← Назад к обзору

Страх

Симфония заходящего солнца

– Ты выглядишь почти живым, Дилли. Это пугает.

Билли стоял у панорамного окна своего нового кабинета на верхнем этаже небоскреба «Макдак Энтерпрайзис». Скрудж официально отошел от дел месяц назад, оставив империю в руках «триумвирата», как это называли газеты. Но все знали: Билли — это мозг, Вилли — это кулак, а Дилли... Дилли был тихим гением в тени, чье имя редко упоминалось в протоколах, но чьи расчеты удвоили капитал семьи за последний год.

Дилли сидел за своим рабочим столом, заваленным голографическими экранами. На его шее больше не было чипа — в нем не было нужды. Психологические цепи оказались надежнее электронных. Он носил безупречный зеленый костюм, его движения были плавными, а голос — лишенным всяких эмоций, кроме вежливой готовности служить.

– Я лишь следую твоим инструкциям, Билли, – ответил Дилли, не поднимая глаз от графиков котировок. – Ты просил, чтобы на сегодняшнем приеме в честь слияния я выглядел презентабельно.

– Презентабельно, а не как фарфоровая кукла, – Билли подошел к брату и положил руку ему на плечо. Дилли не вздрогнул, но его дыхание на долю секунды стало поверхностным. – Вилли слишком увлекся в последние дни. Я видел следы на твоих запястьях под манжетами. Мне стоит поговорить с ним?

– Не стоит. Вилли делает то, что считает нужным для поддержания дисциплины. Я заслужил это за ту ошибку в отчете по Сингапуру.

Билли удовлетворенно кивнул. Покорность Дилли была абсолютной, почти религиозной. Старший брат наслаждался этим чувством власти — осознанием того, что он не просто сломал волю Дилли, а переписал его личность, превратив хаотичного авантюриста в идеальный инструмент.

– Сегодня великий день, – Билли отошел к бару и налил себе виски. – Мы подписываем документы, которые сделают нас владельцами контрольного пакета акций «Гломгольд Индастриз». Флинтхарт окончательно раздавлен. Скрудж в восторге. Он считает, что это твоя заслуга, Дилли. Он хочет поднять тост за тебя.

– Это заслуга семьи, – монотонно произнес Дилли.

В кабинет ворвался Вилли. Он был в приподнятом настроении, в его руках был короткий хлыст с серебряной рукоятью — сувенир из последней «экспедиции», которая на самом деле была рейдерским захватом в джунглях Амазонки.

– Наш маленький бухгалтер готов к выходу? – Вилли подошел к Дилли сзади и бесцеремонно взъерошил его идеально уложенные перья. – Ты сегодня какой-то особенно бледный, Дилли. Может, тебе нужно немного... взбодриться перед приемом?

– Оставь его, Вилли, – лениво бросил Билли. – Нам нужно, чтобы он стоял на ногах. Сегодня приедет Дональд. Мы не можем допустить, чтобы он что-то заподозрил.

– Дядя Дональд видит только то, что хочет видеть, – Вилли усмехнулся, наклоняясь к уху Дилли. – Он видит трех успешных племянников. Он не знает, что один из них каждую ночь умоляет о пощаде в звуконепроницаемой комнате. Ведь так, Дилли?

– Дядя Дональд будет доволен нашим успехом, – ответил Дилли, глядя в пустоту экрана.

Прием проходил в главном зале поместья Макдак. Золото, хрусталь, шелк — всё кричало о безграничном богатстве. Скрудж, постаревший, но всё еще крепкий, сидел во главе стола. Дональд, в своей парадной морской форме, светился от гордости, глядя на племянников.

– Я всегда знал, что вы добьетесь многого, – Дональд похлопал Билли по плечу, а затем перевел взгляд на Дилли. – Но ты, Дилли... ты меня удивил больше всех. Ты стал таким серьезным, таким сосредоточенным. Раньше тебя было не заставить работать, а теперь ты — правая рука Билли.

– Дилли нашел свое призвание, дядя Дональд, – мягко улыбнулся Билли. – Мы просто помогли ему раскрыть потенциал.

– Да, – добавил Вилли, не сводя глаз с младшего брата. – Мы очень много работали над его... мотивацией.

Дилли сидел неподвижно. Он чувствовал под столом руку Вилли, которая больно сжимала его колено, напоминая о том, кто здесь хозяин. Он видел, как Поночка из другого конца зала смотрит на него с сомнением, как она пытается поймать его взгляд, но он намеренно смотрел мимо.

В разгар торжества Скрудж поднялся с бокалом.

– Я хочу объявить кое-что важное, – голос старика дрожал от волнения. – Сегодня я не просто праздную победу над Гломгольдом. Я праздную единство моей семьи. Билли, Вилли, Дилли... вы доказали, что вместе вы непобедимы. Поэтому я решил передать вам не только управление, но и право собственности на «Белый замок» в Шотландии — родовое поместье Макдаков. Дилли, я хочу, чтобы ты занялся оформлением документов. Ты ведь у нас мастер по части бумаг.

Дилли медленно поднялся.

– Конечно, дядя Скрудж. Это большая честь.

Он вышел из-за стола, якобы для того, чтобы принести необходимые бланки из кабинета. Вилли хотел было пойти за ним, но Скрудж поймал его за руку, увлекая в очередной рассказ о своих приключениях.

Дилли шел по коридорам поместья. Его шаги были бесшумными. Он зашел в кабинет Билли, но вместо сейфа с документами подошел к вентиляционной решетке, которая была скрыта за тяжелой портьерой.

Там лежала маленькая коробочка. Не та, что он прятал шесть лет назад. Другая. Современная.

Дилли открыл ноутбук и вставил в него флешку. Его пальцы, которые, по мнению Вилли, умели только дрожать от страха, теперь двигались с невероятной скоростью.

– Один процент, – прошептал он, глядя на экран.

Шесть лет он ждал этого момента. Шесть лет он играл роль сломленной куклы, позволяя Вилли истязать свое тело, а Билли — эксплуатировать свой разум. Он давал им всё, что они хотели. Он сделал их богаче, чем они могли мечтать. Он усыпил их бдительность своей абсолютной покорностью.

Он знал, что Билли контролирует каждую его связь с внешним миром. Но Билли не учел одного: Дилли сам создавал эти системы контроля. Он оставил в них «черный ход» — крошечную лазейку, которую берег для этого самого дня.

На экране всплыло окно: «Активировать протокол „Последний закат“?»

Дилли нажал «Да».

В этот момент в кабинете вспыхнул свет. На пороге стояли Билли и Вилли.

– Мы знали, что ты что-то затеваешь, Дилли, – Билли вошел внутрь, его лицо было искажено гневом и разочарованием. – Ты был слишком идеальным сегодня. Слишком послушным. Это было подозрительно.

– Ты всё-таки решил сыграть в героя напоследок? – Вилли вытащил нож, тот самый, старый. – Я ведь предупреждал тебя. Я говорил, что сделаю, если ты снова попытаешься нас предать.

Дилли медленно повернулся к ним. На его лице не было страха. На нем была та самая улыбка, которую Вилли видел в подвале шесть лет назад — улыбка человека, которому больше нечего терять.

– Я не предаю вас, братья, – тихо сказал Дилли. – Я просто завершаю сделку.

– О чем ты говоришь? – Билли подошел к столу и посмотрел на экран ноутбука. Его глаза расширились. – Что это? Продажа активов? Кому? Гломгольду? Рокфеллеру?

– Нет, – Дилли покачал скоростью. – Всем. Я выставил все активы «Макдак Энтерпрайзис» на открытый аукцион по цене в один цент. Включая поместье, счета Скруджа и ваши личные фонды. Через пять минут империя Макдаков перестанет существовать. Она будет разорвана на куски мелкими инвесторами со всего мира.

– Ты сумасшедший! – закричал Вилли, бросаясь к нему. – Останови это! Сейчас же!

Он прижал Дилли к столу, приставив нож к его горлу.

– Пароль, Дилли! Вводи пароль для отмены!

– Его нет, – Дилли смотрел брату прямо в глаза. – Я удалил ядро системы. Процесс необратим. Мы все теперь нищие. У нас нет ничего. Ни влияния, ни денег, ни дома.

Билли упал в кресло, хватаясь за голову.

– Скрудж... он этого не переживет. Дональд... мы уничтожили их. Ты уничтожил их, Дилли!

– Нет, Билли. Мы уничтожили их шесть лет назад, когда вы решили, что власть важнее брата. Я просто привел реальность в соответствие с вашими поступками. Вы хотели владеть мной? Теперь вы владеете ничем.

Вилли замахнулся ножом, его рука дрожала от ярости.

– Я убью тебя! Я клянусь, я вырежу твое сердце!

– Давай, – Дилли даже не шелохнулся. – Сделай это. Это будет единственное честное действие, которое ты совершил за эти годы. Убей меня на глазах у Скруджа и Дональда, которые сейчас поднимутся сюда, чтобы узнать, почему их кредитные карты заблокированы, а дом им больше не принадлежит.

Вилли замер. Снизу уже доносились крики, шум и топот ног. Дональд звал их по именам. Скрудж что-то кричал о «крахе системы».

– Мы можем убежать, – Билли вскочил, лихорадочно озираясь. – У нас есть тайные счета в Швейцарии...

– Я обнулил их первыми, – мягко заметил Дилли. – Вы теперь такие же, как те люди, которых вы грабили и унижали. Вы — никто.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Скрудж, бледный как смерть, сжимающий в руке телефон. За ним стоял растерянный Дональд.

– Что... что вы наделали? – прошептал Скрудж, глядя на экраны, где мелькали цифры стремительно исчезающего состояния. – Билли? Вилли? Дилли?

Дилли поднялся, аккуратно поправляя пиджак. Он подошел к Скруджу и положил руку ему на плечо — так же, как Билли делал это с ним.

– Всё в порядке, дядя Скрудж. Мы просто... освободились от бремени. Теперь мы снова обычная семья. Без золота. Без тайн. Разве ты не этого хотел? Чтобы мы были вместе?

Скрудж посмотрел на него и вдруг увидел в глазах Дилли нечто такое, от чего ему стало по-настоящему страшно. Это была не мудрость и не смирение. Это была пустота, в которой отражались годы боли, о которых старик никогда не хотел знать.

– Дилли... – Дональд сделал шаг вперед, пытаясь обнять племянника.

Дилли мягко отстранился.

– Прости, дядя Дональд. Я не очень люблю прикосновения.

Он прошел мимо братьев, мимо ошеломленных родственников, и вышел на балкон. Ночной Даксбург сиял миллионами огней. Где-то там люди только что стали чуть богаче, даже не подозревая, чьей кровью оплачена эта удача.

Билли и Вилли стояли в кабинете, осознавая масштаб катастрофы. Они были свободны от закона, но они были рабами своей собственной жадности, которая теперь не имела смысла. Они потеряли всё: империю, репутацию и брата, которого они считали своей собственностью.

Дилли стоял на краю балкона, вдыхая прохладный ночной воздух.

Это был хороший финал. Он отомстил. Он уничтожил тех, кто уничтожил его. Он вернул братьям ту пустоту, которую они поселили в его душе.

Это был плохой финал. Он уничтожил Скруджа и Дональда — единственных людей, которые, несмотря на свою слепоту, всё же любили его. Он остался один в мире, который он сам превратил в руины. У него не было будущего, не было дома и не было души. Она сгорела в огне его мести.

– Мы теперь квиты, – прошептал он, глядя на огни города.

Сзади послышались шаги. Это был Вилли. Он подошел и встал рядом, глядя на город. В его руке всё еще был нож, но он больше не угрожал.

– И что теперь? – спросил Вилли. В его голосе не было ярости, только бесконечная усталость. – Денег нет. Скрудж нас возненавидит. Нас, скорее всего, посадят, если мы не сбежим.

– Теперь ты узнаешь, каково это — быть мной, Вилли, – ответил Дилли, не оборачиваясь. – Когда у тебя нет ничего, кроме боли и необходимости подчиняться обстоятельствам.

– Я не оставлю тебя, – вдруг сказал Вилли, и в его голосе прорезалось что-то пугающе знакомое. – Ты думал, что разорив нас, ты избавишься от нас? Нет, Дилли. Теперь, когда у нас нет империи, у меня осталось только одно дело в жизни. Ты.

Дилли наконец повернулся к нему. Вилли смотрел на него с той же одержимостью, что и раньше, но теперь в этом взгляде было что-то новое — отчаяние человека, который потерял всё, кроме своей зависимости от жертвы.

– Мы будем вместе, Дилли. В дешевых мотелях, в бегах, в тюрьме — неважно. Я никогда не отпущу твою руку. Ты сам это устроил. Ты привязал нас к себе этой нищетой надежнее, чем любыми цепями.

Дилли посмотрел на брата и понял, что его месть обернулась против него самого. Он хотел освободиться, но вместо этого он запер себя в вечной клетке с монстром, которому теперь нечего было терять.

Билли вышел на балкон, его лицо было серым. Он посмотрел на братьев и горько усмехнулся.

– Тройняшки Дак, – сказал он. – Снова вместе. Снова нищие. Как в самом начале. Только теперь мы ненавидим друг друга больше, чем саму смерть.

– Идеальная семья, – отозвался Дилли.

Он посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Его план сработал идеально. Он победил.

Но глядя на Билли и Вилли, которые теперь никогда не оставят его, потому что он стал их единственным смыслом существования в мире без золота, Дилли понял: настоящая тишина наступит еще не скоро.

Они стояли втроем на балконе горящего (в финансовом смысле) поместья, три тени на фоне золотого заката великой империи. Скрудж плакал в кабинете, Дональд пытался дозвониться до юристов, а три брата смотрели в бездну, которую они создали вместе.

Хороший финал — зло наказано. Плохой финал — зло осталось рядом, и теперь ему нечего терять.

Дилли закрыл глаза и впервые за шесть лет по-настоящему улыбнулся. Это была улыбка безумца, который понял, что в аду тоже можно быть королем, если ты сам его построил.

– Пойдемте внутрь, братья, – сказал Дилли, разворачиваясь к ним. – Нам нужно утешить дядю Скруджа. Это ведь только начало нашей новой, долгой жизни.

Вилли убрал нож в карман и первым шагнул за ним. Билли последовал вторым. Они шли за Дилли, подчиняясь его воле, его плану, его безумию.

Симфония заходящего солнца подошла к концу, уступая место вечной, непроглядной ночи, в которой три брата были обречены вечно терзать друг друга, связанные узами, которые оказались крепче золота и страшнее смерти.