← Назад к обзору

Страстные поцелуи

Анатомия хрупкого мира

Рабочий день тянулся подобно раскаленной смоле. Кевин сидел в своем кабинете, окруженный стеклом и сталью, и делал вид, что изучает графики доходности. На самом деле цифры расплывались перед глазами, складываясь в очертания спины Ника в лучах утреннего солнца. Каждый раз, когда дверь в приемную открывалась, Кевин непроизвольно выпрямлялся, ожидая увидеть знакомый силуэт.

Ник зашел только после обеда. Он выглядел безупречно — ни единой лишней складки на пиджаке, волосы уложены волосок к волоску. Только легкая, едва заметная заторможенность движений выдавала то, какую цену его тело заплатило за ночную страсть.

– У инвесторов не возникло вопросов по поводу твоего... энтузиазма? – Ник закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.

– Они решили, что мой блеск в глазах — это предвкушение сверхприбыли, – Кевин откинулся на спинку кресла, позволяя себе долгий, оценивающий взгляд. – Подойди сюда.

– Мы в офисе, Кевин. Здесь повсюду камеры и слишком тонкие стены.

– Плевать на камеры, – Кевин поманил его пальцем. – Подойди.

Ник вздохнул, но повиновался. Когда он оказался в радиусе досягаемости, Кевин резко подался вперед и обхватил его за талию, притягивая к себе. Ник охнул, упираясь ладонями в его плечи, но не отстранился.

– Ты пахнешь кофе и моим парфюмом, – прошептал Кевин, утыкаясь носом в изгиб его шеи. – Это невыносимо.

– Ты сам установил правила, – Ник запустил пальцы в волосы Кевина, слегка потянув их. – Пять минут утром, помнишь? Теперь терпи до вечера.

– Вечер наступит слишком поздно. Я уже заказал кровать.

Ник замер, а затем тихо рассмеялся, откидывая голову назад.

– Неужели? Так быстро? И какую же? Надеюсь, она обита войлоком со всех сторон, чтобы соседи не вызвали полицию из-за шума.

– Я взял ту, с железным каркасом. Литая сталь, – Кевин поднял голову, и его взгляд стал пугающе серьезным. – Доставка будет через час. К нашему приходу она уже должна стоять в спальне.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Ник, и в его голосе прозвучало неприкрытое восхищение. – Ты действительно сорвался с места и купил её в перерыве между совещаниями?

– Я сделал это по телефону. Мой ассистент думает, что я обновляю гостевую комнату.

– Бедный парень, – Ник провел большим пальцем по нижней губе Кевина. – Если бы он знал, для каких целей предназначается эта «гостевая» мебель.

Кевин прикусил его палец, не сильно, но ощутимо, заставляя Ника вздрогнуть. Напряжение, которое они пытались подавить весь день, снова начало искрить между ними. В этом маленьком пространстве офиса, за закрытой дверью, время словно замедлилось.

– Иди к себе, – внезапно произнес Кевин, выпуская его из объятий. Его голос стал сухим и деловым, но пальцы всё еще дрожали. – Иди, пока я не заставил тебя проверять на прочность мой рабочий стол. А он, в отличие от кровати, принадлежит компании.

Ник усмехнулся, поправляя пиджак. Его глаза лихорадочно блестели.

– Стол выглядит надежным, Кевин. Массив дуба, если не ошибаюсь?

– Уходи, Ник. Сейчас же.

Когда дверь за Ником закрылась, Кевин несколько минут просто сидел в тишине, пытаясь выровнять дыхание. Он чувствовал себя подростком, впервые узнавшим, что такое вожделение, хотя за его плечами были годы опыта и десятки связей. Но с Ником всё было иначе. Это не было просто физикой или химией. Это была алхимия — превращение обыденности в чистое золото страсти.

Остаток дня пролетел в тумане. Кевин подписал какие-то бумаги, провел короткое совещание и, наконец, ровно в шесть вечера, вышел из здания. Ник уже ждал его на парковке, прислонившись к своей машине.

– Готов к испытаниям? – спросил Ник, когда они поравнялись.

– Всегда готов, – Кевин открыл свою машину. – Едем ко мне.

Дорога до дома заняла вечность. Пробки казались бесконечными, светофоры — издевательски красными. Они не разговаривали, но воздух в салоне был настолько наэлектризован, что казалось, коснись они друг друга — и произойдет взрыв.

В квартире пахло новой мебелью и свежестью. Грузчики уже ушли, оставив после себя безупречно собранный монстр из черного металла в центре спальни. Старая кровать, вернее то, что от неё осталось, была аккуратно вынесена в коридор.

Ник зашел в спальню первым. Он медленно обошел новую конструкцию, проводя рукой по холодным металлическим стойкам.

– Выглядит... внушительно, – констатировал он. – Похоже на клетку в элитном зоопарке.

– Это гарантия того, что нам не придется спать на полу, – Кевин подошел сзади, обнимая его за плечи. – Тебе нравится?

– Мне нравится всё, что связано с твоей одержимостью мной, – Ник обернулся в его руках. – Но ты уверен, что металл не будет скрипеть?

– Давай проверим.

Кевин не стал церемониться. Он подхватил Ника под бедра и бросил его на новый матрас. Тот оказался жестким и упругим — именно таким, какой был нужен для их ритма. Ник приземлился на спину, тяжело дыша, и тут же потянулся к узлу своего галстука.

– Нет, – Кевин перехватил его руки. – Сегодня я всё сделаю сам. Медленно.

– Ты издеваешься, – простонал Ник, но подчинился, откидывая голову на подушки.

Кевин начал раздевать его с пугающей методичностью. Каждая снятая деталь одежды сопровождалась поцелуем — в запястье, в колено, в живот. Он словно заново открывал для себя это тело, хотя знал его уже наизусть. Кожа Ника была горячей, почти обжигающей. Когда они наконец остались без одежды, в комнате стало невыносимо тесно от их общего дыхания.

– Кевин, пожалуйста... – Ник выгнулся, когда губы Кевина коснулись внутренней стороны его бедра. – Хватит прелюдий.

– Терпение, – прошептал Кевин, поднимаясь выше и нависая над ним. – Вчера мы были стихией. Сегодня я хочу чувствовать каждый твой нерв.

Он вошел в него одним резким движением, заставляя Ника вскрикнуть и вцепиться в его плечи. Металлическая кровать даже не шелохнулась. Она стояла твердо, как скала, принимая на себя всю мощь их тел.

Ритм был глубоким и размеренным. Кевин смотрел прямо в глаза Ника, видя в них отражение собственного безумия. Это была не просто близость — это было исследование пределов. Каждый толчок отзывался в позвоночнике, каждая вспышка удовольствия была острее предыдущей.

– Ты... ты невозможный, – Ник задыхался, его пальцы оставляли глубокие борозды на спине Кевина. – Я ненавижу то, как сильно я тебя хочу.

– Лжец, – Кевин наклонился и прикусил мочку его уха. – Ты любишь это. Ты любишь принадлежать мне.

Движения становились быстрее, жестче. Тишина комнаты наполнялась звуками ударов тел, тяжелым дыханием и тихими, сорванными стонами. Новая кровать прошла испытание — ни единого звука, только холодный металл под пальцами, когда Ник хватался за изголовье, пытаясь удержаться на краю бездны.

Когда финал накрыл их, это было похоже на падение в ледяную воду после долгого бега. Ник закричал, пряча лицо в плече Кевина, а тот вжался в него, содрогаясь от мощных толчков оргазма. Мир вокруг них перестал существовать, рассыпавшись на миллионы искр.

Долгое время они лежали неподвижно. Только сердца бились так сильно, что казалось, их слышно в соседней квартире.

– Кажется... – Ник первым нарушил тишину, его голос был едва слышным шепотом. – Кажется, эта кровать выживет.

– Я же обещал, – Кевин перекатился на бок, увлекая Ника за собой. – Я всегда держу свои обещания.

– Кевин?

– Да?

– Спасибо.

Кевин приподнялся на локте, глядя на него с недоумением.

– За кровать?

– За то, что ты не боишься меня сломать, – Ник улыбнулся, и в этой улыбке было столько уязвимости, что у Кевина сжалось сердце. – За то, что с тобой я могу быть настоящим. Не идеальным сотрудником, не удобным партнером. А просто... собой. Даже если это «собой» ломает мебель.

Кевин привлек его к себе, накрывая их обоих одеялом. За окном сгущалась ночь, город зажигал свои огни, но здесь, в этой комнате на прочном стальном каркасе, было их единственное убежище.

– Я никогда тебя не сломаю, Ник, – тихо сказал Кевин в темноту. – Всё остальное в этом мире может рушиться. Но не мы.

Они заснули, сплетясь телами, и в эту ночь им не снились сны. Им не нужно было ничего, кроме этого тепла и осознания того, что завтра они снова проснутся вместе. И что бы ни случилось в офисе, какие бы бури ни бушевали снаружи, у них была их стальная крепость и любовь, которая оказалась прочнее любого металла.

Утром Кевин проснулся первым. Он долго наблюдал за спящим Ником, за тем, как подрагивают его ресницы и как спокойно вздымается его грудь. На тумбочке завибрировал телефон — пришло сообщение от ассистента о переносе утренней встречи.

Кевин усмехнулся и выключил телефон.

– Ник, – позвал он тихо, проводя рукой по его волосам.

– М-м? – тот не открывал глаз, но на его губах появилась ленивая улыбка.

– У нас есть еще пара часов. И, кажется, я нашел у этой кровати один недостаток.

Ник наконец открыл один глаз, хитро глядя на него.

– Какой же?

– Мы её еще не проверили на прочность в горизонтальной плоскости, – Кевин придвинулся ближе, и его рука скользнула под одеяло.

Ник рассмеялся, обнимая его за шею.

– Ты неисправим, Кевин. Но я готов провести этот эксперимент. Ради науки, конечно.

– Конечно, – согласился Кевин, накрывая его губы своими. – Исключительно ради науки.

В этот раз они не спешили. У них был весь мир, вся жизнь и кровать, которая обещала выдержать любую бурю. И это было только начало их долгой, страстной и абсолютно неразрушимой истории.