← Назад к обзору

Странные мысли

Осколки и обручальные кольца

Мэнор встретил их мертвенной тишиной и запахом старой магии, смешанной с ароматом свежего воска. После грохота обрушившихся стен Хогвартса и криков, которые всё еще звенели в ушах, тишина родового поместья Малфоев казалась почти физически болезненной.

Люциус Малфой, бледный, с глубокими тенями под глазами, лично распорядился подготовить для Эмили комнату в восточном крыле, смежную с покоями Драко. Его решение было продиктовано не только гостеприимством, но и холодным расчетом: Уотстоны были слишком ценными союзниками, а состояние Эмили не позволяло ей перенести длительный перелет во Францию или даже короткую трансгрессию.

– Она останется здесь, – коротким кивком подтвердил Люциус, когда Драко, шатаясь от усталости, внес девушку в холл. – Твои родители, Эмили, находятся на особом поручении Лорда в Европе. Мы возьмем на себя заботу о твоем восстановлении.

Первые две недели превратились в тягучее марево из лечебных зелий, горьких настоек и бесконечного присутствия Драко. Он почти не покидал её комнату. Его собственное плечо, затянутое шрамами, еще ныло, но он игнорировал эту боль, сосредоточившись на Эмили.

Она не могла ходить. Заклятие, поразившее её ногу, задело магические каналы, и теперь её правая нога казалась чужой, безжизненной. Драко помогал ей пересаживаться в кресло, читал ей вслух книги из семейной библиотеки и просто сидел рядом, когда она просыпалась от кошмаров, в которых зеленое пламя пожирало Большой зал.

Их отношения, начавшиеся с ядовитых интриг и болезненной зависимости, вдруг трансформировались во что-то пугающе человечное. В этой тишине Мэнора, вдали от войн и шкафов, они стали просто двумя подростками, которые пытались склеить свои разбитые жизни. Они больше не манипулировали друг другом; в этом не было смысла, когда один из них не мог встать с кровати без помощи другого.

– Ты сегодня выглядишь лучше, – тихо произнес Драко, поправляя плед на её коленях.

– Это всё зелья Снейпа, – Эмили слабо улыбнулась, коснувшись его пальцев. – И твоё упрямство. Ты ведь даже не выходишь в сад.

– Там слишком много напоминаний, – он отвел взгляд, глядя в окно на павлинов, бродивших по серой траве. – Здесь, в этой комнате, кажется, что войны нет. Что мы просто... мы.

– Мы никогда не будем просто «мы», Драко, – её голос дрогнул. – Мы – те, кто впустил смерть в дом.

Он ничего не ответил, лишь крепче сжал её ладонь. Эта тихая, почти домашняя близость была их единственным убежищем.

***

Вечер семейного ужина наступил внезапно. В поместье воцарилась суета, которой не было с момента возвращения Темного Лорда. Нарцисса лично следила за сервировкой, а домовики, дрожа от страха, начищали серебро до невозможного блеска.

Родители Эмили вернулись.

Когда Драко помог Эмили спуститься в столовую — она опиралась на него, едва касаясь пола кончиками пальцев раненой ноги, — в зале уже витал аромат изысканных блюд и тяжелый дух чистокровного пафоса.

Мистер и миссис Уотстон выглядели безупречно. Высокие, статные, с холодными глазами, в которых не было и тени родительской тревоги — лишь удовлетворение от того, что их дочь выжила и выполнила задание.

– Эмилия, дорогая, – миссис Уотстон лишь слегка коснулась губами щеки дочери, когда ту усадили в кресло. – Ты бледновата, но Люциус говорит, ты проявила истинную стойкость.

– Я старалась, мама, – тихо ответила Эмили, опуская глаза.

Ужин начался в атмосфере натянутой вежливости. Люциус и мистер Уотстон обсуждали перестановки в Министерстве, Нарцисса поддерживала светскую беседу о последних новостях магической Франции. Драко сидел рядом с Эмили, чувствуя, как под столом она судорожно вцепилась в край его мантии.

Когда подали десерт, мистер Уотстон отложил приборы и обменялся коротким взглядом с Люциусом. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым.

– Мы обсудили текущее положение дел, – начал отец Эмили, его голос звучал как удар молота по наковальне. – Война близится к завершению. Темный Лорд милостив к тем, кто принес ему победу, но он ожидает, что великие роды продолжат укреплять свои позиции.

Люциус кивнул, его лицо было непроницаемой маской.

– Мы пришли к соглашению, которое устроит обе наши семьи, – подхватил Малфой-старший. – Учитывая вашу... близость и общие заслуги перед Лордом, было бы неразумно позволить этой связи остаться неоформленной.

Драко почувствовал, как внутри него всё похолодело. Он посмотрел на отца, затем на родителей Эмили.

– О чем вы говорите? – его голос прозвучал резче, чем он планировал.

– О браке, Драко, – мягко, но непреклонно произнесла Нарцисса. – Ваша помолвка будет объявлена в ближайшее время. Мы должны гарантировать сохранение чистоты крови и объединение наших капиталов. Это логичный шаг.

Эмили вздрогнула, её пальцы на руке Драко побелели от напряжения.

– Но нам всего по семнадцать и пятнадцать лет, – выдохнула она, глядя на отца. – Мы... мы только что закончили школу. Точнее, школа закончила нас.

– Возраст – лишь цифра, когда речь идет о выживании рода, – отрезал мистер Уотстон. – Ты – последняя из нашей ветви, Драко – наследник Малфоев. Идеальные гены, безупречная репутация в глазах Лорда. Вы уже доказали, что можете работать в тандеме. Брак лишь закрепит этот успех.

– Это не просьба, – добавил Люциус, глядя сыну прямо в глаза. – Это необходимость. В новом мире, который мы строим, случайные связи недопустимы. Вы станете образцом для подражания.

Драко почувствовал странную смесь чувств. С одной стороны, он желал Эмили больше всего на свете. Он хотел, чтобы она принадлежала ему официально, чтобы никто и никогда не смел претендовать на нее. Но с другой... это предложение пахло не любовью, а плесенью старых традиций и политическим расчетом. Их чувства, такие острые и настоящие в темноте Выручай-комнаты, теперь выставлялись на витрину как племенной скот.

– А если мы откажемся? – спросил Драко, чувствуя, как в нем закипает привычное упрямство.

В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат свечи.

– Откажетесь? – мистер Уотстон прищурился. – Откажетесь от чести, которую вам оказывают? От будущего? Эмилия, надеюсь, ты понимаешь, что твоя... травма делает тебя менее привлекательной партией для других родов. Драко – твой лучший шанс сохранить статус.

Эмили резко выпрямилась, насколько ей позволяла боль в спине. Её глаза загорелись тем самым холодным огнем, который Драко видел в ней, когда она устраняла Грейнджер.

– Мой «лучший шанс»? – прошипела она. – Вы говорите обо мне так, будто я бракованная метла.

– Эми, тише, – прошептал Драко, накрывая её руку своей.

– Нет, – она повернулась к родителям. – Вы отправили меня в Хогвартс как шпионку. Вы позволили мне рисковать жизнью. И теперь, когда я едва могу ходить, вы хотите продать меня, чтобы «не терять гены»?

– Это долг, – ледяным тоном произнесла миссис Уотстон. – Твой долг перед семьей. И перед Лордом. Он одобрил этот союз.

При упоминании Лорда Эмили осеклась. Против его воли не шел никто.

Драко почувствовал, как его гнев сменяется горьким осознанием. Они были свободны от службы, но они никогда не будут свободны от своих фамилий. Их триумф в Хогвартсе был лишь предлогом, чтобы окончательно запереть их в золотой клетке обязательств.

– Мы сделаем это, – вдруг сказал Драко, глядя на отца.

Эмили резко повернула голову к нему, в её глазах читалось предательство.

– Драко?..

– Мы сделаем это, – повторил он, сжимая её ладонь так крепко, что это почти причиняло боль. – Но на наших условиях. Никаких публичных церемоний, пока Эмили не сможет стоять на ногах самостоятельно. И никаких вмешательств в нашу жизнь после свадьбы.

Люциус и мистер Уотстон обменялись быстрыми взглядами. Это был компромисс, который их устраивал.

– Разумно, – кивнул Люциус. – Мы дадим вам время.

Ужин продолжился в гнетущем молчании. Когда с формальностями было покончено, Драко снова подхватил Эмили на руки, чтобы отнести её наверх. Она была неестественно тихой.

Когда они оказались в её комнате, и дверь закрылась, она наконец заговорила.

– Почему ты согласился? – она смотрела на него сквозь пелену слез. – Они просто используют нас. Снова.

Драко опустил её в кресло у камина и опустился перед ней на колени.

– Посмотри на меня, Эми.

Она неохотно подняла взгляд.

– Ты думаешь, я хочу свадьбы, которую спланировал мой отец? Нет. Но я хочу тебя. Я хотел тебя с того самого момента, как ты вошла в Большой зал. И если единственный способ удержать тебя рядом и не дать им выдать тебя за какого-нибудь престарелого соратника Лорда — это кольцо на твоем пальце, то я надену его.

– Это будет клетка, Драко, – прошептала она.

– Мы уже в клетке, – он коснулся лбом её колена. – Весь этот мир — одна большая клетка. Но в этой клетке мы будем вдвоем. Мы сожгли школу, Эми. Мы убили в себе детей. Неужели ты думаешь, что мы не справимся с парой брачных контрактов?

Эмили протянула руку, запуская пальцы в его платиновые волосы. Её дыхание стало неровным.

– Они хотят идеальных генов... – она горько усмехнулась. – Они не понимают, что внутри нас всё выжжено дотла.

– Пусть думают, что хотят, – Драко поднял голову, и в его глазах вспыхнула та самая фанатичная одержимость. – Мы будем принадлежать друг другу, а не им. Мы будем играть по их правилам, пока не научимся их нарушать. Так же, как мы сделали со шкафом.

Эмили медленно кивнула. В этой болезненной, деструктивной логике был их единственный путь.

– Хорошо, – сказала она. – Но я хочу, чтобы ты знал. Если я когда-нибудь смогу снова ходить... я первым же делом уйду отсюда. И ты пойдешь со мной.

– Куда угодно, – пообещал он, целуя её ладони.

В ту ночь они долго сидели у камина. Завтра их ждали новые зелья, новые тренировки для её ноги и новые планы по выживанию в мире, который они сами помогли разрушить. Подростковая любовь, чистая и наивная, окончательно умерла в Большом зале Хогвартса. То, что осталось, было чем-то гораздо более темным, прочным и опасным.

Они были ошибкой природы, ошибкой своих родителей, ошибкой самой магии. Но в этой бесконечной череде ошибок они нашли свою единственную истину.

И когда Драко, уходя к себе, в последний раз обернулся в дверях, он увидел, как Эмили смотрит на свою раненую ногу. В её взгляде не было жалости. Только холодная, расчетливая ярость.

Они еще покажут этому миру, что бывает, когда двум монстрам приказывают любить друг друга официально.