← Назад к обзору

Страстные поцелуи

Осколки тишины

Рассветные сумерки окрасили комнату в пепельно-серые тона, придавая сломанной мебели и разбросанной одежде вид поля боя, на котором наконец воцарилось перемирие. Кевин лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как каждая мышца в его теле приятно ноет. Это была та самая усталость, которая приносит больше удовлетворения, чем самый глубокий сон. Ник, свернувшийся калачиком у него под боком, дышал ровно и глубоко, его рука всё еще собственнически покоилась на груди Кевина, словно он боялся, что тот исчезнет, стоит только ослабить хватку.

– Ты не спишь, – это был не вопрос, а утверждение. Голос Ника, всё еще хриплый после ночи, прозвучал неожиданно четко в утренней тишине.

– Пытаюсь осознать масштаб разрушений, – Кевин слегка повернул голову, коснувшись губами виска Ника. – И то, как мы будем объяснять это домовладельцу, если он решит зайти за чеком.

Ник тихо рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в груди Кевина. Он приподнялся на локте, игнорируя то, как предательски скрипнул и просел под его весом левый край кровати.

– Скажем, что это было землетрясение. Локальное, силой в десять баллов по шкале Рихтера, – Ник провел ладонью по челюсти Кевина, заросшей легкой щетиной. – Хотя, технически, мы не соврем. Меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю, что ты со мной вытворял.

Кевин перехватил его руку и прижал ладонь к своим губам, запечатлев долгий, горячий поцелуй в самый центр. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились такой неприкрытой нежностью, что у Ника на мгновение перехватило дыхание.

– Я просто не мог иначе, – тихо произнес Кевин. – Ты провоцировал меня неделями. Эти твои взгляды в офисе, случайные прикосновения в коридоре... Ты же знал, к чему это приведет.

– Знал, – признался Ник, придвигаясь ближе и вжимаясь в теплое тело Кевина. – Но я не думал, что реальность окажется в тысячу раз мощнее моих фантазий. Ты... ты просто не оставил от меня камня на камне.

Кевин усмехнулся, его пальцы начали лениво выводить узоры на лопатках Ника. На светлой коже уже начали проступать багровые отметины — немые свидетели их недавнего безумия.

– Кровать — это мелочь, – Кевин кивнул на треснувшую перекладину. – Главное, что мы сами целы. Хотя, признаться, в какой-то момент я испугался, что у тебя просто остановится сердце.

– Оно остановилось, – серьезно ответил Ник, заглядывая ему прямо в глаза. – А потом ты заставил его биться снова. В твоем ритме.

Они замолчали, и эта тишина больше не была тяжелой или напряженной. Она была наполнена общим секретом, чем-то интимным и нерушимым, что родилось в ту секунду, когда дерево под ними не выдержало напора их страсти.

– Ладно, – Кевин решительно откинул одеяло, заставляя Ника недовольно поежиться от притока прохладного воздуха. – Нам нужно вставать. Если мы задержимся здесь еще на час, я точно не смогу заставить себя выйти из этой комнаты до следующего понедельника.

– А это плохая идея? – Ник лениво потянулся, демонстрируя идеальные линии своего тела, подсвеченные первыми лучами солнца. – Закажем пиццу, будем смотреть старые фильмы и... проверять на прочность пол. Раз уж кровать вышла из строя.

Кевин замер, глядя на него, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонек, который Ник научился узнавать. Он сглотнул, понимая, что его шутка может иметь вполне конкретные — и весьма заманчивые — последствия.

– Соблазнительно, – Кевин медленно вернулся в горизонтальное положение, нависая над Ником. – Очень соблазнительно. Но у нас сегодня встреча с инвесторами в десять. И если мы не явимся, они решат, что мы либо умерли, либо сошли с ума.

– Одно другому не мешает, – прошептал Ник, обвивая шею Кевина руками и притягивая его ниже. – Мы определенно сошли с ума. Друг от друга.

Поцелуй был медленным, тягучим, со вкусом соли и недавнего сна. Это было уже не то яростное столкновение, что ночью, а нечто более глубокое, похожее на клятву. Когда Кевин наконец отстранился, его дыхание снова было сбито.

– Пять минут, – выдохнул он в губы Ника. – У тебя есть пять минут, прежде чем я включу холодный душ для нас обоих.

– Тиран, – улыбнулся Ник, но послушно начал выбираться из-под Кевина.

Процесс сборов превратился в хаотичный танец. Они сталкивались в узкой ванной, чистя зубы и постоянно касаясь друг друга — то плечом, то бедром, словно им жизненно необходимо было подтверждение того, что партнер всё еще здесь, рядом. Кевин брился, глядя в зеркало, и видел в отражении, как Ник пытается справиться с галстуком, его пальцы слегка подрагивали.

– Дай я, – Кевин подошел сзади, убирая руки Ника и ловко затягивая узел.

Ник смотрел на него через зеркало, его взгляд был затуманенным и полным обожания.

– Как ты это делаешь? – тихо спросил он. – Как ты можешь выглядеть таким собранным и деловым после того, как несколько часов назад... ну, ты сам знаешь.

– Годы тренировок, – Кевин поправил воротник рубашки Ника и запечатлел быстрый поцелуй на его щеке. – И железная самодисциплина. Хотя, честно говоря, внутри я всё еще горю.

Когда они вышли в гостиную, Кевин остановился и обернулся на дверь спальни.

– Я позвоню мастеру по мебели сегодня днем. Скажу, что... что-нибудь придумаю.

– Скажи, что на кровать упал рояль, – предложил Ник, натягивая пиджак. – Это звучит более правдоподобно, чем правда.

– Правда в том, Ник, что я люблю тебя слишком сильно, чтобы сдерживаться, – Кевин подошел к нему вплотную, взяв его лицо в свои ладони. – И если нам придется менять мебель каждую неделю — пусть будет так. Лишь бы ты был моим.

Ник замер, его глаза расширились. Это было первое «люблю», произнесенное вслух в свете дня, без прикрытия ночной темноты и экстаза. Оно прозвучало весомо, как приговор и дар одновременно.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнул Ник, прижимаясь лбом к его лбу. – И кровать... кровать мы купим стальную. Чтобы наверняка.

Они вышли из квартиры, и щелчок замка подвел черту под этой ночью. Впереди был рабочий день, суета большого города и бесконечные звонки. Но оба они знали, что вечером они вернутся сюда. И даже если им придется спать на матрасе, брошенном прямо на пол, это будет самое лучшее место на земле. Потому что там, где заканчиваются стены и ломается дерево, начинается их общая бесконечность.

Спускаясь в лифте, Кевин мельком взглянул на свое отражение в зеркальной панели. На его шее, чуть выше воротника, виднелось небольшое покраснение. Он не стал его прятать. Пусть это будет его маленьким орденом за победу в битве, которую они оба выиграли сегодня ночью.

Ник заметил его взгляд и едва заметно подмигнул, его губы тронула торжествующая улыбка. Они были готовы ко всему — к инвесторам, к насмешкам коллег, к любым трудностям. Ведь у них была тайна, способная разрушать мебель и созидать миры.

– Знаешь, – сказал Кевин, когда двери лифта открылись, – я только что подумал.

– О чем? – Ник шагнул на парковку, вдыхая свежий утренний воздух.

– В том магазине мебели на углу была отличная софа. Очень массивная.

Ник рассмеялся, громко и искренне, запрокинув голову к небу.

– Кевин, пощади! Дай мне хотя бы дожить до обеда.

– Никакой пощады, – Кевин открыл дверцу машины для него, его глаза сияли юмором и страстью. – Ты сам сказал: я хочу тебя присвоить. А у этого процесса нет выходных.

Машина плавно тронулась с места, унося их в шумный день, но в салоне всё еще ощущался тот электрический заряд, который невозможно было скрыть ни за дорогими костюмами, ни за серьезными лицами. Они знали: эта ночь была лишь началом, и впереди их ждало еще немало «разрушений», которые они будут чинить вместе, рука об руку.