← Назад к обзору

Стая монарха

Оковы крови и зов бездны

В воздухе особняка буквально искрило. Мана Юки, обычно холодная и структурированная, теперь выплескивалась наружу рваными, острыми толчками, от которых по стенам коридоров змеились трещины. Запах доминантного альфы, вошедшего в свой первый гон, был настолько тяжелым, что даже мне, Монарху Теней, становилось трудно дышать. Это был запах первобытной силы, костной пыли и надвигающегося шторма.

Я стоял в дверях гостиной, глядя на Юми. Она была бледна, её пальцы дрожали, когда она прижимала к себе маленькую Миджун. Сухо стоял рядом с матерью, его собственные инстинкты альфы метались, не зная, подчиниться ли старшему брату или защищать омег.

– Юми, бери Сухо и Миджун, и немедленно поезжайте в загородный дом, – мой голос прозвучал как удар хлыста, не оставляя места для споров. – Тот, что мы купили специально для таких случаев. Там установлены барьеры, которые скроют ваш запах и защитят от любого магического всплеска.

Юми посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами, в которых плескался страх — не за себя, а за нашего сына.

– Джинву, он же совсем один там... Это его первый раз, он может не выдержать такой нагрузки.

Я подошел к ней и коротко, но крепко обнял, вдыхая её успокаивающий аромат ландышей.

– Он не один. Эти два дня я буду с ним. Я справлюсь, Юми. Иди.

Она кивнула, понимая, что сейчас её присутствие только усугубит ситуацию. Лишний запах омеги в доме мог окончательно свести Юки с ума.

– Хорошо. Берегите себя. Пожалуйста, Джинву... не дай ему сломать себя.

Они собрались за считанные минуты. Я проводил их до машины, активируя теневых солдат для охраны кортежа. Игрис и Бер получили четкий приказ: никого не подпускать к убежищу и не выпускать никого оттуда, пока я не дам сигнал.

Когда машина скрылась за воротами, я вернулся в дом. Тишина была зловещей. Я медленно поднялся на второй этаж, чувствуя, как температура в доме падает — Юки неосознанно пытался заморозить собственную кровь своей магией.

Я толкнул дверь в ванную комнату. Пар, перемешанный с ледяной пылью, ударил мне в лицо.

Юки сидел в огромной ванне, до краев наполненной льдом и водой. Он был без рубашки, и его мощные плечи, покрытые бисеринками пота и талой воды, мелко дрожали. Он опрокинул голову назад, прижавшись затылком к холодному бортику, и плотно закрыл глаза. Из его горла вырывалось низкое, утробное рычание, больше похожее на скрежет сталкивающихся литосферных плит.

– Юки, – позвал я, присаживаясь на край ванны.

Он не открыл глаз, но его пальцы, сжимавшие края ванны, побелели. Фаянс под его руками пошел трещинами.

– Уходи... папа, уходи... – выдохнул он сквозь сцепленные зубы. – Я... я едва держусь. Мир... он весь пахнет гарью. Я хочу всё разрушить.

Я положил руку ему на лоб. Он был раскаленным, несмотря на лед вокруг.

– Это не ты хочешь разрушить, это твоя кровь требует выхода. Ты — Монарх Костей, Юки. Твоя сила строит, а не только убивает. Сосредоточься на каркасе. Построй внутри себя клетку, если нужно.

Юки вскрикнул, и в ту же секунду из его спины и плеч начали прорастать острые костяные шипы. Они пробивали кожу, но крови не было — мана мгновенно запечатывала раны. Это было жуткое и величественное зрелище: рождение нового правителя в муках инстинктов.

– Мне нужен Ли Вон... – прохрипел он, и в его голосе послышалось отчаяние. – Почему... почему так больно?

– Потому что ты доминантный, – я усилил свою ауру, создавая вокруг нас кокон тишины и стабильности. – Твоя связь с истинным омегой сейчас натягивается, как струна. Ты чувствуешь его даже через километры, и твоё тело требует закрепить эту связь. Но ты еще не готов. И он не готов. Если ты сейчас сорвешься к нему, ты уничтожишь его личность своей мощью.

Юки наконец открыл глаза. Голубизна в них почти исчезла, уступив место пульсирующему фиолетовому сиянию.

– Я не хочу... не хочу причинять ему боль.

– Тогда борись, – я надавил ему на плечо, заставляя оставаться в воде. – Используй меня как мишень. Выплескивай агрессию на мою тень, но не давай ей захватить твой разум.

Весь следующий час превратился в сюрреалистичную битву. Юки впадал в беспамятство, и тогда его магия атаковала всё вокруг. Костяные копья вылетали из пустоты, пытаясь пронзить меня, но мои тени перехватывали их на лету. Я не нападал, я лишь отражал, работая живым щитом.

– Слишком... много... силы... – Юки вцепился в свои волосы, его тело выгнулось дугой. – Она разрывает меня!

– Отдай её мне! – приказал я. – Сбрось излишки в мои тени. Представь, что ты переливаешь воду из переполненного сосуда.

Он зарычал, и я почувствовал колоссальный удар. Это была не физическая атака, а ментальный крик. Теневое пространство вокруг нас содрогнулось. Юки неосознанно начал поглощать холод льда, превращая воду в ванне в монолит.

– Юки, дыши, – я коснулся его щеки, заставляя сфокусироваться на моем голосе. – Вспомни маму. Вспомни, как она улыбается, когда ты приносишь ей цветы. Вспомни Сухо. Ты — их защита. Ты не можешь стать их угрозой.

Его дыхание стало чуть ровнее. Рычание сменилось тяжелым хрипом.

– Пап... расскажи... расскажи про то, как ты встретил маму в той, другой жизни, – прошептал он, не открывая глаз.

Я понял, что ему нужно зацепиться за что-то светлое, за историю, которая не связана с болью и жаждой.

– В той жизни, которой больше нет, всё было иначе, – начал я, продолжая удерживать его ману под контролем. – Мы встретились во время рейда. Она была сильной, гордой бэтой, лучшим охотником Кореи. Но в её глазах всегда была печаль, которую я не понимал. Мы были вместе, но это было... как два меча в одних ножнах. Постоянное трение, постоянная борьба. В той линии мы не были счастливы так, как сейчас.

Юки слушал, и костяные шипы на его теле начали медленно втягиваться обратно.

– А Юми? – спросил он едва слышно.

– Юми была моим спасением, – я улыбнулся, вспоминая нашу первую встречу в саду в Японии. – Когда Система показала мне её, я сначала не поверил. Хрупкая, больная омега... Но когда я увидел её глаза, я понял, что ради этого взгляда готов переписать законы Вселенной. И я это сделал. Я выбрал её, Юки. И благодаря этому выбору родился ты. Ты — плод не долга, а настоящей, безумной любви.

Юки глубоко вздохнул, и лед в ванне начал таять под воздействием его нормализующейся температуры.

– Значит... Ли Вон — это мой выбор?

– Это твоя судьба, которую ты должен заслужить, – ответил я. – Быть альфой — значит нести ответственность за тех, кто рядом. Сейчас ты проходишь через это, чтобы позже, когда Ли Вон будет рядом, ты мог быть для него не только любовником, но и нерушимой крепостью.

Прошло еще несколько часов. Наступила глубокая ночь. Юки всё еще сидел в воде, но теперь он был спокоен. Первый, самый страшный пик гона прошел. Он выглядел изможденным, под глазами залегли темные тени, но взгляд стал ясным и осознанным.

– Спасибо, отец, – он протянул руку, и я помог ему выбраться из ванны.

Его качнуло, и я подставил плечо, поддерживая своего повзрослевшего сына.

– Тебе нужно поспать. Завтра будет легче, но инстинкты еще будут просыпаться.

Мы вышли из ванной. В коридоре стоял Сухо. Я на мгновение замер — я ведь приказал ему уехать.

– Почему ты здесь? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Сухо поднял руки, показывая, что он не вооружен и не намерен спорить.

– Я отправил маму и Миджун с Игрисом. Они в безопасности. Но я не мог оставить вас двоих. Я — альфа этой семьи, папа. Если Юки сорвется, тебе может понадобиться помощь, чтобы удержать его, не причинив вреда.

Я посмотрел на младшего сына. Он стоял прямо, его взгляд был твердым. В нем не было страха перед мощью брата, только решимость.

Юки слабо улыбнулся, глядя на брата.

– Спасибо, мелкий. Но я в порядке. Почти.

– Иди спать, «почти в порядке», – буркнул Сухо, подходя к брату с другой стороны и помогая мне довести его до кровати. – От тебя несет как от стада разъяренных мамонтов.

Мы уложили Юки. Он мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. Мана в его теле начала циркулировать правильно, восстанавливая поврежденные ткани и укрепляя кости.

Я вышел на балкон, Сухо последовал за мной. Ночной Сеул сиял огнями внизу, но здесь, на высоте нашего дома, царила тишина.

– Ты рискнул, Сухо, – произнес я, не оборачиваясь. – Если бы он не справился, его аура могла бы подавить твою волю.

– Ты бы этого не допустил, – спокойно ответил младший. – И он бы этого не допустил. Я видел, как он боролся. Юки сильнее, чем кажется.

Я посмотрел на небо. Система молчала уже много лет, но иногда мне казалось, что я всё еще чувствую её незримое присутствие, одобряющее мои действия.

– Утром я позвоню Ли Вону, – сказал Сухо. – Ему нужно знать, что Юки жив и всё еще любит его.

– Позвони, – согласился я. – Но скажи ему, чтобы он не приходил еще пару дней. Юки должен полностью остыть.

Мы стояли вдвоем, два альфы, охраняющие сон третьего. Я чувствовал, как нити судьбы, которые я когда-то так яростно перекраивал, сплетаются в прочное полотно. В этом мире не было места ненависти между братьями. Здесь была только поддержка и готовность стоять друг за друга до конца.

– Знаешь, папа, – вдруг произнес Сухо. – Я рад, что ты выбрал маму Юми. Ча Хэ Ин... она хорошая, наверное. Но она никогда не смогла бы дать нам того, что дала мама.

– Она дала вам жизнь, в которой вы можете быть самими собой, – ответил я, глядя на горизонт, где начинала заниматься заря. – И это — моя главная победа.

Второй день гона прошел тише. Юки проснулся поздно, съел всё, что было в холодильнике, и полдня провел в тренировочном зале, выплескивая остатки агрессии на манекенах из черного камня. Я наблюдал за ним через камеры, видя, как его движения становятся всё более отточенными. Он больше не был просто подростком. В нем проснулся мужчина, осознавший свою ответственность.

К вечеру второго дня Юми прислала сообщение: «Миджун спрашивает, когда дракон перестанет рычать и вернется домой».

Я показал это сообщение Юки. Он впервые за эти дни искренне рассмеялся.

– Скажи ей, что дракон привезет ей самые вкусные пирожные из кондитерской на углу, – Юки вытер пот со лба полотенцем. – Пап, я думаю, я готов. Я чувствую себя... спокойным.

– Хорошо. Завтра они вернутся.

В ту ночь мы сидели втроем в гостиной. Я, Юки и Сухо. Мы просто молчали, каждый думал о своем, но это молчание было наполнено такой силой и единством, что никакие слова не были нужны.

Я смотрел на своих сыновей — черноволосых, статных, с глазами, в которых горел огонь моей крови и нежность крови Юми. Мои щенки выросли. И я знал, что теперь, что бы ни случилось, мой род никогда не падет. Кошмар прошлого окончательно растворился в свете нового дня.

– Папа, – позвал Юки, глядя на огонь в камине. – Когда я буду готов сделать Ли Вона своей парой... ты поможешь мне организовать всё правильно?

Я усмехнулся, вспоминая, как сам когда-то заявлял права на Юми перед её семьей.

– Конечно, сын. Мы сделаем это так, чтобы весь мир знал: Монарх Костей нашел свою королеву.

Юки кивнул, и в его взгляде я увидел ту же решимость, которая когда-то заставила меня бросить вызов самим правителям небес. Он был моим сыном. Он был моим продолжением. И он был счастлив.

Это и было моё истинное счастье. Не в титулах, не в силе теней, а в этом тихом вечере, в запахе дома и в уверенности, что завтра будет еще лучше, чем сегодня. Судьба была побеждена. Любовь торжествовала.