← Назад к обзору

Страдание

Лоскуты надежды

Утро в заброшенном доме не принесло облегчения. Свет, пробивавшийся сквозь щели заколоченных окон, был тусклым и пыльным, словно само солнце брезговало освещать место, где Рико держал свою добычу. Камило лежал на матрасе, не в силах пошевелиться. Каждое движение отзывалось тупой, пульсирующей болью внизу живота и в пояснице. Его кожа, обычно чистая и золотистая, теперь была покрыта синяками и следами зубов — уродливыми отметинами обладания.

Рико проснулся в хорошем расположении духа. Он насвистывал какой-то незатейливый мотивчик, натягивая штаны и поглядывая на скорченную фигуру юноши.

– Ну что, артист, как спалось? – Рико подошел к кровати и бесцеремонно пнул матрас. – Не густо ты сегодня выдаешь эмоций. Где же твои шуточки? Где искры в глазах?

Камило только плотнее сжал веки, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Он ненавидел этот голос, ненавидел этот запах сырости и дешевого табака, исходящий от похитителя.

– Молчишь? Ну, молчи, – Рико хмыкнул и поднял с пола желтое пончо с вышитыми хамелеонами. – Знаешь, Мадригаль, твоя семейка, должно быть, уже все ноги сбила в поисках. Я слышал их крики в лесу на рассвете. Твоя мать... Пепа, кажется? Она там устроила настоящий шторм. Бедняжка, так переживает.

При упоминании матери Камило вздрогнул. Сердце забилось чаще, болезненно толкаясь в ребра. Мама... Джульетта... Бруно... Они были так близко, но одновременно бесконечно далеко.

– Но я подумал, – Рико вытащил из-за пояса охотничий нож. Сталь зловеще блеснула в полумраке. – Зачем им мучиться неизвестностью? Нехорошо это. Нужно дать им ответ. Окончательный.

Камило в ужасе распахнул глаза, когда увидел, как лезвие вонзилось в ткань пончо. Рико с остервенением начал кромсать одежду, превращая символ его личности в груду тряпок. Хамелеоны, вышитые с такой любовью, распадались под острым ножом.

– Нет... – прохрипел Камило, пытаясь приподняться на локтях, но резкая боль в спине заставила его снова рухнуть на подушку. – Что ты... что ты делаешь?

– Создаю легенду, – Рико обернулся, его лицо исказила безумная ухмылка. – Знаешь то место у горного водопада? Где скалы такие скользкие, что даже горные козлы боятся там ходить? Куда вам, маленьким Мадригалям, строго-настрого запрещали соваться?

Камило похолодел. Он знал это место. Водопад «Слезы Дьявола» — опасный, бушующий поток, разбивающийся о камни в глубоком ущелье.

– Я оставлю это там, – Рико потряс изрезанными лоскутами. – В колючем кустарнике у самого обрыва. Немного твоей крови на камнях, пара глубоких царапин на ткани... И вуаля! Весь Энканто решит, что бедный, неосторожный Камило сорвался вниз. Поток там такой сильный, что тело никогда не найдут. Его просто унесет в подземные пещеры.

– Ты чудовище, – прошептал Камило, и слезы бессилия снова покатились по его щекам.

– Я реалист, – Рико сложил обрывки ткани в сумку. – Когда они оплачут тебя и поставят пустую могилу на кладбище, они перестанут искать. И тогда ты останешься здесь навсегда. Только мой. Никаких превращений, никакой толпы. Только ты, я и эта комната.

Мужчина подошел к кровати, грубо схватил Камило за волосы и заставил посмотреть себе в глаза.

– Будь паинькой, пока меня не будет. Попробуешь кричать — соседей здесь нет на мили вокруг. Попробуешь сбежать — я найду тебя и сломаю ноги. Понял?

Камило не ответил, лишь зажмурился от боли в корнях волос. Рико с силой оттолкнул его голову, развернулся и вышел, громко лязгнув засовом и проверив замки.

Оставшись один, Камило свернулся калачиком, обхватив себя руками. Холод пробирал до костей. Он чувствовал себя грязным, сломленным и бесконечно одиноким. Мысль о том, что его мама найдет обрывки его пончо и решит, что её сына больше нет, была невыносимее любых физических пыток. Он представлял, как над Энканто сгустятся черные тучи, как в долине начнется бесконечный ливень отчаяния Пепы.

– Пожалуйста, – шептал он в пустоту. – Касита... кто-нибудь... помогите мне.

Но Касита была далеко, а магия, скованная печатями Рико, не откликалась.

Тем временем Рико пробирался сквозь густые заросли к водопаду. Путь был нелегким, но безумие давало ему силы. Он добрался до самого края обрыва, где рев падающей воды заглушал все остальные звуки. Брызги летели в лицо, камни под ногами были предательски мокрыми.

Он достал изрезанное пончо. С особой тщательностью он развесил несколько лоскутов на острых ветках кустарника, который рос у самого края бездны. Затем он взял нож и неглубоко порезал себе ладонь, чтобы окропить камни несколькими каплями крови — в сумерках или при беглом осмотре никто не поймет, чья она.

– Прощай, Камило Мадригаль, – пробормотал он, глядя вниз, в кипящую белую пену водопада. – Добро пожаловать в новую жизнь.

Закончив свое черное дело, Рико поспешил назад, заметая следы.

Когда он вернулся в дом, Камило все еще лежал в той же позе. Он выглядел безжизненным, и на мгновение Рико испугался, что парень сдался слишком рано. Но когда он подошел ближе, он увидел, как вздрагивают ресницы юноши.

– Дело сделано, – объявил Рико, сбрасывая пустую сумку. – Теперь мы можем начать нашу настоящую жизнь. Без секретов. Без семьи.

Он снова сел на край кровати, его рука скользнула по бедру Камило, заставляя того вздрогнуть от отвращения.

– Знаешь, мне даже немного жаль твою сестру, Долорес, – Рико усмехнулся, придвигаясь ближе. – Говорят, она слышит даже шепот ветра. Представляю, как она будет прислушиваться к шуму водопада, пытаясь уловить твой голос, которого больше нет.

Камило всхлипнул, не в силах больше сдерживаться.

– Не плачь, – Рико грубо вытер его слезу большим пальцем. – Теперь я твоя семья. Я дам тебе всё, что тебе нужно.

Он снова навалился на парня, игнорируя его слабое сопротивление. Одежда Рико полетела на пол. Его губы, пахнущие лесом и потом, впились в шею Камило, оставляя новый багровый след рядом со старыми.

– Ты такой красивый, когда страдаешь, – прошептал Рико, раздвигая ноги юноши. – Это делает тебя настоящим. Не той картонной куклой, которой ты был в городе.

Камило смотрел в потолок, чувствуя, как внутри него что-то окончательно умирает. Боль от вхождения была ожидаемой, но от этого не менее невыносимой. Он перестал бороться. Его разум пытался унестись далеко-далеко, в солнечные дни на террасе Каситы, к запаху ареп с сыром и смеху Антонио.

– Да, вот так, – подгонял себя Рико, ускоряя темп. – Принимай меня. Теперь ты только мой. Никто не придет. Ты слышишь? Никто.

Шлепки плоти о плоть, тяжелое дыхание и тихие, надрывные стоны Камило наполняли комнату. Рико менял позы, переворачивал парня, заставлял его подчиняться своим желаниям, выплескивая на него всю свою накопившуюся злобу и извращенную страсть. Он шептал ему пошлые комплименты, хвалил его тело, называл его своей «маленькой тайной».

Для Камило мир сузился до размеров этого грязного матраса. Он не знал, сколько времени прошло — часы или вечность. Когда Рико, наконец, удовлетворенный, отвалился в сторону, Камило почувствовал лишь пустоту.

В ту ночь в Энканто действительно начался шторм. Пепа Мадригаль, найдя у водопада изрезанные остатки желтого пончо, закричала так, что горы содрогнулись. Черная туча накрыла всю долину, и проливной дождь смыл последние следы, которые могли бы привести к заброшенному дому.

А в доме на окраине Рико крепко спал, обнимая свою добычу. Камило лежал в темноте, глядя на закрытую дверь. Он был жив, но для всего мира он уже был мертв. И эта мысль была самым страшным проклятием, которое только мог придумать его похититель.