Старшая сестра
Когда замирает дыхание дракона
Гул, с которым чудовищная пасть Акнологии наполнилась первородным светом разрушения, был слышен не ушами. Он отдавался в костях, сжимал внутренности ледяными тисками и заставлял саму материю стонать под гнетом приближающегося небытия.
Это не был огонь. Это не была тьма. Это была концентрированная пустота, способная стереть в пыль саму концепцию существования любого мага.
– Умри-и-и! – громыхнуло над растерзанной Магнолией, и луч драконьего рева сорвался с черных клыков, распарывая пространство, превращая воздух в раскаленную плазму.
– Лари! – нечеловеческий, сорвавшийся на крик голос Зерефа разорвал воздух. Черный маг дернулся вперед, позабыв обо всем на свете, готовый бросить в эту вспышку собственное проклятое тело, лишь бы не видеть, как рушится то единственное, что связывало его с уничтоженным домом.
Мавис зажмурилась, выставив вперед полупрозрачные ладони, а Август инстинктивно вбил свой посох в гранит, возводя щиты высшего порядка.
Но Лаурелин Драгнил даже не моргнула.
Ее черные зрачки окончательно растворились в расплавленном, кипящем золоте. Тонкие пальцы, унизанные мерцающими геометрическими символами, взметнулись вверх и резко сомкнулись перед грудью в сложнейшем руническом замке.
– *Пространство без времени: Нулевой меридиан*, – негромко, почти ласково произнесла она.
Земля под ее сапогами не взорвалась. Не было оглушительного грохота столкновения двух стихий.
Вместо этого мир вокруг Лаурелин внезапно потерял звук.
Абсолютная, мертвая, противоестественная тишина накрыла площадь. Луч драконьего дыхания, несущийся со скоростью молнии, ударил в невидимую границу ровно в тридцати сантиметрах от кончиков ее пальцев — и застыл.
Он не рассеялся. Он не был поглощен. Он просто прекратил двигаться во времени.
Чудовищный столб энергии превратился в гигантский кристаллический монолит, застывший в воздухе, словно кусок цветного стекла. Внутри него можно было разглядеть каждую крупицу магического распада, каждую замершую искру, каждое колебание эфира.
– Что за... – прохрипел Август, и его вечно спокойное старческое лицо перекосило от благоговейного ужаса. – Она остановила не просто заклинание... Она зафиксировала локальный континуум атаки!
Лаурелин стояла перед этим застывшим апокалипсисом, и на ее высоком лбу выступила крупная капля пота. Вены на тонкой шее вздулись, светло-золотистый узор на ключицах вспыхнул так яростно, что сквозь ткань рубашки проступил кроваво-красный след от перегрузки магических каналов.
– Твою мать... – прошипела Лари сквозь стиснутые зубы. Кожа на ее предплечьях начала покрываться мелкими трещинами от колоссальной температуры, которую излучал замерший луч, даже не двигаясь во времени. Жар проник сквозь барьер, обжигая нервные окончания. – Ай-ай-ай! Как же больно, черт бы тебя побрал!
Она скривилась, и в ее золотых глазах вспыхнул первобытный, неистовый гнев:
– Ненавижу... ожоги! Зереф, клянусь, если ты еще хоть раз приведешь в дом тварь с дурным дыханием, я заставлю тебя чистить ей зубы голыми руками!
С яростным выдохом Лаурелин сделала шаг вперед, впечатывая правую ладонь прямо в застывшую световую колонну:
– *Священные руны: Обратная энтропия*! Подавись, ящерица!
Пространство зазвенело сотнями разбитых зеркал. Застывший луч Акнологии с глухим треском рассыпался на мириады золотых рунических осколков, но вместо того, чтобы исчезнуть, они мгновенно развернулись на сто восемьдесят градусов и с удвоенной кинетической силой ударили обратно в морду Короля Драконов.
Громоподобный взрыв сотряс Магнолию до самого фундамента.
Акнология взревел не от ярости — от боли и ошеломления. Колоссальная туша титана покачнулась, его черная непробиваемая чешуя на груди задымилась, осыпанная золотыми искрами, не способными быть поглощенными, потому что в них не было магии стихий. Это было чистое концептуальное воздаяние.
Дракон отшатнулся на несколько шагов назад, круша хвостом остатки зданий гильдейского квартала.
– Она... ранила его? – прошептала Ирен, не веря собственным глазам. Ее пальцы судорожно сжались на древке посоха. – Человеческая магия... ранила Акнологию?! Без силы Убийцы Драконов?!
– Она не убивала дракона, – глухо, со странной дрожью в голосе произнес Зереф. Он смотрел на спину сестры, не в силах отвести взгляд. – Она ударила его его собственной силой, пропущенной через сингулярность. Лари никогда не играла по правилам магии этого мира. Она всегда взламывала сами законы.
Пыль медленно оседала.
На площади, тяжело дыша, стояла Лаурелин. Ее правый рукав превратился в лохмотья, обнажая изящную руку, покрытую багровыми ожогами. Девушка трясла кистью, словно обожглась о кухонную плиту, и лицо ее выражало такую смесь сарказма и страдальческой мины, будто происходящее было не битвой за судьбу континента, а исключительно досадной бытовой неприятностью.
– Мерзость, – фыркнула она, сердито дуя на покрасневшую кожу. – Ну вот зачем так грубить? Нет бы поздороваться, спросить, как спалось четыре сотни лет в стазисе. Сразу плеваться кипятком. Деревенщина чешуйчатая.
Из клубов черного дыма послышался низкий, вибрирующий рык.
Акнология медленно выпрямился. Но вместо того, чтобы снова атаковать в обличье дракона, гигантская туша начала сжиматься, окутываясь зловещим фиолетовым пламенем. Секунда — и на разбитые камни мостовой ступил высокий смуглый мужчина с длинными темно-синими волосами, звериными глазами и телом, покрытым лазурными отметинами.
Король Драконов принял человеческий облик.
Его взгляд, дикий и безумный, сфокусировался исключительно на Лаурелин. Он проигнорировал Зерефа, не посмотрел на Мавис, не обратил внимания на сильнейших магов Арболеса. Для него в этот момент существовала только она.
– Ты... – пророкотал Акнология, и его человеческий голос звучал так, словно перетирались тяжелые жернова. – Кто ты такая? Твоя магия... в ней нет вкуса. Я не могу ее сожрать!
Лаурелин лениво опустила руку вдоль тела. Золотые руны на ее ключицах мягко пульсировали, постепенно залечивая ожоги на предплечье — время на ее коже медленно отматывалось назад, стирая волдыри и натягивая новую здоровую ткань.
– Я уже представилась, тупица, – ухмыльнулась она, вздернув подбородок. – Лаурелин Драгнил. Старшая сестра тех двоих, которых ты пытался лишить будущего. И женщина, у которой накопился к тебе очень длинный и подробный счет за сожженный в детстве кукольный домик и пару испорченных платьев. Не говоря уже о семье.
– Драгнил?.. – Акнология оскалился, обнажая острые зубы. – Еще одно отродье пепла! Ты пряталась во тьме веков, чтобы сдохнуть сегодня?! Никто не смеет ранить меня! Ни люди! Ни боги! Ни драконы!
Земля под его ногами испарилась.
Он исчез. Скорость человеческой формы Акнологии была такова, что само зрение магов не успевало зафиксировать траекторию. Воздух взорвался звуковым ударом, и кулак Короля Драконов, окутанный аурой распада, возник прямо перед лицом Лаурелин.
– Лари, уклоняйся! – выкрикнула Мавис.
Но Лаурелин даже не попыталась уйти в сторону.
В ту же долю секунды, когда кулак Акнологии должен был раздробить ее череп, ее силуэт просто расплылся в воздухе, словно отражение в потревоженной воде.
– *Пространственное мерцание*, – шепнул ее насмешливый голос откуда-то сверху.
Удар дракона пришелся в пустоту, подняв ударную волну, которая срезала половину каменной стены за ее спиной.
Лаурелин материализовалась в воздухе, в трех метрах над землей, опираясь ногами на светящиеся рунические круги, служившие ей ступенями. Ее черный плащ развевался, розовые волосы с темными кончиками взметнулись вихрем.
– Слишком прямолинейно, милый, – бросила она, взмахивая руками. – Физическая сила — это так вульгарно. Давай я покажу тебе, как развлекались в наше время.
В воздухе вокруг Акнологии за долю секунды вспыхнули сотни золотых цепей, состоящих из чистейшего света и символов вечности. Они обвились вокруг его рук, шеи, торса и ног, пригвождая величайшего хищника в истории к земле.
– *Священные руны: Цепи Седьмого Часа*! – провозгласила Лари, опускаясь на землю и скрещивая пальцы. – Посиди немного на привязи. Ты слишком шумный для утреннего времени суток.
Цепи натянулись со звоном, от которого задрожали зубы. Акнология взревел от ярости, его мышцы вздулись канатами, он рванулся всем телом, пытаясь разорвать путы. Золотые руны затрещали, искры посыпались во все стороны.
– Жалкие фокусы! – рычал дракон, и фиолетовая тьма начала сочиться из его кожи, разъедая металл времени. – Я сломаю твои часы! Я пожру само твое время!
– Попробуй, подавишься, – холодно парировала Лари. Ее лицо на мгновение стало бледным, в глазах мелькнуло напряжение. – Удерживать эту тушу — все равно что держать на поводке падающий астероид.
Она бросила быстрый взгляд через плечо на Зерефа и магов Арболеса:
– Эй, группа поддержки в темных мантиях! Вы так и будете стоять и хлопать глазами, или кто-то сообразит, что самое время пересмотреть свои стратегические планы?!
Зереф словно очнулся от тяжелого векового кошмара.
Он посмотрел на сестру. На девушку, которая сейчас сдерживала существо, внушавшее ему ужас на протяжении четырехсот лет. На ту, ради чьей защиты он когда-то поклялся стать сильнее, но в итоге потерял самого себя.
В темных глазах императора Сприггана впервые за столетия блеснула решимость, не отравленная ядом безысходности.
– Август. Ирен, – голос Зерефа прозвучал четко, разносясь над площадью. – Наш враг изменился. Цель Арболеса отменяется.
Ирен застыла, ее глаза расширились:
– Ваше Величество... Вы отказываетесь от «Сердца Феи»?!
– «Сердце Феи» предназначалось для того, чтобы повернуть время вспять и уничтожить Акнологию, – твердо произнес Зереф, делая шаг к сестре. – Но время вернулось ко мне само. Моя семья здесь. И я больше не позволю прошлому пожирать настоящее. Август! Барьер абсолютной изоляции вокруг поля боя! Не дайте ему уйти в небо!
Старый маг с седой бородой на мгновение замер. В его мудрых, глубоких глазах промелькнула искра чего-то невыразимо теплого. Он посмотрел на Зерефа — на человека, которого он тайно и безответно любил как отца всю свою жизнь, — а затем перевел взгляд на Лаурелин.
– Слушаюсь, Ваше Величество, – тихо произнес Август.
Он поднял посох, и колоссальная магия двенадцати элементов взметнулась в небо, сплетаясь с рунами Лаурелин, образуя двойной, непробиваемый купол над городом.
– О, дедуля умеет работать в команде, – хмыкнула Лари, стиснув зубы, когда Акнология с чудовищной силой дернул цепи, заставив ее сделать шаг вперед. – Ценю! А теперь отойдите все назад. Мне нужно запечатать его сознание хотя бы на пару часов, пока мои руки не отсохли окончательно!
– Ты не сможешь запечатать меня, смертная! – взревел Акнология, и одна из цепей на его груди с оглушительным звоном лопнула. – Я — ДРАКОНИЙ КОНЕЦ!
– Да знаю я, знаю, ты очень важный и очень страшный, – язвительно протянула Лаурелин, и ее золотые глаза сузились. – Но ты забыл одну простую вещь, ящерка. Драконы правят огнем и железом. А Драгнилы... Драгнилы всегда переписывали правила игры.
Она вскинула обе руки, и узор на ее ключицах вспыхнул ослепительным, божественным светом:
– *Великая печать безвременья: Клетка стазиса*!
Огромные рунические часы, диаметром в сотню метров, материализовались прямо под ногами Акнологии. Золотые стрелки дрогнули, издавая тяжелый металлический щелчок, и закружились в обратную сторону.
Свет поглотил Короля Драконов. Его яростный рев начал замедляться, растягиваясь во времени, становясь низким, утробным гулом, пока наконец движение его тела не застыло окончательно. Мышцы замерли в чудовищном напряжении, оскал зафиксировался в камне, а глаза превратились в стеклянные бусины.
Полупрозрачный золотой кристалл окружил неподвижную фигуру мужчины, запечатывая его внутри нулевой временной координаты.
Тишина.
Абсолютная, оглушающая тишина опустилась на разрушенную площадь гильдии «Хвост Феи».
Лаурелин шумно выдохнула, ее плечи опустились, и она тяжело присела прямо на растрескавшийся гранит, вытянув длинные ноги. Золотое сияние в ее глазах медленно угасло, уступая место привычной черной глубине.
– Святые угодники... – простонала она, массируя затекшую шею. – У меня сейчас отвалится правая рука. Зереф, если ты не принесешь мне ведро ледяной воды прямо сейчас, я объявлю тебе вендетту. Ненавижу холод, но мои нервы горят так, словно меня жарили на медленном огне.
Зереф медленно подошел к ней. Он двигался осторожно, будто боялся, что все происходящее — лишь морок, иллюзия, навеянная безумием его собственного проклятия.
– Ты... запечатала Акнологию, – прошептал он, глядя на неподвижный золотой кристалл.
– Временно, – Лаурелин подняла на него взгляд и саркастично скривила губы. – Часа на два. Максимум на три. Он чудовищно силен, Зереф. Его воля давит на ткань времени изнутри, как таран. Я не могу убить его. Моя магия не предназначена для убийства драконов, я лишь умею воровать у них секунды. Чтобы прикончить эту тварь окончательно, нам понадобятся Убийцы Драконов. Все семеро.
Она фыркнула, потирая лоб:
– И особенно наш непутевый младший братец. Где он, кстати? Я отправила его к гильдии, а здесь пусто, как в кармане у бродяги.
– Он сражался внизу, у подножия холма, – раздался тонкий, дрожащий голос.
Мавис Вермиллион подошла ближе, ее босые ноги бесшумно ступали по пеплу. Она смотрела на Лаурелин с благоговейным ужасом и одновременно с надеждой, которой Первый мастер не испытывала уже сотню лет.
– Вы... вы действительно Лаурелин Драгнил? Старшая сестра Зерефа? – спросила Мавис, прижимая маленькие ручки к груди.
– А я похожа на самозванку? – Лари вскинула бровь, смерив взглядом миниатюрную блондинку. Ее губы дрогнули в легкой улыбке. – Ну здравствуй, Первый мастер. Мавис, верно? Много я о тебе наслышалась, пока сидела в стазисе и собирала осколки слухов по континенту. Ты, значит, та самая гениальная девочка, которая умудрилась влюбиться в этого мрачного нытика, а потом превратиться в вечный генератор бесконечной магии?
Мавис вспыхнула до самых кончиков ушей:
– Я... мы... это сложно объяснить!
– Ничего сложного, – отрезала Лари, поднимаясь на ноги и отряхивая плащ. – Двое закомплексованных гениев с божественным проклятием не смогли вовремя поговорить ртом и чуть не разнесли планету. Классика жанра. Зереф, ты вообще собираешься извиниться перед девушкой за то, что привел армию к ее порогу?
Зереф замер, его лицо побледнело:
– Лари, проклятие Анкселама... Я не могу приближаться к ней. Если я почувствую любовь...
– О, заткнись со своим Анкселамом! – Лаурелин резко развернулась к нему и с силой ткнула пальцем в его грудь. – Ты когда-нибудь пробовал включить логику вместо трагического пафоса? Что делает проклятие? Оно забирает жизнь пропорционально тому, насколько ты ее ценишь. Верно?
– Да, – растерянно ответил Зереф.
– А что такое «Сердце Феи»? – Лари повернулась к Мавис. – Это бесконечный источник жизни и маны, рожденный парадоксом того же самого проклятия. Вы двое замкнуты в бесконечном круге. Вместо того чтобы пытаться убить друг друга или переписать время, вы могли бы просто уравновесить свои полюса!
Она покачала головой, раздраженно цокнув языком:
– Мужчины. Им лишь бы уничтожить континент, вместо того чтобы пойти к семейному психологу.
В этот момент за спинами магов послышался оглушительный треск ломающихся камней и яростный, знакомый до боли рев:
– ЗЕРЕ-Е-ЕФ!
Из пролома в полуразрушенной стене гильдии, оставляя за собой дорожку из пылающего пламени, вылетел Нацу. Его кулаки были объяты огнем, жилетка разорвана, на лице сияли свежие ссадины, а в глазах горело бескомпромиссное желание драться.
Следом за ним, тяжело дыша, выбежали Люси, Грей и летящий на крыльях Хэппи.
– Нацу, стой! – кричала Люси, сжимая в руке кнут. – Подожди, там что-то странное!
– Я не позволю тебе тронуть Первого мастера! – орал Нацу, не глядя по сторонам. Он несся вперед, концентрируя пламя на правом кулаке: – Железный кулак Огненного...
– Нацу Драгнил, остановись немедленно, или я выпорю тебя крапивой, как в шесть лет! – рявкнул громкий, командный женский голос, эхом отразившись от стен.
Огненный Убийца Драконов споткнулся на ровном месте.
Пламя на его кулаке погасло с жалким пшиком. Нацу проехался сапогами по щебню, чудом удержав равновесие, и дикими глазами уставился на открывшуюся перед ним картину.
Посреди разрушенной площади стоял Зереф — без темной ауры, со странным растерянным выражением лица.
Рядом стояла Мавис, смущенно теребя край своего платья.
Чуть поодаль возвышались Август и Ирен, опустившие свое оружие.
А в центре, возвышаясь над застывшим в золотом кристалле Акнологией, стояла высокая девушка с розово-черными волосами, скрестив руки на груди и сверля его испепеляющим взглядом старшей сестры.
– Нацу... – заикнулся Хэппи, зависнув в воздухе и открыв рот. – Это... это та самая девушка из плаща! Но почему Черный маг стоит смирно?! И почему этот страшный синеволосый мужик в стеклянной банке?!
– Ты... – Нацу сделал неуверенный шаг вперед. Его огненная ярость таяла с каждой секундой, уступая место хаосу в голове.
В глубине его сознания, освобожденного от сковывающей печати Э.Н.Д., всплывали воспоминания. Не смутные образы, а четкие, яркие картины:
*Теплый летний день. Запах сухих трав. Высокая девочка с такими же, как у него, розовыми волосами, которая отбирает у него деревянный меч и щелкает по носу:* *«– Мечом надо махать от плеча, недотепа. И вообще, иди мой руки, мама испекла пирог».*
– Лари?.. – сорвалось с губ Нацу. Голос парня дрогнул, став почти детским. – Это правда ты?
Лаурелин тяжело вздохнула. Вся ее напускная строгость, сарказм и гордое величие осыпались в одно мгновение.
Она сделала три быстрых шага навстречу младшему брату, сокращая дистанцию, и прежде чем Нацу успел что-либо сказать или выставить блок, ее руки обвились вокруг его шеи, прижимая его взъерошенную голову к своему плечу.
– Ну конечно я, идиот ты мелкий, – тихо, с внезапной, сокрушительной нежностью произнесла она, зарываясь пальцами в его колючие розовые волосы. – Кто еще, кроме меня, полезет в пасть дракону, чтобы спасти твою дурную голову?
Нацу застыл.
Его руки повисли в воздухе. Он стоял, уткнувшись носом в ее плечо, и чувствовал тепло. Не яростный, сжигающий огонь Игнила, не смертоносную тьму врагов — а простое, родное человеческое тепло, которого он был лишен четыре сотни лет. Запах полевых цветов и пыли времени.
– Сестренка... – выдохнул он, и его пальцы судорожно вцепились в ткань ее черного плаща. Плечи Нацу мелко задрожали. – Ты... ты действительно была жива все это время?
– Была, – Лари мягко погладила его по спине, а затем слегка отстранилась и с силой щелкнула парня по носу: – Ауч! Хотя ты за это время отрастил слишком толстую шкуру. У меня теперь палец болит.
Нацу потер ушибленный нос, моргая от наворачивающихся слез, но на его губах уже расплывалась широкая, дурацкая, абсолютно счастливая улыбка:
– Ты вообще не изменилась! Все такая же вредная!
– А ты все такой же шумный балбес, – усмехнулась Лаурелин.
Она повернулась вполоборота, обводя взглядом застывших товарищей Нацу. Люси стояла, прижав руки к щекам, ее глаза были полны слез умиления. Грей недоверчиво хмурился, переводя взгляд с Нацу на Лари, а затем на Зерефа:
– Подождите... То есть вы хотите сказать, что эта красотка — сестра этой ходячей катастрофы? И... сестра Черного мага Зерефа?!
– У Драгнилов сложная генеалогия, ледяной мальчик, – небрежно бросила Лари, подмигнув Грею. – Но да. Я — старшая. Зереф — средний. Нацу — младший. Добро пожаловать на вечер семейных откровений.
– Но... война... – Люси сделала шаг вперед, глядя на неподвижного Акнологию в кристалле. – Что с войной? Что с империей Арболес?
– Войны не будет, – раздался спокойный голос Зерефа.
Черный маг подошел ближе. Нацу мгновенно напрягся, его взгляд метнулся к старшему брату, пальцы снова сжались в кулаки, но Лаурелин легким движением руки опустила его плечо вниз:
– Остынь, Нацу. Он больше не собирается устраивать конец света. Я конфисковала его дневник с демонами и временно аннулировала его право принимать важные решения.
Зереф криво усмехнулся — горько, но искренне:
– Она права. Книга Э.Н.Д. изолирована во временном стазисе. Связь между мной и жизнью Нацу заморожена. Мне больше незачем искать смерти от его руки. И незачем стирать этот мир.
– Ты... ты серьезно? – Нацу смотрел на брата, и в его глазах боролись четыре века забытой боли и настоящее прощение. – Ты отступаешь?
– Я не отступаю, Нацу, – Зереф поднял глаза, встречаясь взглядом с младшим. – Я возвращаюсь домой. Если... вы позволите мне вернуться.
Повисла звенящая пауза.
Мавис подошла к Зерефу сбоку и осторожно, робко коснулась кончиками пальцев его рукава. Темная аура смерти вокруг мага не шелохнулась. Проклятие спало — или, возможно, впервые за четыре века нашло свой покой в гармонии с бесконечной жизнью Первого мастера.
– Но у нас все еще есть одна крошечная проблема, – нарушила тишину Лаурелин, ткнув пальцем в сторону золотого кристалла.
Внутри кристалла пробежала тонкая, едва заметная трещина.
Золотой свет дрогнул.
– Акнология, – помрачнел Грей, вставая в боевую стойку.
– Он выберется через час или два, – Лаурелин повернулась лицом к гильдии «Хвост Феи». Ее глаза вновь опасно блеснули золотом. – И на этот раз он будет в бешенстве. Ему плевать на наши семейные драмы, на королевства и законы. Он хочет только уничтожать.
Она посмотрела на Нацу, затем на Зерефа, затем на магов «Хвоста Феи» и замерших щитов Сприггана:
– У нас есть два часа. Два часа, чтобы объединить силы двух континентов, собрать всех семерых Убийц Драконов, разработать план и подготовить заклинание, способное сокрушить бога драконов.
– Мы сделаем это! – Нацу с силой ударил кулаком о раскрытую ладонь, высекая сноп ярких, чистых искр. Его глаза горели неукротимым пламенем гильдии. – «Хвост Феи» никогда не сдается! А теперь, когда нас трое... Мы размажем эту ящерицу по стенке!
Лаурелин фыркнула, поправляя разорванный рукав:
– Трое? Милый мой, я буду руководить процессом из безопасного кресла. Я только что сожгла себе половину кожи на руках, у меня зверски болит голова, и я требую таз со льдом для ног. Вы будете драться, а старшая сестра будет раздавать ценные указания и язвить, когда вы будете лажать.
– Сеструха! – возмутился Нацу.
– Никаких «сеструха»! – отрезала Лари, но в уголках ее губ играла теплая, искренняя улыбка.
Она оглядела разрушенный город, небо, очистившееся от черных туч, лица своих братьев — одного, обретающего надежду, и второго, пылающего неукротимой жизнью.
Четыреста лет безмолвной пустоты стоили этого мгновения.
– Ладно, семейка, – протянула Лаурелин, откидывая розово-черную прядь за плечо. – Хватит сопли распускать. У нас впереди убийство дракона, спасение мира и генеральная уборка в гильдии. Зереф, бери ручку и бумагу, будешь чертить руны по моей диктовке. Нацу... просто не сожги ничего до начала битвы. За работу!