← Назад к обзору

Страдание

Узник тишины и печатей

Рико окончательно избавился от остатков одежды, отшвыривая штаны в темный угол комнаты. В тусклом свете единственной свечи его фигура казалась гротескной, тяжелой тенью, нависшей над хрупким телом юноши. Камило лежал на животе, уткнувшись лицом в пыльный матрас, и его плечи мелко дрожали. Каждое движение похитителя отзывалось в нем волной тошнотворного страха.

– Я ведь предупреждал тебя, золотой мальчик, – голос Рико прозвучал низко, с хриплыми нотками предвкушения. – Сейчас будет больно. По-настоящему больно.

Он навалился сверху, придавливая Камило своим весом к кровати. Юноша попытался дернуться, инстинктивно сжать бедра, но Рико грубо развел их коленями. Не заботясь о подготовке, он вошел в него одним резким, сокрушительным толчком.

Крик Камило захлебнулся в подушке, превратившись в приглушенный, полный агонии стон. Боль была острой, разрывающей, лишающей возможности дышать. Он почувствовал, как по коже поползли липкие струйки, и зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – прорычал Рико, хватая его за подбородок и заставляя повернуть голову.

Мужчина начал двигаться — грубо, ритмично, вбивая Камило в матрас. С каждым толчком кровать жалобно скрипела, вторя всхлипам парня. Рико не сдерживался; он наслаждался своей силой, упиваясь тем, как легко ломается сопротивление Мадригаля. Его ладонь с размаху опустилась на покрасневшую ягодицу юноши, оставляя жгучий след.

– О, ты просто великолепен, – выдохнул похититель, припадая к шее Камило. – Какая нежная кожа... Ты даже не представляешь, как долго я смотрел на тебя на площади. Все эти твои превращения, эти улыбочки... Ты ведь сам этого хотел, признайся?

– Пожалуйста... хватит... – прошептал Камило, едва шевеля губами. Его голос сорвался, превращаясь в жалкий хрип.

Но Рико игнорировал его страдания. Он сменил позу, рывком перевернув Камило на спину и задирая его ноги к самым плечам. В этом положении юноша чувствовал себя еще более беззащитным. Его глаза, полные слез, метались по комнате, ища спасения, но видели лишь облупившуюся краску на потолке и безумный блеск в глазах мучителя.

– У тебя такое порочное личико, Камило, – продолжал шептать Рико, оставляя влажные следы поцелуев и укусов на его шее и ключицах. – Ты создан для того, чтобы принадлежать кому-то вроде меня. Не святому семейству Мадригаль, а тому, кто знает цену такой красоте.

Темп нарастал. Рико перестал сдерживать звуки своего удовлетворения, в то время как Камило уже не мог даже кричать. Он просто лежал, оцепенев от шока, чувствуя, как его тело превращается в один сплошной очаг боли. Когда финальный спазм сотряс тело насильника, он с тяжелым стоном излился внутрь, навалившись на Камило всем телом и выжимая из него остатки воздуха.

Прошло несколько минут, прежде чем Рико отстранился. Он не ушел, не бросил свою жертву. Вместо этого он улегся рядом, по-хозяйски притягивая обмякшее, дрожащее тело парня к себе. Его рука легла на талию Камило, пальцы собственнически впились в кожу.

– Ты сам виноват, – тихо сказал Рико, поглаживая Камило по спутанным кудрям. – Виноват в том, что ты такой привлекательный. В том, как ты двигаешься, как смеешься. Ты искушал меня каждый день, даже не осознавая этого.

Камило попытался отстраниться, но сил не было даже на то, чтобы отодвинуться на сантиметр. Он лишь прерывисто дышал, глядя в пустоту.

– Ты думаешь, они придут за тобой? – Рико усмехнулся, и этот звук заставил сердце Камило пропустить удар. – Твоя драгоценная бабушка, твоя мать со своими тучами? Нет, Камило. Никто не придет.

Он приподнялся на локте, обводя комнату свободным жестом.

– Ты не заметил те странные знаки на дверях и окнах? Это противомагические печати, старая школа. Пока ты здесь, твоя магия спит. Ты не сможешь сменить облик, ты не сможешь подать сигнал. Для твоей семьи ты просто исчез в лесу, и их дар здесь бессилен.

Камило почувствовал, как ледяной холод ужаса сковывает его изнутри. Печати. Значит, он действительно заперт в этом теле, в этой боли, без надежды на чудо, которое всегда спасало Мадригалей.

– Теперь ты — моя вечная игрушка, – прошептал Рико, наклоняясь и оставляя долгий, липкий поцелуй на его плече. – Мы проживем здесь долго. Я буду заботиться о тебе по-своему.

Он передвинулся чуть выше, целуя Камило в висок.

– Ты будешь слушаться меня, – еще один поцелуй, на этот раз в щеку, где еще не высохла дорожка от слез. – И тогда, возможно, я буду добр к тебе.

Каждое слово Рико сопровождал новым прикосновением губ, словно клеймил свою собственность. Он целовал его ключицы, грудь, измученные бедра, не обращая внимания на то, что Камило закрыл глаза, пытаясь провалиться в спасительное забытье. В этой темной, отрезанной от мира комнате время остановилось, оставляя место лишь для безумия одного человека и разрушенной жизни другого.

– Мой маленький артист, – пробормотал Рико, засыпая и крепче прижимая к себе юношу. – Наше представление только начинается.

Камило лежал неподвижно, слушая тяжелое дыхание своего мучителя. За окном шелестел лес, где-то там, за невидимым барьером печатей, его искала семья, но здесь, в объятиях чудовища, он был совершенно один. И тишина дома казалась ему теперь страшнее любого крика.