← Назад к обзору

страстная ночь

Дикая вишня в руках палача

– Ты совсем страх потеряла, Ника? – Голос Кирилла, раздавшийся из динамика громкой связи в машине, был похож на рокот приближающегося шторма. – Я уехал всего на несколько дней. Один звонок от Макса — и я узнаю, что ты не просто в клубе, а устроила там персональное шоу для всей округи.

Ника сидела на заднем сиденье такси, сжимая в руках крошечную сумочку, в которую не поместилось бы даже зеркальце. Её карие глаза лихорадочно блестели от выпитого алкоголя, а вишнёвые волосы спутались от танцев. Самое короткое платье в её гардеробе, под которым действительно ничего не было, едва прикрывало бёдра, и она чувствовала каждое дуновение прохладного воздуха из открытого окна.

– Кирюш, ну не злись... – пролепетала она, пытаясь придать голосу твёрдость, но слова предательски заплетались. – Мне было скучно. Ты вечно на своих делах... А я хотела... я хотела танцевать.

– Ты хотела, чтобы тебя лапала толпа уродов? – рявкнул он так, что Ника вздрогнула и выронила телефон на коврик. – Макс сказал, они уже начали к тебе пристраиваться. Если бы он не вмешался, ты бы сейчас не в такси ехала, а в какой-нибудь подворотне выла.

– Макс преувеличивает! – выкрикнула она, наклоняясь, чтобы поднять телефон. – Я сама могу за себя постоять!

– Заткнись, Ника. Просто заткнись. Я уже в городе. Через десять минут буду у дома. Если ты не окажешься в квартире к моему приезду — клянусь, я выпорю тебя прямо на лестничной клетке.

Связь оборвалась. Ника почувствовала, как по спине пробежал холодок, который не имел никакого отношения к отсутствию белья. Это был азарт, смешанный с первобытным ужасом. Она знала Кирилла. Знала, что его рост в 180 сантиметров и стальные мышцы — это не просто угроза, это физическая неизбежность наказания. Она любила его грубость, любила, когда он доминировал, но сегодня она явно перегнула палку.

Такси затормозило у элитного жилого комплекса. Ника буквально вывалилась из машины, пошатываясь на высоких каблуках. Поднявшись на лифте, она дрожащими пальцами возилась с замком, пока дверь наконец не поддалась. В квартире было тихо и темно, но эта тишина давила на уши.

Она едва успела дойти до середины гостиной и включить одну лампу, как входная дверь распахнулась с таким грохотом, что Ника подпрыгнула на месте. Кирилл вошёл в комнату, не снимая кожаной куртки. Его короткие русые волосы были взъерошены, а лицо превратилось в каменную маску агрессии.

– Сними это, – тихо сказал он, указывая на её платье.

– Что? Прямо сейчас? – Ника попыталась включить свою привычную дерзость, выпятив нижнюю губу. – А «привет» сказать не хочешь?

Кирилл в два шага преодолел расстояние между ними. Он схватил её за плечо, разворачивая к себе, и его пальцы больно впились в нежную кожу. Его рост позволял ему смотреть на неё сверху вниз, заставляя её чувствовать себя совсем крошечной.

– Я сказал — сними. Это. Платье. Сейчас же.

– Нет! – выкрикнула она, пытаясь вырваться. – Ты не имеешь права мне приказывать! Я взрослая женщина!

– Ты глупая девчонка, которая ищет приключений на свою задницу, – прорычал он, и в следующее мгновение Ника услышала треск ткани.

Кирилл просто схватил край платья у ворота и одним резким движением разорвал его сверху донизу. Ника ахнула, закрываясь руками, но скрывать было уже нечего. Она стояла перед ним абсолютно нагая, дрожащая под его тяжелым, потемневшим взглядом.

– Так и знал, – выдохнул он, и в его голосе послышалось опасное сочетание ярости и вожделения. – Ты действительно пошла туда так. Ты хотела, чтобы каждый ублюдок видел то, что принадлежит только мне?

– Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! – закричала она, ударив его кулачком в грудь. – Ты уезжаешь, ты оставляешь меня одну!

Кирилл перехватил её запястья одной рукой, сжимая их мертвой хваткой.

– Я работаю, чтобы у тебя было всё это, Ника. Чтобы ты могла покупать свои вишнёвые краски для волос и эти тряпки, которые ты называешь одеждой. Но если ты не умеешь ценить мою заботу и свою безопасность... значит, ты будешь учиться через боль.

Он подхватил её под талию и, несмотря на её крики и попытки лягнуть его, потащил в спальню. Он бросил её на кровать лицом вниз. Ника попыталась перевернуться, но Кирилл навалился сверху, прижимая её своим весом к матрасу.

– Сегодня ты не будешь дерзить, – прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием. – Сегодня ты будешь только слушаться.

Он сел на край кровати, рывком перекинул её через свои колени и зафиксировал её ноги своими. Ника почувствовала холодный воздух на своих ягодицах и поняла, что сейчас произойдёт.

– Кир, пожалуйста... – её голос надломился. – Я больше не буду...

– Будешь, Ника. Ты всегда это делаешь. Тебе нравится ходить по краю. Но сегодня ты с него сорвалась.

Первый удар ладонью был звонким и таким сильным, что Ника вскрикнула, впиваясь пальцами в его джинсы. Боль была мгновенной, обжигающей, она моментально выветрила из головы остатки хмеля.

– Это за то, что ослушалась и ушла в клуб, – голос Кирилла был ровным, что пугало ещё больше.

Второй удар последовал незамедлительно.

– Это за платье.

Третий.

– А это за отсутствие белья. Ты понимаешь, что ты выставила меня посмешищем перед моими же друзьями? Макс видел тебя такой!

– Он... он твой друг! – всхлипнула Ника, извиваясь под его рукой.

– Он мужчина, Ника! И он видел мою женщину голой!

Удары посыпались один за другим, ритмично и безжалостно. Кирилл не сдерживался, вымещая всю ту тревогу и ярость, что копились в нём с момента звонка бармена. Кожа Ники быстро приобрела пунцовый оттенок, она плакала навзрыд, уже не пытаясь дерзить.

– Хватит... Кирюша, хватит, умоляю!

Он остановился лишь тогда, когда его собственная ладонь начала гореть. Он тяжело дышал, глядя на то, как дрожат её плечи. Он приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Ты усвоила урок? – спросил он, вглядываясь в её заплаканные карие глаза.

– Да... – выдохнула она, глотая слезы. – Да, я поняла.

– Завтра мы уезжаем на дачу. На неделю. Без телефонов, без клубов и без коротких платьев. Ты будешь сидеть там под моим присмотром, пока я не решу, что ты снова готова вести себя как нормальный человек, а не как девка с панели.

Кирилл поднял её на руки и прижал к себе. Несмотря на жесткое наказание, в его жесте была странная, собственническая нежность. Он уложил её под одеяло и сам лег рядом, не снимая одежды.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.

– Я знаю, – ответил он, закрывая глаза. – Но ты всё равно моя. И я выжгу из тебя это желание рисковать собой, даже если мне придется выпороть тебя до крови.

Утро встретило Нику тяжелой головой и ноющей болью в нижней части тела. Она попыталась пошевелиться, но сильная рука Кирилла, лежавшая на её талии, не дала ей встать.

– Лежи, – пробормотал он, не открывая глаз. – Мы никуда не торопимся. Вещи я уже собрал.

– Ты залез в мой шкаф? – возмутилась она, приподнимаясь на локтях.

– Да. И выкинул всё, что короче тридцати сантиметров. У тебя теперь новый гардероб, Ника. Скромный и закрытый.

– Ты ненормальный! Ты тиран!

Кирилл резко открыл глаза, и в них снова мелькнула та самая искра агрессии, которая заставляла её сердце биться чаще.

– Хочешь повторения вчерашнего? Я могу устроить утреннюю порку, если тебе не хватило.

Ника тут же затихла и легла обратно. Она знала, что он не шутит. С Кириллом спорить было бесполезно, особенно когда он находился в режиме «защитника-карателя».

Дорога до дачи заняла два часа. Всё это время Ника демонстративно смотрела в окно, игнорируя попытки Кирилла заговорить. Но когда они приехали в глухое место, окруженное лесом, её решимость начала таять. Дом был огромным, деревянным и очень уединенным.

– Здесь нас никто не побеспокоит, – сказал Кирилл, вынося сумки из машины. – И ты не сможешь убежать в клуб, потому что до ближайшего города сорок километров.

– Ты просто хочешь держать меня в клетке, – бросила она, проходя в дом.

– Я хочу держать тебя в безопасности, – поправил он, закрывая за собой дверь на засов. – Ты слишком красивая и слишком глупая для этого мира, Ника. Тебя нужно охранять от самой себя.

Вечер прошел в напряженном молчании. Кирилл готовил ужин, а Ника сидела на диване, завернувшись в огромный плед. Она чувствовала, как внутри неё борется обида и странное, постыдное желание снова оказаться в его руках. Его грубость пугала её, но в то же время давала то самое чувство защищенности, которого ей не хватало с детства.

– Иди есть, – позвал он.

Ника подошла к столу. На ней была его огромная футболка, которая висела на её миниатюрной фигуре как платье. Кирилл долго смотрел на неё, а затем подошел и обнял сзади, положив руки на живот.

– Ты всё ещё злишься? – спросил он тихим, низким голосом.

– Ты меня ударил, Кирилл. Сильно.

– Потому что я чуть не сошел с ума, когда Макс сказал, что к тебе пристают, – он развернул её к себе и прижал лбом к своему лбу. – Ты не представляешь, что я чувствовал. Я видел тебя в морге, видел тебя изнасилованной... Мой гнев — это мой страх за тебя. Ты понимаешь это?

Ника посмотрела в его глаза и увидела там не ярость, а неприкрытую боль.

– Понимаю, – прошептала она.

– Обещай мне, Ника. Больше никаких таких выходок. Если тебе скучно — скажи мне. Мы поедем куда угодно. Но не смей больше выставлять себя на показ. Ты — моя. Каждая клетка твоего тела принадлежит мне. И я не потерплю, чтобы кто-то другой даже смотрел на тебя так, как смотрели те подонки в клубе.

– Обещаю, – выдохнула она, притягивая его лицо к себе для поцелуя.

Поцелуй был горьким от слез и сладким от примирения. Кирилл подхватил её на руки, усаживая на обеденный стол, и его руки снова стали требовательными и властными.

– Я всё ещё не до конца тебя простил, – прошептал он в её губы. – Так что эта неделя будет для тебя очень... воспитательной.

– Я готова учиться, – дерзко ответила она, закидывая ноги ему на талию.

Прошло три дня. Жизнь на даче оказалась не такой скучной, как думала Ника. Кирилл учил её стрелять из пистолета, они много гуляли по лесу, и каждый вечер заканчивался в спальне, где он продолжал утверждать свою власть над ней. Ника начала понимать, что её бунт был лишь криком о помощи, желанием убедиться, что он всё ещё любит её так же сильно и готов ради неё на всё.

Но на четвертый день идиллия была нарушена. Утром, когда Кирилл ушел в сарай за дровами, к дому подъехала черная машина. Ника, сидевшая на веранде, напряглась. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом костюме, которого она никогда раньше не видела.

– Вероника? – спросил он, снимая солнцезащитные очки. – Меня зовут Артур. Я партнер Кирилла.

– Его нет дома, – отрезала она, чувствуя необъяснимую тревогу.

– О, я знаю. Я приехал поговорить с тобой. Кирилл слишком сильно тебя опекает, тебе не кажется? Такая красота не должна быть заперта в лесу.

Он подошел ближе, и Ника почувствовала от него холодную, липкую опасность.

– Уходите. Сейчас же.

– А то что? Позовешь своего цепного пса? – Артур усмехнулся и протянул руку, чтобы коснуться её волос. – Ты достойна большего, чем просто быть игрушкой агрессивного байкера. Пойдем со мной, и я покажу тебе настоящую жизнь.

Ника хотела закричать, но в этот момент из-за угла дома появился Кирилл. Его лицо в мгновение ока стало пепельно-серым от ярости. Он бросил охапку дров на землю и пошел прямо на Артура.

– Убери от неё свои грязные руки, – голос Кирилла был похож на смертный приговор.

– Кир, расслабься, – Артур поднял руки в примирительном жесте. – Мы просто общаемся.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты не приближался к моей личной жизни. Ты нарушил договор.

Кирилл не стал дожидаться ответа. Он ударил Артура в живот, а затем, когда тот согнулся, добавил локтем по затылку. Артур упал на траву, отползая в сторону машины.

– Если я еще раз увижу твою машину в радиусе километра от неё — я тебя закопаю прямо здесь, в этом лесу. И никто тебя не найдет. Убирайся!

Артур, не говоря ни слова, запрыгнул в машину и рванул с места, обдавая их пылью. Кирилл стоял, тяжело дыша, и его кулаки всё еще были сжаты.

– Ты в порядке? – Он обернулся к Нике, и в его глазах она увидела всё тот же дикий огонь.

– Да... он ничего не сделал, просто говорил...

– Он посмел приехать сюда! Он посмел смотреть на тебя! – Кирилл подошел к ней и резко притянул к себе. – Видишь? Вот почему я держу тебя под замком! Потому что этот мир полон стервятников, которые только и ждут, когда я отвернусь!

Он схватил её за плечи и встряхнул.

– Ты понимаешь это теперь? Ты понимаешь, почему я выпорол тебя за тот клуб?

– Понимаю, Кир... – Ника прижалась к нему, дрожа всем телом. – Теперь я точно понимаю.

Он подхватил её на руки и занес в дом, закрывая дверь на все засовы. Он усадил её на ковер перед камином и сел рядом, не выпуская из объятий.

– Я никогда не дам тебя в обиду, Ника. Никогда. Но для этого ты должна быть послушной. Ты должна верить мне больше, чем самой себе.

– Я верю тебе, – прошептала она, заглядывая в его суровое лицо. – Больше всех на свете.

Кирилл коснулся её губ нежным, почти благоговейным поцелуем, который через мгновение перерос в привычную для них обоих страсть. В эту ночь Ника окончательно поняла, что её «клетка» — это единственное место, где она может быть по-настоящему свободной. Потому что эта клетка была построена из любви, пусть и такой грубой, агрессивной и собственнической.

Через неделю они вернулись в город. Ника больше не надевала то вишнёвое платье — оно так и осталось лежать разорванным в мусорном баке на даче. Она носила закрытые вещи, которые выбирал для неё Кирилл, и всегда была рядом с ним.

Однажды вечером, когда они снова сидели в «Бездне», но на этот раз за закрытым столиком в VIP-зоне, к ним подошел Макс.

– Ну как, воспитательный процесс прошел успешно? – ухмыльнулся он, ставя перед ними напитки.

Кирилл посмотрел на Нику, которая скромно сидела рядом, положив руку на его колено. В её глазах больше не было того безумного блеска, только спокойная уверенность.

– Более чем, – ответил Кирилл, притягивая её к себе и целуя в висок. – Она наконец-то поняла, чья она девочка.

Ника улыбнулась, и в этой улыбке была скрытая тайна. Она знала, что Кирилл всегда будет её «тиран», а она — его «дикая вишня». И их танец на грани боли и любви будет продолжаться вечно, потому что ни один из них не мог дышать без этой опасной близости.

– Эй, Кирюш, – прошептала она ему на ухо, когда Макс отошел. – А если я завтра надену юбку на пять сантиметров короче, чем ты разрешил? Что мне за это будет?

Кирилл на мгновение замер, а затем его пальцы больно сжали её талию под столом.

– Ты знаешь ответ, Ника. И, судя по твоему взгляду, ты именно этого и хочешь.

– Может быть, – дерзко ответила она, прикусывая губу.

– Тогда готовься. Завтра у нас будет очень длинный вечер.

Они вышли из клуба, и ночной город принял их в свои объятия. Два дерзких, агрессивных и бесконечно влюбленных друг в друга человека, которые нашли свой рай в самом сердце личного ада. И пока Кирилл крепко держал её за руку, Ника знала: она в безопасности. Даже если эта безопасность пахнет порохом и оставляет следы на её коже.