Стражи города
Сигнал сквозь помехи
Капли дождя барабанили по жестяному козырьку вентиляционной шахты старого депо с методичностью часового механизма. Внутри огромного полузаброшенного зала пахло жженой канифолью, сыростью и крепким чаем с чабрецом, который Ребекка заварила в закопченном чайнике, чтобы хоть как-то сбить витающее в воздухе напряжение.
Вайт сидела на своем обычном месте, перед мерцающим полукругом мониторов, но ее пальцы двигались по клавишам заметно медленнее, чем обычно.
Левое предплечье туго стягивала плотная медицинская лента. Повязка была грубоватой, наложенной широкими мазками, но держалась намертво — ни капли крови больше не просачивалось сквозь марлю. Вайт то и дело ловила себя на том, что задерживает взгляд на аккуратном, узловатом перехвате бинта. Перед глазами невольно всплывали тяжелые трехпалые лапы, зеленые, покрытые старыми боевыми рубцами, которые действовали неожиданно бережно, почти осторожно, словно боялись сломать хрупкую человеческую руку.
– Перестань пялиться на свой локоть, сестрица, – раздался спокойный голос Ребекки.
Младшая Белли подошла неслышно, поставив на край металлического стола жестяную кружку с парящим темным напитком. Ее белые волнистые волосы струились до самых бедер, перехваченные тонким кожаным шнурком, а в фиолетовых глазах читалось неприкрытое, острое любопытство.
– Я анализирую алгоритмы дешифровки, которые использовал их умник в фиолетовой повязке, – не моргнув глазом, отозвалась Вайт, упрямо глядя в экран, где бежали строчки бинарного кода. – Он обошел мой внешний брандмауэр за сорок секунд. Это оскорбительно для моей репутации.
– Ага, конечно, – усмехнулась Ребекка, скрестив руки на груди и склонив голову набок. – А повязку тебе, видимо, накладывал лично процессор этого гения? Очень романтично. Особенно если учесть, что это полевой шов, который используют уличные бойцы. У нас в аптечке такого бинта отродясь не было.
Вайт сжала зубы, чувствуя, как к щекам подступает предательское тепло.
– Ребекка, займись делом. Проверь логи портового терминала.
– Уже проверила, – не сдавалась младшая. – Кайто залег на дно в одном из своих резервных убежищ в Квинсе. Амелия зализывает раны — судя по всему, рукоять твоего пистолета оставила ей отличный сувенир на память. Но меня сейчас волнует другое. Ты отдала огромному зеленому мутанту с саями прямой канал связи с нашим главным сервером. Вайт, ты в своем уме?
– Он спас мне жизнь, – отрезала Вайт, резко повернувшись в кресле. Льдисто-голубой и глубокий фиолетовый глаза сверкнули из-под волнистой челки. – И он сдержал оборотня, который разорвал бы любого из нас на куски за пять секунд. Этот парень... они не враги. Они защищают этот чертов город дольше, чем мы здесь находимся.
– Да ладно тебе, Бекка, брось! – с балки под потолком вниз головой свесилась Блейк. Ее черные кошачьи ушки весело подергивались, а светлые зеленые глаза искрились смехом. – Ты видела, как этот громила на нее смотрел? Он же буквально дымился! Наш холодный компьютерный айсберг наконец-то нашел кого-то, кто может ее расплавить!
– Блейк, – предупреждающе произнесла Вайт, медленно опуская руку на рукоять лежащего на столе пистолета. – Если ты сейчас же не заткнешься, я перережу кабель твоей любимой подвесной системы.
– Ой-ой, боюсь-боюсь! – разведчица ловко крутанулась в воздухе, спрыгнула на платформу и закрутила на пальце тонкую блестящую леску. – Я просто говорю факты! Мутанты оказались вполне симпатичными. Особенно тот забавный в оранжевой маске. Он спросил, есть ли у меня парень! Представляете?
– Какой кошмар, – донесся из темного угла ленивый, тягучий голос Уильяма. Снайпер лежал на продавленном кожаном диване, закинув ноги на спинку и прикрыв лицо шляпой. Его пушистые золотистые кошачьи уши слегка прижались от шума. – Мы связались с шайкой подземных чудовищ, нас чуть не прикончили на пирсе, а вы обсуждаете свидания. Вайт, дай мне спокойно поспать хотя бы пару часов. Если Кайто решит штурмовать нас ночью, я хочу умереть отдохнувшим.
– Никто не будет штурмовать, – подал голос Алекс. Он стоял у входа в тоннель, неторопливо протирая масляной ветошью короткий клинок. Его темные глаза были серьезны. – Вход заблокирован, сенсоры движения активны на три квартала вокруг. Но Вайт права в одном: черепахи держат слово. Они могли отобрать чипы силой, но оставили координацию нам.
Вайт сделала глоток обжигающего чая, чувствуя, как чабрец и мята немного успокаивают взвинченные нервы.
Она не стала признаваться даже самой себе, но ее взгляд то и дело соскальзывал на маленький отдельный монитор в углу панели. Тот самый, на который был выведен сигнал чипа, отданного Рафаэлю.
Канал молчал.
Прошло уже четыре часа с момента их расставания на набережной. Дождь почти стих, город медленно погружался в предрассветный сон, а тишина на зашифрованной частоте начинала действовать на нервы сильнее, чем вой полицейских сирен.
– Неужели испугался? – пробормотала она одними губами, криво усмехнувшись. – Громила с вилками...
Внезапно динамик на панели коротко, сухо пискнул.
Зеленый индикатор в углу экрана сменился пульсирующим багровым светом. Высокочастотный сигнал пробил шифрование, выводя на дисплей короткую строчку из шестнадцатеричных символов, которая тут же преобразовалась в координаты.
Вайт замерла. В зале вокзала воцарилась мгновенная тишина — даже вечно неугомонная Блейк прикусила язык, уставившись на монитор.
– Это он? – тихо спросила Ребекка, подходя ближе.
Вайт щелкнула тумблером, активируя аудиоканал. Из динамика донеслось глухое шипение помех, далекий шум уличного движения и тяжелое, низкое дыхание. Затем раздался хриплый, до боли знакомый голос, в котором звенела неприкрытая уличная дерзость:
– Эй, Белоснежка. Надеюсь, ты не спишь в обнимку со своей клавиатурой.
Вайт медленно выдохнула, чувствуя, как уголок губ неумолимо ползет вверх. Внутри что-то странно и сладко екнуло, но голос ее прозвучал абсолютно ровно, с привычной ледяной язвительностью:
– Призраки не спят, громила. А тебе, судя по шуму, не сидится в твоей канализации. Что, заблудился в трех переулках?
– Мечтай больше, – хмыкнул Рафаэль на том конце провода. – Я на крыше старой водонапорной башни на углу сорок второй и Седьмой. И у меня в руках чертовски горячая коробка. Пепперони, двойной сыр, как ты и заказывала. Если не появишься через пятнадцать минут, я съем ее сам, а тебе оставлю только жирные салфетки.
Вайт поднялась с кресла, одним плавным движением подхватив с крючка темную куртку.
– Если ты тронешь хоть один кусок, я прострелю тебе вторую половину панциря.
– Попробуй, Белли, – в динамике послышался глухой, вибрирующий смешок, от которого по коже Вайт пробежали мурашки. – Жду.
Канал оборвался.
– Ты серьезно идешь? – Ребекка встала на ее пути, фиолетовые глаза младшей сестры смотрели с тревогой и вызовом. – Одна? В центр города? Вайт, это может быть ловушка. Или за ним следили «Тени»...
– За ним не уследит даже чертов спутник ЦРУ, если он сам этого не захочет, – Вайт мягко отодвинула сестру с дороги, проверяя магазины в кобурах своих сине-черных близнецов. – Кайто зализывает раны, ему сейчас не до крыш в Мидтауне. А долги надо отдавать вовремя.
– Особенно карточные долги по пицце! – подмигнула Блейк. – Передай зеленухе привет! И спроси, любят ли черепахи кошек!
– Замолчи, Блейк, – бросила Вайт через плечо, уже шагая к запасному выходу депо.
Алекс молча кивнул ей вслед, а Уильям лишь лениво перевернулся на другой бок, пробормотав:
– Принеси мне кусок с грибами, если не сдохнешь...
***
Ночной воздух Манхэттена после дождя был умытым, острым и холодным. Пар клубился над решетками подземки, неоновые вывески театров Бродвея отражались в маслянистых лужах на асфальте.
Вайт взлетела по пожарной лестнице кирпичного здания с легкой, почти звериной грацией. Ее армейские ботинки с мягкой подошвой ступали по мокрому железу без единого звука. Раненая рука слегка ныла от холода, но адреналин, привычно бурлящий в крови, напрочь заглушал боль. Скрытое синее окрашивание под белыми прядями трепетал на ветру; волнистая челка падала на лоб, прикрывая льдистый глаз, пока правый, фиолетовый, жадно вглядывался в очертания высоток.
Она перепрыгнула через двухметровый пролет между крышами, мягко перекатилась по гравийной насыпи и замерла в тени вентиляционного короба.
На вершине соседнего здания, прямо на площадке вокруг массивной деревянной водонапорной башни, темнел силуэт.
Рафаэль сидел на парапете, свесив одну ногу в пустоту на высоте двадцати этажей. Его массивные плечи, туго обтянутые ремнями, казались высеченными из цельного камня. Красные концы повязки трепетали на ветру за его спиной. Рядом с ним, на деревянном настиле, действительно лежала большая картонная коробка, от которой поднимался тонкий, умопомрачительно пахнущий парок.
Вайт бесшумно шагнула на настил, намеренно наступив на сухую щепку.
Хруст был едва слышным, но Рафаэль среагировал мгновенно. Рука мутанта метнулась к поясу, сай наполовину покинул ножны, сверкнув хищной сталью, но тут же со стуком вернулся на место.
– Ты шумишь, как стадо бизонов, Белли, – не оборачиваясь, бросил он. Его низкий голос легко перекрывал гул далекого транспорта внизу.
– А ты слишком дерганый для того, кто сидит на крыше с едой, – парировала Вайт, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от него.
Она скрестила руки на груди, с легкой насмешкой разглядывая огромного мутанта. Вблизи, под скупым светом одинокого прожектора рекламы, он выглядел еще более внушительно, чем в темных коридорах депо. Широкий пластрон был исчерчен старыми царапинами и сколами — следами десятков, если не сотен жестоких схваток. Но на его морде, прямо над массивной челюстью, играла та самая дерзкая, колючая ухмылка, которая заставила ее обратить на него внимание в первую же секунду их встречи.
– Ты опоздала на две минуты, – Раф похлопал широкой трехпалой лапой по картонной крышке. – Я уже почти вскрыл ее.
– Попробуй только. Я стреляю быстрее, чем ты пережевываешь, – Вайт неторопливо подошла к краю парапета и, не выказывая ни капли страха перед бездной, опустилась на бетон рядом с ним, подобрав под себя ноги.
Между ними оставалось от силы полметра.
Рафаэль покосился на нее. В этом скудном освещении ее лицо казалось почти фарфоровым, если бы не темнеющая на скуле ссадина. Белые волосы с глубоким синим отливом пахли дождем и порохом — странная, будоражащая смесь, которая почему-то не раздражала его чуткий нос, в отличие от дешевых духов городских девиц. Но больше всего его снова зацепили глаза. В темноте фиолетовый зрачок казался бездонным, почти черным, а льдисто-голубой отражал огни рекламы, сияя холодным внутренним светом.
– Как рука? – неожиданно хрипло спросил он, открывая коробку.
Запах горячего теста, расплавленного сыра и пряных колбасок мгновенно заполнил пространство под башней.
– Твоя повязка держится, – Вайт протянула руку и подцепила тонкий, истекающий маслом треугольник. Сыр потянулся длинными золотистыми нитями. – Мои люди решили, что меня перебинтовал полевой хирург времен Вьетнамской войны. Слишком много узлов.
– Скажи спасибо, что я вообще стал тратить на тебя бинты, – буркнул Раф, вытаскивая сразу два огромных куска и с видимым наслаждением отправляя половину в рот. – Мог бы просто прижечь порохом, как мы делали в старых тоннелях.
– Варвар, – фыркнула Вайт, откусывая кусочек. Тесто было хрустящим, сыр обжигал нёбо, а острота перца приятно покалывала язык. – Но пицца хорошая. Признаю. У вас в канализации неплохой вкус.
– Антонио делает лучшую пиццу в Нижнем Ист-Сайде, – с гордостью заявил Рафаэль, вытирая тыльной стороной ладони рот. – Мы спасли его ресторан от пурпурных драконов года три назад. С тех пор он оставляет коробку у черного хода каждый вторник и четверг. Без вопросов.
– Вы часто так делаете? – Вайт повернула к нему голову. Челка сбилась набок, открывая лицо полностью. – Спасаете людей, которые даже не знают, кому обязаны жизнью?
Раф пожал мощными плечами.
– Это наш город, Белли. Люди здесь тупые, слепые и вечно лезут в петлю. Если мы не будем вытаскивать их за шкирку, город сгниет. Крэнги пытались превратить его в слизь, Шредер хотел выжечь дотла. Мы не дали. И какому-то выскочке с пепельными волосами тоже не дадим.
Вайт усмехнулась, задумчиво разглядывая крошки на своих пальцах:
– Кайто Ривер не просто выскочка. Он расчетливый психопат. Ему плевать на власть в классическом понимании. Он ищет абсолютный контроль над информационными потоками. Тот, кто владеет военными чипами, может перехватить управление любой автоматизированной системой в штате. Транспорт, энергосети, военные базы. Он хочет создать хаос, чтобы потом продавать порядок тем, кто больше заплатит.
– Плевать, чего он там хочет, – жестко отрезал Рафаэль, его янтарные глаза полыхнули опасным огнем. – Он привел своих псов на наши улицы. Он подставил вас. И он натравил на тебя ту чокнутую суку с ножами. Этого достаточно, чтобы я размазал его по стенке.
Вайт замерла. В его словах прозвучало нечто большее, чем просто дежурное желание набить морду злодею. Там была глухая, собственническая ярость. Рафаэль злился не только за город — он злился за то, что произошло в доках. За ту кровь на ее предплечье.
Она медленно опустила кусок пиццы обратно в коробку и посмотрела на него в упор:
– Переживаешь за меня, черепаха?
Рафаэль поперхнулся воздухом. Его зеленые щеки мгновенно потемнели, наливаясь тяжелым, густым румянцем, который он попытался скрыть, резко отвернувшись в сторону улицы.
– С чего бы это?! – рявкнул он громче, чем следовало. – Еще чего! Просто не люблю, когда недобитые психопаты портят мне охоту! Ты полезный союзник, поняла? У тебя есть мозги и компы, а у Донни от вечной работы уже крыша едет. Вот и все!
– Конечно, – протянула Вайт с неприкрытой издевкой, но в ее голосе прозвучали странные, мягкие нотки. – Именно поэтому ты сидишь на ветру посреди ночи и кормишь меня пиццей за сорок долларов. Из чистого тактического расчета.
– Заткнись, Белли, – проворчал Раф, сжимая кулаки так, что кожаные ремни на запястьях скрипнули. – Жри свою пепперони, пока я не скинул тебя отсюда.
– Ты не скинешь.
– Уверена?
– Абсолютно, – она подалась чуть вперед, сокращая дистанцию между ними до нескольких дюймов.
Холодный ветер с Гудзона взметнул ее белые пряди, бросив одну из них прямо на пластрон Рафаэля. Мутант замер, не шевелясь. Он чувствовал ее тепло — тонкое, человеческое, такое хрупкое рядом с его бронированной мощью, но одновременно несгибаемое, как закаленная сталь. Вблизи ее разноцветные глаза казались невероятными. Фиолетовый манил темной, пьянящей глубиной, а голубой искрился вызовом.
– Ты слишком много рычишь, Рафаэль, – тихо произнесла она, впервые назвав его по полному имени. Голос ее стал бархатным, с легкой хрипотцой. – Но под этим панцирем... ты куда мягче, чем пытаешься казаться.
– Я не мягкий, – хрипло выдохнул Раф, не отводя взгляда. Его янтарные зрачки сузились, пригвождая ее к месту. – Спроси у любого уличного ублюдка в этом районе. Я ломаю кости быстрее, чем они успевают закричать.
– Ломать кости легко, – Вайт не отстранилась. Напротив, ее тонкая рука в перчатке без пальцев легла на холодный бетон парапета совсем рядом с его трехпалой лапой. Ее мизинец едва заметно коснулся его шероховатой зеленой кожи. – Куда труднее стоять между чудовищами и теми, кто не может себя защитить. Вы не герои из телевизора. Вы призраки, как и мы. Только у вас вместо серверов — катаны и саи.
Рафаэль медленно опустил взгляд на их пальцы. Прикосновение обожгло его сильнее, чем взрыв гранаты в доках. Внутри все сжалось в тугой, горячий узел. Он привык быть изгоем, уродом, монстром, от которого люди шарахались в ужасе, прячась по подворотням. Даже Эйприл и Кейси, при всей их дружбе, всегда воспринимали черепах как нечто необычное, чужеродное.
Но эта девчонка... Она смотрела на него так, словно видела насквозь. Не мутанта. Не зеленую рептилию из канализации. Воина. Мужчину. Равного.
– Почему «Призраки»? – глухо спросил он, с трудом сглатывая ком в горле.
– Потому что нас не существует, – Вайт отвела взгляд, посмотрев на далекие огни Эмпайр-стейт-билдинг. – После того, как наша семья развалилась, когда якудза сожгли мастерскую отца за долги, мы с Ребеккой поняли одну вещь: система не защитит тебя, если ты никто. Закон работает только на тех, у кого есть миллиарды. Мы ушли в тень. Алекс вытащил нас из передряги, Уилл нашел убежище, Блейк прибилась позже. Мы стали призраками. Мы берем деньги у тех, кто заслуживает быть ограбленным, и защищаем тех, у кого нет шансов. Кайто думал, что сможет подчинить нас. Сделать «Призраков» частью своей банды убийц. Я отказала ему прямо в лицо.
Она криво усмехнулась, коснувшись пальцами вспоротой ткани на рукаве:
– Вот за это Амелия так хочет вырезать мне глаза. Кайто не прощает отказов.
Рафаэль медленно, сдерживая клокочущую внутри ярость, перевернул свою ладонь и накрыл ее тонкие пальцы своими. Его лапа была огромной, горячей, с толстой огрубевшей кожей, но он сжал ее ладонь с поразительной нежностью — так, словно держал тончайшее стекло.
– Никто не тронет твои глаза, Белли, – пророкотал он, и в его голосе звенела смертоносная клятва. – Если эта каштановая дрянь еще раз приблизится к тебе на милю, я лично оторву ей руки вместе с ее ножами.
Вайт вздрогнула от неожиданного тепла его руки, но не отняла пальцев. Напротив, она слегка сжала его широкую ладонь в ответ, чувствуя исходящую от него первобытную, надежную силу.
– Я умею за себя постоять, громила.
– Знаю, – Раф позволил себе короткую, открытую улыбку, обнажившую крепкие зубы. – Но теперь тебе не придется делать это в одиночку.
Воздух между ними словно наэлектризовался. Расстояние таяло само собой; Вайт чувствовала запах озона, горячего железа и дождя, исходивший от него. Ее взгляд скользнул к его губам — жестким, непривычной формы, но странно притягательным. Рафаэль подался чуть ближе, его дыхание опалило ее щеку...
В этот момент тонкий, высокий писк разорвал тишину крыши.
Звук шел не от коммуникатора. Он раздался откуда-то сверху, из темноты над водонапорной башней.
– Ложись! – рявкнул Рафаэль.
Его реакция была мгновенной, животной. Не раздумывая ни секунды, он сгреб Вайт в охапку, прижимая ее хрупкое тело к своему пластрону, и с силой завалился назад, перекатываясь за массивную деревянную опору башни.
В ту же секунду место, где они только что сидели, разорвало снопом ослепительных искр.
Тяжелая крупнокалиберная пуля разнесла бетонный парапет в крошево, швырнув коробку с остатками пиццы в пустоту. Следом раздался сухой, стрекочущий звук винтов малогабаритного дрона.
Вайт резко вывернулась из-под Рафаэля, ее пистолеты оказались в руках быстрее, чем осела каменная пыль.
– Снайперский дрон «Теней»! – крикнула она, вжимаясь спиной в деревянные доски башни. – Модель «Гадюка-4»! У него тепловизор и спаренный пулемет!
– Какого черта он здесь делает?! – взревел Раф, выхватывая саи. Его янтарные глаза пылали бешеной яростью — не столько от внезапного нападения, сколько от того, ЧТО именно эта чертова летающая консервная банка только что прервала.
– Они отследили сигнал чипа! – Вайт быстро глянула на экран наручного терминала. – Нет, не чипа... Они взломали городскую ретрансляционную вышку два квартала назад! Они сканировали сектор на предмет радиовсплесков!
Дрон вынырнул из темноты, зависнув в двадцати футах над настилом. Его четыре винта хищно выли, а под круглым матовым брюхом мерцал багровый глаз лазерного целеуказателя. Красный луч метнулся по крыше, нащупывая силуэт Вайт.
– Сдохни, железка! – Рафаэль вскочил на ноги, одним мощным движением метнув правый сай точно в центральный винт аппарата.
Клинок со свистом рассек воздух, пробив пластиковый кожух. Дрон дернулся, посыпались искры, но автономная система стабилизации выровняла машину. Пулеметная турель под брюхом начала с жужжанием разворачиваться в сторону безоружной черепахи.
– Раф, вниз! – крикнула Вайт.
Она не стала прятаться. Выскочив из-за балки, девушка взметнула оба ствола в сине-черной оправе.
Два выстрела слились в один оглушительный раскат. Вайт не целилась в броню — она знала архитектуру этих дронов до последнего винтика. Первая пуля пробила оптический блок наведения, ослепив процессор, вторая вошла точно в стык аккумуляторного отсека.
Раздался короткий хлопок, дрон вспыхнул ослепительным синим пламенем и, кувыркаясь в воздухе, рухнул на настил прямо к ногам Рафаэля.
Мутант не стал церемониться: с глухим рыком он опустил тяжелую пятку прямо на горящие обломки, превращая высокотехнологичную машину в лепешку из искрящих микросхем и рваного пластика.
Затем он нагнулся, выдернул свой сай из остатков винта и стряхнул с лезвия маслянистую гарь.
– Ненавижу роботов, – прорычал Раф, тяжело дыша и оглядывая темное небо. – Их развелось в этом городе больше, чем тараканов.
Вайт опустила пистолеты, щелкнув предохранителями. Ее белые волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась под тонкой курткой, но на лице снова застыла маска холодного профессионала.
Она подошла к обломкам, присела на корточки и кончиком ножа подцепила уцелевший модуль памяти с маркировкой «Теней».
– Это была не просто разведка, – тихо произнесла она, глядя на мигающий диод на плате. – Дрон передавал телеметрию в реальном времени. Кайто знает, что мы были здесь. И он знает, что мы вместе.
Рафаэль подошел ближе, нависая над ней грозной скалой. Его дыхание постепенно выравнивалось, но в глазах все еще плясали опасные золотые искры.
– Пусть знает, – глухо бросил он, протягивая ей лапу, чтобы помочь подняться. – Теперь ему придется оглядываться в два раза чаще.
Вайт посмотрела на его широкую зеленую ладонь. Секунду помедлив, она вложила свои пальцы в его руку, позволяя легко рывком поставить себя на ноги.
Они снова оказались в опасной близости. Слишком близко для простых союзников. Слишком близко для тех, кто познакомился всего несколько часов назад под дулами пистолетов.
– Нам нужно возвращаться, – тихо сказала Вайт, но руку не отняла. – Донателло должен проанализировать этот модуль. Если мы вскроем протоколы передачи данных «Гадюки», мы сможем выйти на главный командный сервер Кайто до того, как он передислоцирует свои силы.
– Донни сделает это за полчаса, – кивнул Раф, глядя прямо в ее разноцветные глаза. Его голос снова стал низким, вибрирующим. – А потом мы пойдем за ними. Вместе.
– Вместе, – эхом отозвалась она.
На востоке над бетонными громадами Манхэттена занималась первая, бледная полоса рассвета. Холодный утренний ветер разгонял остатки туч, заливая крыши мутным пепельным светом.
Рафаэль медленно разжал пальцы, отпуская ее руку, словно делал это через силу. Он отступил на шаг к пожарной лестнице, закинув саи за пояс.
– Эй, Белли.
Вайт обернулась на краю настила, накинув капюшон куртки:
– Что?
Рафаэль криво усмехнулся своей фирменной, наглой ухмылкой, в которой теперь читалось нечто бесконечно теплое:
– Ты так и не доела свой кусок. Ты все еще должна мне пиццу.
Вайт покачала головой, и на ее губах расцвела редкая, искренняя улыбка, преобразившая ее строгое лицо:
– Сначала прикончим «Теней», громила. А потом я позволю тебе угостить меня еще раз.
Она развернулась и легкой, скользящей тенью сорвалась с крыши, исчезая в лабиринте пожарных лестниц и утреннего тумана.
Рафаэль стоял на парапете еще несколько минут, глядя туда, где растаял ее белый силуэт с синими прядями. Он глубоко вдохнул влажный воздух, пахнущий озоном, порохом и мятой, потер ноющий пластрон там, где всего мгновение назад билось ее сердце, и тихо хмыкнул себе под нос:
– Договорились, Белоснежка. Только попробуй не выжить.
С этими словами красный ниндзя бесшумно шагнул в темную пасть вентиляционной шахты, унося с собой в подземный мир тепло тонких человеческих пальцев и пьянящее предвкушение настоящей войны.