← Назад к обзору

Стая монарха

Ледяное пламя первого гона

Неделя после инцидента в подвалах Ассоциации пролетела в обманчивом спокойствии. Сеул замер, переваривая новости о разгроме крупного синдиката «цветной пыли», а семья Сон вернулась к своему обычному ритму. Но для Юки это спокойствие было лишь затишьем перед бурей, которую не могла предсказать даже его уникальная магия.

Утро началось не с привычного звона будильника или шума тренировки Сухо на заднем дворе. Оно началось с тишины, которая давила на барабанные перепонки, и жара, который, казалось, исходил из самых костей.

Юки попытался откинуться на подушки, но простыни показались ему раскаленным железом. Каждое движение отзывалось резкой болью в мышцах, а внизу живота начал разгораться пожар, который невозможно было потушить простым усилием воли. Это не было похоже на обычную простуду или магическое истощение. Это было нечто первобытное, дикое, рвущееся наружу из самой глубины его естества.

– Черт... – прохрипел он, пытаясь сесть.

Его голос изменился. Он стал глубже, приобрел вибрирующие, звериные нотки, от которых по коже пробежал мороз, несмотря на внутренний жар. Юки попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо ковра. Тяжелое, рваное дыхание вырывалось из его груди, а зрачки небесно-голубых глаз расширились, практически затопив радужку тьмой.

В этот момент дверь в его комнату приоткрылась. Сухо, как обычно, зашел без стука, держа в руках альбом для эскизов.

– Юки, я тут подумал над дизайном твоего нового доспеха... – Сухо осекся на полуслове, увидев брата на полу. – Юки? Эй, ты чего?

Младший брат мгновенно отбросил альбом и бросился к нему. Но стоило ему подойти ближе, как Юки вскинул голову. Его лицо было искажено гримасой боли и пугающей, властной ярости. Аура «Монарха Костей» бесконтрольно выплеснулась наружу, заставляя стены комнаты покрыться инеем из чистой маны.

– Назад! – выдохнул Юки, и этот звук был больше похож на рычание хищника. – Сухо... не подходи...

Сухо замер, чувствуя, как его собственного альфу внутри придавливает колоссальная мощь старшего брата. Запах в комнате изменился — он стал терпким, тяжелым, пахнущим озоном, старой костью и опасностью.

– Юки, у тебя... у тебя гон? – Сухо побледнел, осознавая ситуацию. – Но тебе же только шестнадцать, это слишком рано для доминантного!

– Зови... отца... – Юки сцепил зубы так сильно, что послышался хруст. – Быстро! Скажи, что я... я не контролирую это.

Сухо не стал спорить. Он понимал, что если сейчас Юки сорвется, половина особняка превратится в руины, а магия костей может случайно ранить кого-то из домашних. Он выскочил из комнаты, едва не сорвав дверь с петель.

Юки, оставшись один, предпринял титаническое усилие. Каждая клетка его тела требовала омегу, требовала Ли Вона, требовала подчинения и власти. Но разум Монарха, воспитанный Джинву, отчаянно сопротивлялся инстинктам. Он буквально пополз в сторону ванной комнаты, оставляя глубокие борозды от когтей на паркете.

Ввалившись в ванную, он дотянулся до крана и выкрутил его до упора. Ледяная вода хлынула в поддон душа. Юки, не снимая одежды, залез под струю. Холод был резким, обжигающим, но он принес лишь секундное облегчение. Пар начал подниматься от его тела — настолько высокой была температура его крови.

Тем временем внизу, в столовой, Сон Джинву спокойно пил кофе, наблюдая, как Юми кормит маленькую Миджун. Мир и покой были разрушены в одно мгновение, когда на лестнице послышался топот Сухо.

– Отец! – Сухо ворвался в комнату, задыхаясь. – Там... Юки! У него началось!

Джинву мгновенно поставил чашку на стол. Его взгляд стал острым, как бритва. Ему не нужно было спрашивать, что именно началось. Запах доминантного альфы, вошедшего в свой первый гон, уже начал просачиваться сквозь щели, и Джинву почувствовал его раньше, чем Сухо открыл рот.

Юми вскрикнула, прижимая Миджун к себе. Её инстинкты омеги мгновенно отозвались на агрессивный призыв старшего сына, вызывая дрожь страха.

– Юми, уходи в гостевой флигель. Сейчас же, – скомандовал Джинву голосом, не терпящим возражений. – Забери Миджун и запрись. Сухо, иди с ними. Охраняй их.

– Но папа... – начал было Сухо.

– Это приказ! – Джинву уже стоял у подножия лестницы. – Его аура сейчас ядовита для всех, кроме меня. Я сам с этим разберусь.

Джинву взлетел на второй этаж за доли секунды. Он чувствовал, как дом стонет под давлением силы Юки. Костяные шипы уже начали прорастать сквозь стены в коридоре, создавая подобие жуткого лабиринта.

– Юки! – Джинву выбил дверь в ванную.

Картина, представшая перед ним, заставила бы вздрогнуть кого угодно. Юки сидел под ледяной водой, его одежда промокла насквозь, а волосы прилипли к лицу. Он сжимал края ванны с такой силой, что фаянс начал крошиться. Вокруг него вихрилась черная и белая мана, сталкиваясь и порождая искры.

– Уходи... – прохрипел Юки, не поднимая головы. – Отец, уходи... я... я убью кого-нибудь.

Джинву подошел ближе, игнорируя ледяные брызги и костяные иглы, которые пытались ужалить его ноги. Он присел на корточки перед сыном, и его собственная аура Монарха Теней медленно, но неумолимо начала накрывать комнату, подавляя буйство Юки.

– Посмотри на меня, сын, – тихо, но властно произнес Джинву.

Юки поднял взгляд. Его глаза светились безумием и жаждой.

– Это твой первый бой с самим собой, – Джинву положил руку на мокрое плечо сына. – Твоя кровь требует своего, но ты — Монарх. Ты не раб своей биологии. Ты — её хозяин.

– Больно... – Юки зажмурился, и из его горла вырвался надрывный всхлип, переходящий в рык. – Всё горит... Я хочу Ли Вона... Папа, мне нужен Ли Вон...

– Я знаю, – Джинву сжал его плечо крепче, передавая ему свою спокойную, холодную ману. – Но Ли Вон — омега. Если ты придешь к нему в таком состоянии, ты сломаешь его. Ты хочешь этого? Ты хочешь причинить боль своей истинной паре?

Этот вопрос подействовал лучше любого холодного душа. Юки замер. Мысль о том, что он может навредить Ли Вону, пробилась сквозь туман похоти и агрессии.

– Нет... – выдохнул он, и его аура немного стабилизировалась. – Никогда.

– Тогда держись, – Джинву прислонился спиной к стене рядом с ванной. – Я буду здесь. Весь этот период я буду твоим якорем. Мы пройдем через это вместе.

Прошло несколько часов. Юки всё еще сидел под водой, которая уже давно стала теплой от его жара. Джинву не уходил ни на минуту. Он рассказывал сыну о том, как сам когда-то боролся с Системой, как учился контролировать гнев и как важно беречь тех, кто слабее.

– Пап... – голос Юки стал чуть более членораздельным. – А как ты справился в первый раз? Ну... с мамой?

Джинву усмехнулся, вспоминая их первую ночь в Сеуле, когда Юми была так хрупка, а его мана едва не разнесла квартиру.

– Я любил её больше, чем боялся своей силы, – просто ответил он. – Твоя мать — это не просто омега. Она — та часть моей души, которой мне не хватало. Когда ты поймешь, что Ли Вон — это не цель для охоты, а часть тебя самого, твой гон перестанет быть пыткой. Он станет просто временем, когда вы становитесь единым целым.

В этот момент в кармане Юки, который лежал на полу рядом с ванной, завибрировал телефон. Юки дернулся, его рука непроизвольно потянулась к гаджету.

– Это он... – прошептал парень.

Джинву кивнул:

– Ответь. Но контролируй голос.

Юки дрожащими пальцами нажал на кнопку принятия вызова.

– Юки? – раздался из динамика мягкий, обеспокоенный голос Ли Вона. – Почему ты не пришел на тренировку? И почему Сухо прислал мне странное сообщение, что ты «занят самопознанием»?

Юки закрыл глаза, вдыхая запах омеги, который, казалось, доносился даже через телефонную связь.

– Ли Вон... – он сглотнул ком в горле. – Я... я немного приболел. Ничего серьезного. Просто... побудь на связи, ладно? Расскажи мне что-нибудь. Что угодно.

Джинву наблюдал, как его сын, этот грозный наследник костей, буквально тает от звука голоса своего омеги. Напряжение в мышцах Юки начало спадать, а костяные шипы в коридоре медленно втянулись обратно в стены.

Ли Вон начал рассказывать о каком-то новом законе, который он изучал, о том, что Миджун вчера нарисовала Юки в виде дракона, и о том, как он скучает. Юки слушал, и его дыхание постепенно выравнивалось. Ледяная вода больше не казалась ему необходимостью — внутренний пожар сменился ровным, согревающим теплом.

– Спасибо, Ли Вон, – прошептал Юки через полчаса. – Мне... мне уже лучше. Я позвоню завтра.

Он отключил вызов и посмотрел на отца. В его взгляде больше не было безумия, только бесконечная усталость.

– Я справлюсь, – произнес он, выключая воду. – Я не причиню ему вреда.

– Я и не сомневался, – Джинву поднялся и протянул сыну сухое полотенце. – Но учти, Юки. Твой гон продлится еще как минимум три дня. И эти три дня ты проведешь здесь, под моим присмотром. Я не выпущу тебя из дома, пока не буду уверен, что ты не сорвешься.

Юки кивнул, принимая условия. Он понимал, что это испытание — часть его взросления.

Вечером, когда Юки наконец уснул тяжелым, но спокойным сном, Джинву спустился вниз. Юми ждала его в гостиной, нервно теребя край шали.

– Как он? – спросила она, бросаясь к мужу.

– Он настоящий Сон, Юми, – Джинву обнял её, чувствуя, как уходит его собственное напряжение. – Он выбрал разум вместо инстинктов. Его первый гон проходит успешно.

– Я так боялась, – Юми прижалась к его груди. – Я чувствовала его боль... Она была такой сильной.

– Это цена силы, – Джинву погладил её по волосам. – Но он не один. У него есть мы. И у него есть Ли Вон.

В это время в своей комнате Сухо сидел за столом и рисовал. На его листе бумаги начал проступать силуэт Юки — не ассасина в капюшоне и не грозного воина, а старшего брата, который сидит под дождем, защищая собой маленький цветок ландыша.

– Скоро и мой черед, – негромко произнес Сухо, глядя на свои руки. – Надеюсь, я буду таким же сильным, как ты, брат.

Ночь опустилась на Сеул, укрывая особняк Монарха Теней своей защитной вуалью. Внутри кипели страсти, рождались новые силы и закалялись характеры. Но в центре всего этого стояла любовь — та самая сила, которая когда-то изменила судьбу Сон Джинву и теперь вела его детей через тернии к их собственному величию.

Юки во сне сжал кулак, и на его пальце на мгновение вспыхнула костяная печать. Он больше не был просто подростком с приставкой «доминантный». Он становился мужчиной, способным не только разрушать, но и защищать то, что ему дорого. И его первый гон, начавшийся с ледяного пламени, стал первым шагом на пути к трону, который он разделит со своей истинной парой.

А Джинву, стоя у окна и глядя на луну, знал: его кошмар никогда не станет реальностью. Потому что в этом мире его сыновья умели любить. И это было сильнее любой магии.