← Назад к обзору

Страсти за трассой

Танго на грани фола

Японское небо над Сузукой затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. Влажность была такой высокой, что воздух казался густым, как сироп, и каждый вдох давался с трудом. Джордж Рассел стоял в глубине боксов «Мерседеса», наблюдая за тем, как капли дождя начинают разбиваться об асфальт пит-лейна. Его отражение в панорамном стекле выглядело безупречно: каждая прядь уложена, комбинезон застегнут до подбородка, взгляд холоден и сосредоточен.

Но внутри него бушевал шторм, который не имел ничего общего с погодой.

– Джордж, стратегия «А», если дождь усилится, – раздался в наушниках голос гоночного инженера.

– Понял вас, – коротко бросил Рассел, поправляя перчатки.

Его взгляд непроизвольно метнулся к соседним боксам, где механики «Ред Булл» суетились вокруг машины под номером один. Макс уже сидел в кокпите. Его шлем с изображением льва казался угрожающим оскалом в полумраке гаража. Джордж знал, что сейчас Ферстаппен превратился в машину. В нем не осталось ни капли той нежности, которую он проявлял вчера вечером в отеле, когда его сильные руки бережно прижимали Джорджа к себе, а шепот обжигал кожу.

Сегодня была гонка. Сегодня они были врагами.

Старт выдался хаотичным. Брызги из-под колес летели в визор, превращая мир в размытое пятно серого и красного. Джордж, стартовавший вторым, сразу почувствовал агрессивный прессинг со стороны Макса. Голландец не собирался ждать удобного момента – он атаковал в каждом повороте, заставляя Рассела защищаться на грани блокировки колес.

– Он сумасшедший! – выкрикнул Джордж в радио, когда в «Эсках» Макс едва не зацепил его заднее колесо. – Он просто лезет на рожон! Передайте ему, что я не подвинусь!

– Принято, Джордж. Сосредоточься на темпе.

Но сосредоточиться было невозможно. Джордж чувствовал присутствие Макса кожей. Это была не просто гонка, это был их личный диалог, переложенный на язык высоких скоростей. Когда на пятнадцатом круге Макс всё же решился на обгон в «Ложке», нырнув по внутренней траектории, Джордж не сдался. Он захлопнул калитку так жестко, что их машины соприкоснулись открытыми колесами. Удар отозвался в руле, Джорджа тряхнуло, но он удержал позицию, выдавливая Макса на поребрик.

– Ах ты, стерва… – прорычал Макс в своем кокпите, чувствуя, как адреналин затапливает сознание.

Ему нравилось это. Ему безумно нравилось, когда этот «английский аристократ» показывал зубы. Это заводило его сильнее, чем любая победа. Он видел, как Джордж мастерски управляет своей машиной, как он дерзко подрезает его, словно дразня.

Гонка закончилась для них обоих на подиуме, но в комнате отдыха перед награждением искры летели такие, что могли бы воспламенить топливо. Джордж, тяжело дыша, сорвал шлем и швырнул его на диван.

– Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – он развернулся к Максу, его голубые глаза потемнели от гнева. – Ты чуть не вынес нас обоих в тринадцатом повороте! Это было абсолютно непрофессионально!

Макс, даже не сняв подшлемник, шагнул к нему вплотную. Его вид был устрашающим: потный, злой, с диким блеском в глазах.

– Непрофессионально? – Макс выплюнул это слово, как оскорбление. – Это ты решил поиграть в героя, Рассел. Ты перекрыл траекторию так, что мне некуда было деться. Ты специально это сделал, чтобы меня взбесить.

– О, неужели я задел чувства Великого Макса? – Джордж подошел еще ближе, почти касаясь грудью груди соперника. – Тебе не нравится, когда кто-то играет по твоим правилам? Привыкай. Я не собираюсь быть твоей тенью на трассе.

– Ты никогда не будешь моей тенью, – Макс резко схватил его за затылок, притягивая к себе. – Ты будешь под моим контролем.

Он впился в губы Джорджа грубым, жадным поцелуем, в котором смешались вкус соли, адреналина и старой доброй ненависти. Джордж ответил с той же яростью, его руки вцепились в плечи Макса, сминая огнеупорную ткань. Это было продолжение их битвы на трассе, только теперь без болидов и правил федерации.

Они едва дождались окончания официальных церемоний. Как только двери частного моторхоума закрылись, сдерживаемая страсть взорвалась.

– Я ненавижу тебя, – прошептал Джордж, когда Макс швырнул его на кровать, срывая комбинезон с такой силой, что послышался треск швов.

– Ври больше, – отозвался Макс, нависая над ним. – Тебе нравится, когда я тебя ломаю. Тебе нравится чувствовать мою силу.

Он не давал Джорджу опомниться. Каждое движение Макса было резким, властным. Он брал то, что считал своим по праву, ублажая Джорджа с той же беспощадностью, с какой обгонял на трассе. Джордж выгибался под ним, его пальцы оставляли глубокие борозды на мускулистой спине голландца. Стон, сорвавшийся с его губ, был смесью боли и высшего наслаждения.

– Еще… – выдохнул Рассел, теряя остатки своей аристократической выдержки. – Макс, пожалуйста…

Ферстаппен замер на секунду, глядя в затуманенные глаза партнера. В этом взгляде была мольба, которую Джордж никогда бы не позволил себе в обычной жизни. И Макс дал ему то, чего он хотел – жестко, юрски, доводя их обоих до изнеможения, пока мир не схлопнулся до размеров этой комнаты.

Позже, когда дыхание выровнялось, а за окном окончательно стемнело, они лежали в тишине. Макс лениво перебирал влажные кудри Джорджа, а тот, прикрыв глаза, наслаждался моментом редкого спокойствия.

– Ты ведь знаешь, что в следующий раз я тебя не пропущу? – тихо спросил Джордж, не открывая глаз.

– Я и не жду, что будет легко, – Макс усмехнулся, целуя его в висок. – Иначе мне было бы скучно.

– Ты невыносим.

– А ты стерва, Джордж. Но ты моя стерва.

Рассел приподнялся на локте, глядя на Макса с легкой, почти нежной улыбкой, которая была предназначена только для него одного.

– Знаешь, что самое странное? – спросил он. – На трассе я действительно хочу тебя уничтожить. Я хочу видеть, как ты ошибаешься, как ты злишься.

– Я чувствую то же самое, – признался Макс, притягивая его ближе. – Но потом я вспоминаю, как ты выглядишь здесь, в этой постели, и это делает победу еще слаще.

– Мы оба безумны.

– Возможно. Но это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Скорость и ты.

Джордж положил голову на грудь Макса, слушая его размеренное сердцебиение. Через несколько дней их ждал новый этап, новые споры в радиоэфире и новые опасные маневры. Но сейчас, в этом коконе тишины, они были просто двумя людьми, которые нашли друг в друге спасение от одиночества на вершине олимпа.

– Пообещай мне кое-что, – прошептал Джордж, засыпая.

– Что угодно.

– Перед Остином… будь со мной нежным. Мне нужно это спокойствие перед тем, как мы снова начнем убивать друг друга.

Макс крепче обнял его, вдыхая запах его волос.

– Обещаю, принцесса. Но только до того момента, как загорятся огни стартового светофора.

Джордж лишь тихо хмыкнул, уже проваливаясь в сон, зная, что это правда. Их любовь была как гонка на выживание: опасная, изматывающая, но чертовски красивая. И ни один из них не променял бы этот драйв ни на что на свете.