Судьба
Вкус настоящего тепла
Воздух в моем кабинете казался застывшим, словно время внутри этих стен текло медленнее, чем в остальном мире. Панорамные окна отражали огни ночного Сеула — бескрайний океан неоновых вывесок, автострад и небоскребов, который я когда-то поклялся защищать любой ценой. Но прямо сейчас этот огромный город казался мне чужим и бесконечно далеким.
Я подошел к массивному столу из темного дуба. В самом центре, среди кип документов с грифами секретности и отчетов об активности разломов, стоял аккуратный ланч-бокс с подогревом, завернутый в плотную темно-синюю ткань.
Рядом лежала короткая записка, написанная четким, летящим почерком: *«Босс, если вы снова проигнорируете ужин, я завтра же подпишу все запросы на интервью от японских таблоидов. Поешьте. Там говяжьи ребрышки в остро-сладком соусе и суп из морских водорослей. Еще горячее. А.»*
Я провел подушечкой пальца по ровным строчкам, и в груди шевельнулось незнакомое, щемящее чувство.
Сколько раз за эти два года подобные записки ложились на мой стол? Десятки? Сотни? Я всегда воспринимал их как само собой разумеющееся — как работу исключительно исполнительного, педантичного сотрудника. Но теперь, когда я собственными ушами услышал слова Алекса на холодной террасе, каждая буква казалась наполненной скрытым смыслом. Он готовил это сам. Не заказывал в премиальных ресторанах, не спускал задачу курьерам — вставал ни свет ни заря, выбирал мясо, часами томил бульон, зная, что после долгого использования маны Теневого Монарха моему телу требуется плотная, богатая белком пища.
Развязав ткань, я открыл крышку. Густой, невероятно аппетитный пар с ароматом чеснока, кунжутного масла и карамелизованного мяса мгновенно заполнил пространство вокруг стола. Желудок отозвался требовательным урчанием.
Взяв палочки, я отправил в рот первый кусочек ребрышка. Мясо было настолько нежным, что буквально таяло на языке, а острота соуса идеально балансировала со сладостью грушевого маринада — в точности так, как делала мама в те далекие годы, когда наша семья еще собиралась за одним столом в крошечной квартире на окраине.
Я прикрыл глаза, медленно пережевывая. Это была не просто еда. Это было овеществленное тепло, о котором я так отчаянно тосковал, будучи запертым в статусе полубога.
Бесшумный щелчок электронного замка заставил меня поднять взгляд.
Дверь приоткрылась, и в кабинет уверенно скользнул Алекс. Он уже снял строгий форменный пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты, обнажая точеные ключицы и полоску бледной, гладкой кожи. Рукава были закатаны до локтей, демонстрируя рельефные предплечья с проступающими венами — результат регулярных тренировок в гильдейском спортзале. В левом ухе неярким серебром блеснула серьга-кольцо.
Он держал в руках тонкую папку с документами, но стоило ему увидеть меня с палочками в руках, как на его породистом, холеном лице мелькнуло неподдельное удивление, мгновенно сменившееся облегчением. Небесно-голубые глаза потеплели.
– Ого, – хмыкнул Алекс, грациозно закрывая за собой дверь плечом. – Глазам своим не верю. Теневой Монарх снизошел до бренной земной пищи без трех напоминаний и личных угроз. Неужели в подземельях наступил конец света?
Я замер, не опуская палочек, и принялся разглядывать его так, словно видел впервые в жизни.
Сто восемьдесят пять сантиметров роста. Узкая, почти девичья талия, подчеркнутая строгим ремнем, плавный изгиб сильных бедер и широкие, правильной формы плечи. Взъерошенные темные пряди мягко падали на лоб, контрастируя с коротко выбритыми висками. Пухлые, естественного розоватого оттенка губы были слегка приоткрыты, а во взгляде читалась та особая, непоколебимая уверенность, которая когда-то заставила меня нанять его среди сотен других кандидатов.
*«В моем вкусе»*, – эхом отозвались в памяти его слова, сказанные Джинхо.
От этой мысли внизу живота внезапно потянуло тяжелым, тягучим жаром. Я медленно опустил палочки на край контейнера.
– Ты недооцениваешь мой аппетит, Алекс, – негромко произнес я. Мой голос прозвучал чуть глубже обычного, с легким рокотом, от которого тени под столом едва заметно всколыхнулись.
Секретарь подошел ближе, положил папку на край стола и оперся бедром о полированное дерево, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от меня. От него тонко пахло дорогим табаком, перечной мятой и тем самым бергамотом, который я почувствовал на террасе. Ни капли страха. Ни малейшей дрожи, свойственной даже охотникам ранга «А», когда они оказывались наедине со мной.
– Я недооцениваю лишь ваше упрямство, Сон Джинву, – парировал он, скрестив руки на груди. В его тоне не было дерзости, лишь мягкая, привычная нам обоим ирония. – Как мясо? Не пересушил? Я добавил немного больше имбиря, чтобы восстановить циркуляцию маны.
– Идеально, – ответил я, не отводя от него глаз. – Как и всегда. Ты ведь сам это готовишь?
Алекс на долю секунды опешил. Его длинные ресницы дрогнули, но он быстро вернул себе невозмутимый вид, хотя кончики его ушей предательски порозовели.
– Ну… Шеф-повар из меня средний, но оставлять вас на милость полуфабрикатов из комбини я посчитал служебным преступлением. Вы лицо нашей гильдии. Если вы рухнете в голодный обморок на глазах у репортеров, Джинхо снимет с меня три шкуры.
– Джинхо тут ни при чем, – перебил я его тихо, но веско. – И гильдия тоже.
Алекс нахмурился, вглядываясь в мое лицо. Его лазурные глаза на миг потемнели, словно грозовое море, улавливая перемену в моем настроении. При всей своей внешней легкости он обладал поразительной интуицией.
– Что-то случилось во время вечернего рейда? – его голос мгновенно потерял насмешливый тон, наполнившись искренней, неподдельной тревогой. Он невольно подался вперед, сокращая дистанцию между нами. – Вы бледнее обычного. Магическое истощение? Я могу вызвать целителей или…
– Я в порядке, – я покачал головой, невольно любуясь тем, как искренне он переживает. Не о престиже «Аджин», не о сорванных контрактах — обо мне. – Просто… задумался. Скажи мне кое-что.
– Всё, что угодно, босс.
– Почему ты остался?
Алекс моргнул, явно сбитый с толку внезапным вопросом.
– В каком смысле?
– До тебя здесь сменилось четверо секретарей, – я откинулся на спинку кресла, скользя взглядом по его фигуре, задерживаясь на тонких запястьях и плавной линии шеи. – Они умоляли об отставке, заикались в моем присутствии, а один даже упал в обморок, когда я случайно высвободил крупицу ауры. Они видели во мне монстра. Бедствие, которое чудом удерживают на поводке. Ты работаешь со мной два года. Терпишь мой ненормированный график, мои тени, мои перепады настроения. Зачем тебе это? Только ради высокой зарплаты?
Воздух между нами словно наэлектризовался. Алекс замер. Я видел, как в его глазах пронеслось сомнение, как он судорожно подбирал правильные слова, пытаясь остаться в рамках профессиональной этики. Но я не собирался давать ему возможности скрыться за дежурными фразами.
– Деньги — приятный бонус, не скрою, – наконец заговорил он. Его голос звучал тише, бархатистее, словно он сбросил привычную броню. – Но если бы дело было только в них, я бы ушел через месяц. Никакие воны не окупят седые волосы от ваших прыжков в разломы S-ранга в одиночку.
– Тогда почему?
Алекс вздохнул, и его пухлые губы тронула грустная, обезоруживающе теплая улыбка.
– Потому что под этой непробиваемой броней спасителя человечества вы чертовски одиноки, босс. Мир видит абсолютную силу. Все эти министры, спонсоры, толпы фанатов на улицах… Они видят щит, за которым можно спрятаться. Оружие, которое решит их проблемы. Но никто из них ни разу не подумал о том, каково это — каждую секунду держать на своих плечах вес целой планеты.
Он сделал полшага вперед, оказавшись почти вплотную к моему креслу. От него исходило живое человеческое тепло, столь контрастирующее с могильным холодом моего теневого царства.
– Вы заслуживаете того, чтобы о вас кто-то заботился, – тихо закончил он, глядя мне прямо в глаза, не отводя взгляда. – Не о Теневом Монархе. О Сон Джинву. Вот и всё.
Внутри меня что-то окончательно сломалось. Та стена отчуждения, которую я возводил годами, рухнула в одно мгновение, обратившись в пыль. Этот парень, стоящий передо мной, видел меня насквозь. Видел то, что моя собственная невеста упорно отказывалась замечать.
И в этот самый момент тишину кабинета разорвал резкий, пронзительный звук телефонного звонка.
Магия момента развеялась, словно утренний туман. Я с трудом подавил глухое раздражение, готовое вырваться наружу волной черного пламени. Тени под ногами глухо зарычали в унисон моему настроению, но я мысленным приказом заставил их замолчать.
На экране смартфона высветилось безупречное, отретушированное фото Ча Хэ Ин.
Алекс мгновенно отстранился, его лицо снова приняло маску идеального, бесстрастного профессионализма, но я успел заметить, как в уголках его губ залегла горькая складка, а плечи напряглись. Он опустил глаза в пол, собираясь сделать шаг назад, чтобы дать мне уединиться.
– Стой на месте, – приказал я негромко.
Алекс замер, удивленно вскинув брови.
Я нажал кнопку ответа и включил громкую связь, положив телефон прямо перед собой на стол.
– Джинву, наконец-то! – Голос Хэ Ин ворвался в кабинет без малейшего намека на приветствие. Он звучал звонко, резко и требовательно. – Почему ты не отвечал? Я звоню уже в третий раз! Ты видел график на завтра, который прислало агентство?
Я молчал, буравя взглядом светящийся экран. Алекс затаил дыхание, не двигаясь.
– Молчишь? Прекрасно, тогда слушай, – продолжала она с явным раздражением в тоне. – В десять утра у нас парная фотосессия для обложки «Vogue Korea». Стилисты уже подобрали тебе костюм от Gucci, я проследила, чтобы цвета гармонировали с моим платьем. После этого — благотворительный бранч с мэром Сеула. Никаких опозданий, Джинву! Ты должен выглядеть безупречно. В прошлый раз на приеме у тебя был такой вид, будто ты спать хотел прямо за столом, в прессе пошли отвратительные слухи о том, что у нас проблемы!
Она говорила без остановки, слова сыпались из динамика, словно град. Ни слова о том, как прошел мой рейд. Ни слова о том, жив ли я вообще.
– Хэ Ин, – холодно произнес я, перебивая ее поток указаний.
– Что? Только не говори, что у тебя снова дела в гильдии! Я уже подтвердила наше присутствие перед всеми крупными изданиями! Если ты не придешь, мой рейтинг упадет, а пиар-кампания нашего обручения пойдет прахом…
– Хэ Ин, – повторил я, и на этот раз в моем голосе прозвучала та леденящая потусторонняя мощь, от которой температура в комнате ощутимо упала. Бумаги на краю стола зашелестели от легкого дуновения магического давления.
На том конце провода повисла растерянная тишина. Она редко слышала от меня подобные интонации. Обычно я просто молча соглашался, чтобы избежать бессмысленных скандалов.
– Ты спросила, ел ли я сегодня? – мой тон был спокоен, обманчиво мягок, как лезвие кинжала в бархатных ножнах. – Ты спросила, спал ли я за последние трое суток хотя бы пару часов?
– Что?.. – в ее голосе прорезалось искреннее недоумение. – Джинву, о чем ты вообще? Ты же охотник национального уровня! Твое тело не знает усталости, ты сильнейший человек в мире! Какая разница, спал ты или нет? Завтра важнейший день для нашего имиджа!
– Сильнейший человек в мире, – повторил я с тихой, горькой усмешкой. – Но все-таки человек, Хэ Ин. Жаль, что ты так и не смогла этого понять.
– Прекрати нести чушь! – ее голос сорвался на визг, выдавая раздражение от потери контроля. – У нас через три месяца свадьба! Вся страна ждет этого союза! Мы должны быть идеальной парой на публике, понимаешь ты это или нет?!
– Никакой свадьбы не будет.
Слова упали тяжело, бесповоротно, словно крышка гроба.
В кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как гудит процессор моего компьютера. Алекс рядом со мной резко вскинул голову, его голубые глаза расширились до предела, на лице застыл абсолютный, чистый шок.
– Что ты… Что ты только что сказал?! – задохнулась от ярости Хэ Ин.
– Помолвка расторгнута, – отчеканил я каждое слово, глядя на экран. – Наше агентство завтра утром выпустит официальный релиз. Все совместные контракты будут аннулированы, неустойки моя гильдия возьмет на себя. Можешь сказать прессе всё, что сочтешь нужным для спасения своего драгоценного рейтинга. Мне все равно.
– Джинву, ты с ума сошел?! Ты не посмеешь! Я отдала тебе два года жизни! Кем ты себя возомнил?! Ты думаешь, кто-то еще сможет терпеть твоих чудовищ рядом?! Да кому ты нужен, кроме…
Я не стал дослушивать. Палец коснулся экрана, прерывая вызов. Затем одним движением я внес номер бывшей невесты в черный список и отбросил телефон на дальний край стола.
Тяжелое молчание заполнило пространство. Я медленно выдохнул. В груди впервые за долгие месяцы стало легко. Словно невидимые кандалы, стягивавшие ребра, лопнули, даруя долгожданную свободу.
Я поднял взгляд на Алекса.
Мой секретарь стоял ни жив ни мертв, прижав руку к губам. Его небесно-голубые глаза лихорадочно блестели, дыхание сбилось, а фарфоровая кожа щек покрылась ярким, смущенным румянцем.
– Босс… – выдохнул он хрипло, явно не веря собственным ушам. – Вы… Вы только что…
– Разорвал помолвку, – спокойно подтвердил я, поднимаясь из кресла во весь свой немалый рост.
Мои сто девяносто два сантиметра возвышались над ним, заставляя Алекса слегка запрокинуть голову. Я сделал неторопливый шаг вперед, сокращая разделявшее нас расстояние до минимума. Моя тень накрыла его фигуру, но он не отступил ни на миллиметр. Только пульс на его тонкой шее забился чаще, выдавая бурю, бушевавшую внутри.
– Она была права лишь в одном, – произнес я, не сводя взгляда с его пухлых, слегка приоткрытых губ. – Я действительно монстр для этого мира. Моя сила пугает людей, отталкивает их, заставляет дрожать от ужаса.
Я протянул руку и медленно, давая ему время отстраниться, коснулся кончиками пальцев его щеки. Кожа Алекса оказалась невероятно мягкой и горячей. Он мелко вздрогнул от моего прикосновения, но вместо того, чтобы отшатнуться, неосознанно подался навстречу моей ладони, прикрыв глаза.
– Но ты не боишься, – тихо продолжил я, чувствуя, как внутри разливается пьянящее, первобытное торжество. – Ты варишь мне суп. Ты ругаешь меня за переработки. Ты видишь во мне человека, Алекс.
Секретарь распахнул глаза. В их лазурной глубине больше не было маски безупречного помощника. Там плескалось неприкрытое, голодное, долго сдерживаемое чувство, от которого перехватывало дыхание.
– Вы слышали, – не вопрос, утверждение сорвалось с его губ. Догадка обожгла его, заставляя румянец стать еще ярче. – На террасе. Наш разговор с Джинхо… Вы слышали всё.
– Каждое слово, – не стал отрицать я, скользнув большим пальцем по линии его скулы к нижней губе, слегка очерчивая ее контур.
Алекс судорожно сглотнул, его веки затрепетали.
– И про то, что она ледяная кукла? – шепотом спросил он, и в его голосе прорезалась та самая дерзкая, насмешливая нотка, которая так сводила меня с ума.
– И про это.
– И про то… что вы в моем вкусе?
Я усмехнулся — низко, глубоко, чувствуя, как в глазах вспыхивают синие искры пробужденной маны. Моя вторая рука легла ему на талию, властно и уверенно притягивая его ближе к себе, пока между нашими телами не осталось свободного пространства. Атлетическое тело Алекса идеально вписалось в мои объятия.
– Особенно про это, – выдохнул я ему в самые губы, ощущая его прерывистое дыхание на своей коже. – И знаешь что, Алекс?
– Что, босс? – его голос сорвался на полушепот, пальцы нерешительно легли мне на грудь, прямо над яростно бьющимся сердцем.
– Твой вкус безупречен.
Я сократил последние миллиметры, накрывая его губы своими, стирая остатки прошлого и открывая дверь в совершенно новый, неизведанный мир, где наконец-то было настоящее тепло.