапно воздух позади них сгустился. Пространство затрещало, и из вспышки алого пламени и золотого сияния прямо на площади возникли две монументальные фигуры.
Август, Царь Магии, сильнейший из Двенадцати Спригганов, опирающийся на свой посох. Его длинная седая борода колыхалась от ветра, а мудрые глаза сразу впились в Лаурелин.
И рядом с ним — Ирен Белсерион, Алое Отчаяние, в своей огромной шляпе, сжимающая деревянный посох в виде оленьих рогов.
– Ваше Величество, – низким, рокочущим басом произнес Август, слегка склоняя голову перед Зерефом. – Мы почувствовали искажение в потоке заклинания «Вселенной Один». Кто-то посмел вмешаться в ткань заклятия леди Ирен.
Ирен медленно опустила взгляд на Лаурелин. Ее алые губы скривились в надменной, опасной улыбке:
– Ах... Так вот чья это была дерзость. Девочка с магией света и времени. Какая редкая, какая аппетитная добыча. Ты посмела направить мою магию вспять, дитя?
Лаурелин даже не вздрогнула. Она медленно повернулась к двум сильнейшим щитам империи, заложив руки в карманы плаща, и окинула их ленивым, оценивающим взглядом.
– «Дитя»? – протянула она, и в ее голосе прозвучало искреннее веселье. – Женщина, мне четыреста двадцать четыре года по паспорту, если считать время в стазисе. А вот твоя шляпа выглядит так, будто ты украла ее у циркового пугала.
Глаза Ирен опасно сузились. Атмосфера вокруг нее мгновенно накалилась, земля под ее сапогами начала плавиться от концентрированной магической мощи дракона.
– Лари, осторожно! – крикнул Зереф, делая шаг вперед, чтобы заслонить сестру. – Они — не обычные маги. Август знает все виды магии, кроме магии держателей, а Ирен...
– Зереф, отойди назад и помолчи, ради всего святого, – перебила его Лари, даже не глядя на брата. Она легко оттолкнула бессмертного императора за плечо, заставляя его отступить к осторопевшей Мавис. – Ты нанял на работу слишком шумных стариков. Позволь старшей сестре преподать им урок корпоративной этики.
– Ты дерзишь тем, кто может стереть тебя из бытия одним словом, – холодно произнес Август, поднимая посох. В его глазах вспыхнул багровый огонь разрушения. – Если ты угрожаешь Его Величеству, твое существование будет прекращено здесь и сейчас.
– Попробуй, дедуля, – ухмыльнулась Лаурелин.
Ее глаза снова стали ослепительно золотыми.
Руны на ключицах вспыхнули с такой интенсивностью, что вокруг нее образовалась сфера абсолютного, слепящего белого света. Воздух зазвенел, как натянутая струна.
Август ударил посохом о землю. Колоссальная волна чистой разрушительной магии — комбинация стихийного распада и огненного шторма — ринулась на Лаурелин, способная испарить целую гору.
– *Темпоральное рассечение: Ноль секунд*, – небрежно бросила девушка.
Она даже не подняла рук. Волна магии Августа, не долетев до нее полуметра, просто... исчезла. Она не взорвалась, не разбилась о барьер. Время ее существования было обнулено, отброшено назад, в то состояние, когда заклинание еще не было сформировано в разуме мага.
Август отшатнулся. На его вечно невозмутимом лице впервые за долгие десятилетия проступил неподдельный шок.
– Что?.. Моя магия... она не скопирована... она стерта из временного континуума?!
– Ты можешь знать тысячи заклинаний, старик, – Лаурелин сделала шаг вперед, и под ее каблуком воздух отозвался тяжелым колокольным звоном. – Но магия времени — это не то, что можно скопировать. Это закон вселенной. А законы устанавливаю я.
– Занимательно! – оскалилась Ирен, взмахивая посохом. Небо над Магнолией почернело, и из облаков показались гигантские пылающие метеориты, падающие прямо на гильдию. – Тогда как насчет небесных тел?! Ты сможешь остановить саму гравитацию?!
– Боже, какая банальщина, – Лаурелин закатила глаза. – Опять метеориты. У вас у всех одна и та же методичка по запугиванию?
Она вскинула правую руку к небу. Пальцы девушки закружились в сложном пассе, вычерчивая гигантский рунический круг прямо в воздухе. Золотые письмена растянулись на километры, накрывая весь город мерцающим куполом.
– *Священные руны: Пространственный сдвиг*!
Падающие метеориты врезались в рунический круг — и бесследно канули внутрь. Спустя секунду на высоте десяти километров над морем, далеко за пределами видимости, раздалась серия колоссальных взрывов, сотрясших водную гладь. Над городом же не упало ни единой пылинки.
Ирен пошатнулась, не веря своим глазам:
– Она перенаправила высшую магию зачарования в другую пространственную координату... без единого заклинания активации?!
– А теперь слушайте меня внимательно, вы двое, – Лаурелин опустила руку.
Ее лицо стало абсолютно холодным, лишенным насмешки. В ней проснулась та первобытная, древняя мощь семьи Драгнил, которая спала четыреста лет.
– Вы зашли слишком далеко. Эта война окончена. Император Спригган больше не участвует в вашем крестовом походе.
– Ваше Величество?.. – Август растерянно посмотрел на Зерефа.
Зереф стоял, опустив голову. Впервые за четыре столетия он не отдавал приказов. Он смотрел на спину своей сестры — единственного человека, который помнил его не как владыку смерти, а как маленького мальчика, прятавшегося за ее подолом во время грозы.
– Отзовите войска, Август, – тихо произнес Зереф.
– Что?! – вскричала Ирен. – Мой повелитель, мы у цели! «Сердце Феи» прямо перед нами! Мы сокрушили сопротивление Ишгара!
– Я сказал — отзовите войска, – повторил Зереф, и в его голосе прорезалась императорская власть, но в ней больше не было жажды уничтожения. – Цель изменилась.
– Слишком поздно для капитуляции! – внезапно раздался громоподобный, рычащий рев, от которого содрогнулись сами небеса.
Давление воздуха упало так резко, что у всех присутствующих заложило уши. Облака над Магнолией разорвало в клочья, словно их полоснули гигантскими когтями.
Из образовавшейся черной воронки на землю стремительно падала тьма.
Огромная крылатая тень заслонила солнце. Черная чешуя с синими спиральными узорами, гигантские кожистые крылья, порождающие ураганы при каждом взмахе, и глаза — безумные, налитые кровью глаза существа, не знающего пощады.
Акнология.
Король Драконов приземлился на полуразрушенную площадь в сотне метров от них с таким грохотом, что каменные плиты вздыбились многометровыми волнами.
Его звериный оскал обнажил ряды острых, как бритва, зубов.
– Я чую их... – пророкотал дракон, и его голос сотрясал кости. – Запах драконьих убийц... запах черного мага... и еще один. Чужой. Древний запах пепла!
Он взревел, и звуковая волна смела остатки построек вокруг, заставив даже Августа и Ирен встать в защитные стойки.
– Акнология... – прошептал Зереф, сжимая кулаки. Вся его вековая ненависть и страх перед этим чудовищем вспыхнули с новой силой. – Он здесь.
Мавис в ужасе прижала руки к груди:
– Это конец... Против него нет оружия...
Лаурелин медленно повернулась к гигантскому чудовищу. Ветер трепал ее розовые волосы с черными кончиками. Она посмотрела на чудовищные когти дракона, затем перевела взгляд на старый шрам на своем плече.
Память услужливо подбросила воспоминание: ночь, крики матери, падающие горящие балки и силуэт гигантской крылатой твари на фоне кровавой луны.
На ее губах медленно расплылась хищная, смертоносная улыбка.
– Оружия нет, говоришь? – негромко произнесла она, и ее бархатный голос прозвучал удивительно отчетливо сквозь рев ветра. – Ошибаешься, Первый мастер.
Она шагнула вперед, выходя из-за защитных барьеров.
– Лари, стой! – крикнул Зереф, протягивая руку. – Его чешуя пожирает любую магию! Ты не сможешь пробить его!
Лаурелин остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
– Он пожирает магию элементов, братец. Огонь, воду, железо, тьму. Но может ли он сожрать то, чего не существует во времени?
Она повернулась к чудовищу лицом к лицу. Ее стройная фигура казалась крошечной песчинкой перед титанической тушей Короля Драконов. Но сияние, разлившееся от ее тела, заставило Акнологию на мгновение замолчать. Чудовище прищурило свои звериные глаза, ощутив нечто незнакомое. Не страх. Абсолютную, холодную угрозу.
– Эй, ящерица! – крикнула Лаурелин, и ее звонкий голос разнесся над затихшим полем боя. – Четыреста лет назад твои сородичи сожгли мой дом и испортили мне юность. Я ужасно долго спала, у меня затекли ноги, и я чертовски зла.
Акнология взревел в ярости от такой дерзости, раскрывая гигантскую пасть, в глубине которой закружился ослепительный вихрь первозданного разрушения:
– Сдохни, букашка-а-а!
Луч драконьего дыхания, способный стереть остров с лица земли, сорвался с его клыков, устремляясь прямо в нее.
Лаурелин не сдвинулась с места. Она лишь усмехнулась, поднимая обе руки навстречу несущемуся апокалипсису, и золотые руны на ее ключицах вспыхнули светом, затмившим само солнце.
– Ну что, семейка, – тихо прошептала она, и в ее глазах плясали золотые искры истинной силы Драгнилов. – Смотрите внимательно. Старшая сестра показывает, как нужно решать проблемы.