← Назад к обзору

Странные мысли

Клеймо на двоих

Глухая полночь в поместье Малфоев всегда ощущалась иначе, чем в Хогвартсе. Здесь не было шепота привидений или уютного треска камина в гостиной Слизерина. Здесь стены дышали холодом предков, а в воздухе застыло ожидание чего-то неизбежного и страшного. Драко не спал. Он вообще разучился спать глубоко с тех пор, как Исчезательный шкаф поглотил его последние крохи покоя.

Он сидел в кресле у постели Эмили, не сводя с неё глаз. Девушка металась во сне, её бледное лицо, обычно напоминающее фарфоровую маску, теперь было искажено страданием. Тонкие пальцы судорожно сжимали шелковое одеяло.

– Драко... очень... очень больно... – прошептала она, и этот звук полоснул его по нервам острее, чем любое проклятие Поттера.

Он мгновенно оказался рядом, перехватывая её ледяные ладони. Эмили распахнула глаза — зрачки были расширены настолько, что радужка превратилась в тонкое кольцо. Она судорожно дернула ногой, и край сорочки задрался, обнажая бедро.

Там, на нежной коже, пульсировала Метка. Она не была черной, как у него. Она горела ядовито-зеленым пламенем, выжигая свой узор в самой структуре её магии. Кожа вокруг рисунка покраснела и вздулась.

– Тсс, я здесь, – Драко прижал её голову к своей груди, чувствуя, как её бьет крупная дрожь. – Это адаптация, Эми. Тело сопротивляется чужой воле. Нужно просто переждать. Я сам прошел через это, помнишь?

– Кажется... кости плавятся, – выдохнула она, впиваясь ногтями в его предплечье. – Он... он злится на меня? Я недостаточно быстро восстанавливаюсь?

– Нет, – он коснулся губами её мокрого от пота виска. – Это просто цена силы. Наша общая цена. Мы через это пройдем. Ты — моя, а я — твой, и никакая матка Лорда не разорвет эту связь, пока мы дышим.

Он баюкал её до самого рассвета, шепча слова, которые когда-то сам хотел услышать от отца, но получал лишь холодное одобрение. Эмили затихла лишь к утру, когда зеленое свечение сменилось тусклым серым цветом, оставив после себя лишь тень былой боли. Она была его сломленным ангелом, его соучастницей, его единственным смыслом в этом хаосе.

***

Вечер в Большом зале обещал быть торжественным. Дамблдор, всё еще пытающийся сохранить иллюзию нормальности в разваливающейся школе, объявил о бале. Для Драко это было лишь очередным препятствием, отвлекающим от Шкафа, но для Эмили это стало вызовом.

Сидя за столом Слизерина, Малфой с нарастающим бешенством наблюдал, как к ней один за другим подходят смельчаки. Седрик Диггори, какие-то когтевранцы, даже Поттер ошивался неподалеку, бросая на неё свои полные фальшивого сострадания взгляды.

– Она не пойдет с тобой, Финниган, проваливай, пока я не стер твою глупую ухмылку с лица, – процедил Драко, когда очередной гриффиндорец попытался заговорить с Эмили.

Эмили сидела идеально прямо, её лицо было непроницаемой маской. Она не смотрела ни на кого, кроме тарелки с нетронутым ужином. Только когда Драко, не выдержав, накрыл её руку своей под столом, она слегка повернула к нему голову.

– Ты ведь еще не пригласил меня, Драко, – тихо произнесла она, и в её глазах промелькнула искра прежнего лукавства.

– Ты и так знаешь, что пойдешь со мной, – он сжал её пальцы до белизны. – Я не позволю никому другому касаться тебя в танце.

– Тогда скажи это официально, – она чуть придвинулась к нему, и запах её духов — горькая полынь и холодная сталь — заполнил его легкие. – Скажи так, чтобы все эти стервятники поняли: я принадлежу только тебе.

Драко поднялся, привлекая внимание половины стола. Его голос звучал холодно и властно.

– Мисс Уотстон окажет мне честь и проведет этот бал со мной. Любые другие предложения будут расценены как личное оскорбление рода Малфоев.

Эмили улыбнулась — тонко, торжествующе. Она отказала сотне претендентов, наслаждаясь их растерянностью. Она выбрала свой яд.

***

Бал стал для них ареной. Эмили в платье цвета ночного неба, расшитом серебряными нитями, выглядела как древняя богиня разрушения. Драко в строгом черном костюме не отходил от неё ни на шаг, его рука собственнически покоилась на её талии.

Они пили огневиски, украденный со стола преподавателей. Алкоголь смешивался с адреналином и предвкушением скорой катастрофы. Музыка гремела, маски падали. Ревность, которая терзала Драко последние недели — из-за Поттера, из-за Пенси Паркинсон, из-за собственного страха потерять контроль — вспыхнула с новой силой, когда он увидел, как жадно другие мужчины смотрят на его женщину.

Когда они вернулись в свои покои, воздух между ними был наэлектризован. Драко захлопнул дверь с такой силой, что портреты в коридоре возмущенно зашептались.

– Драко... – выдохнула она, оборачиваясь.

Он не ответил словами. Он впился в её губы с яростью, которая копилась в нем месяцами. Это не было похоже на их прежние нежные прикосновения. Это было столкновение двух израненных душ, ищущих забвения в боли друг друга.

Он был груб. Очень груб. Его пальцы оставляли красные пятна на её бледной коже, а движения были резкими, почти отчаянными. Он хотел пометить её, доказать самому себе, что она принадлежит ему — не Темному Лорду, не отцу, не Поттеру, а только ему.

Эмили отвечала с той же неистовостью. Она царапала его спину, кусала губы до крови, шепча его имя как проклятие. В эту ночь они окончательно перешли черту, за которой не было возврата. Они были связаны не только магией и общим преступлением, но и этой деструктивной, болезненной страстью, которая выжигала всё человеческое, что в них осталось.

***

Утро следующего дня — благо, это был выходной — встретило комнату тяжелым серым светом, пробивающимся сквозь толщу воды Черного озера. Драко проснулся первым. Он чувствовал себя опустошенным, словно после тяжелой битвы, но рука его по-прежнему крепко обнимала Эмили за талию.

Девушка пошевелилась и тут же издала тихий, надрывный стон.

– Эми? – Драко приподнялся на локте, глядя на её бледное лицо.

– Не могу... – прошептала она, зажмуриваясь. – Драко, я не могу встать. Всё тело... как будто из свинца. Каждое движение — как сотня игл.

Он нахмурился, осторожно откидывая одеяло. На её бедрах темнели синяки от его пальцев, но пугало не это. Метка на бедре снова пульсировала, на этот раз глубоким фиолетовым цветом. Её магия была истощена — и физической близостью, и той темной энергией, которую вливал в неё Исчезательный шкаф каждый раз, когда она касалась его в Выручай-комнате.

– Лежи, – скомандовал он, его голос дрогнул от смеси вины и нежности. – Я никуда не уйду.

– Ты был... – она открыла глаза, и в них не было упрека, только странная, пугающая пустота. – Ты был так напуган, что я уйду, да? Ты хотел сломать меня, чтобы я не могла стоять без твоей помощи.

Драко замер. Он знал, что она права. Его любовь была формой одержимости, его страсть — способом контроля.

– Я никогда не позволю тебе уйти, – просто ответил он, касаясь её щеки. – Если для этого мне нужно превратить тебя в тень самого себя — я сделаю это.

– Мы оба — тени, Драко, – Эмили слабо потянулась к нему, игнорируя боль в мышцах. – Мы совершили ошибку, когда решили, что сможем играть с тьмой и остаться целыми. Но если это падение — я хочу падать только с тобой.

Он снова притянул её к себе, чувствуя, как её слабое, измученное тело прижимается к нему. Впереди была работа над Шкафом, впереди была война и смерть, но сейчас, в этой тишине подземелий, они были единственными выжившими в мире, который сами же обрекли на гибель.

– Поспи, – прошептал он ей на ухо. – Я принесу восстанавливающее зелье. А потом... потом мы закончим то, что начали. Хогвартс падет, Эми. И тогда никто больше не посмеет смотреть на тебя так, как они смотрели вчера.

Эмили закрыла глаза, погружаясь в тяжелое забытье. Она знала, что за этот триумф им придется заплатить всем, что у них осталось. Но глядя на Драко, она понимала: она готова отдать всё. Даже саму себя.