Судьба
Огонь за фарфоровой маской
Последний кусочек нежнейшей говядины растаял на языке, оставив после себя теплое, пряное послевкусие. Я аккуратно закрыл крышку пустого ланч-бокса и перевязал его синей лентой, поймав себя на мысли, что никогда в жизни не ел ничего вкуснее.
И это приготовил он.
Я откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая закрытую дверь, за которой несколько минут назад скрылся мой секретарь. Алекс ушел готовить экстренное заявление для прессы о расторжении помолвки, оставив меня наедине с собственными мыслями. И эти мысли жгли сильнее адского пламени.
Два года. Этот парень находился рядом со мной каждый божий день на протяжении двух лет. Он знал точное расписание моих приемов, помнил, сколько ложек сахара класть в мой чай после истощения маны, мгновенно сглаживал любые конфликты с Ассоциацией и министерством. Он знал обо мне всё — даже то, о чем я сам предпочитал молчать.
А что знал о нем я?
Ничего. Абсолютно ничего, кроме сухого резюме, лежавшего где-то в недрах архивного сервера гильдии «Аджин». Я привык повелевать сотнями тысяч бессмертных теней, привык читать намерения сильнейших монархов вселенной, но оказался слеп к человеку, который всё это время оберегал мой тыл.
– Берил, – негромко позвал я, едва заметно шевельнув пальцами.
Тьма в углу кабинета сгустилась, взвихрилась черным туманом, и передо мной преклонил колено бывший король муравьев. Его фиолетовые фасеточные глаза преданно мерцали в полумраке.
– Слушаю, мой Король! – пророкотал он, склонив жуткую голову к самому полу.
– Отправь разведчиков из теневых следопытов. Мне нужна вся правда о Ча Хэ Ин. Все ее тайные встречи, финансовые отчеты, записи тренировок, разговоры с подругами и агентами. Поднимите всё: от ее реального состояния маны до записей с закрытых камер тренировочных залов. Никакой пощады к ее личному пространству.
– Будет исполнено сию же секунду, владыка! – прошипел Берил и мгновенно растворился во тьме, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Информация потекла ко мне уже на следующее утро. И с каждым новым донесением отвращение, копившееся внутри, становилось всё острее.
Алекс оказался чертовски, убийственно прав в каждом своем слове.
Тени принесли видеозаписи с закрытого полигона Ассоциации, датированные прошлой неделей. На них гордость нации, непобедимая Охотница S-ранга Ча Хэ Ин, не смогла продержаться и пяти минут против тренировочного манекена высшего уровня. Ее руки заметно дрожали, пальцы соскальзывали с рукояти меча, движения были вялыми, лишенными прежней молниеносной резкости. Ее мана застоялась, превратившись из бурлящего горного потока в мутное болото. Она месяцами пропускала базовые тренировки ради бесконечных примерок нарядов, съемок в реалити-шоу и светских раутов. Ее карьера охотника de facto закончилась, а ее имя оставалось брендом лишь благодаря пиарщикам и статусу «невесты Теневого Монарха».
Хуже того: тени перехватили ее телефонные разговоры. Она брала баснословные взятки от рекламных агентств за гарантию того, что «Аджин» будет заключать с ними эксклюзивные контракты, нагло прикрываясь моим именем. А ее слова о детях… Стенограмма беседы с личным косметологом подтвердила всё до единого слога: Хэ Ин брезгливо называла материнство «уделом плебеек», заявив, что не позволит «растянуть свою талию какому-то визжащему куску мяса», и при малейшей угрозе беременности сделает аборт в швейцарской клинике.
Когда я сжег последнюю папку черным пламенем, на душе не осталось ничего, кроме ледяного презрения. Я стер ее из своей жизни одним щелчком пальцев, наложив строжайший запрет на ее появление на этажах руководства гильдии.
А затем начались две недели, которые перевернули мой мир с ног на голову.
Две недели я неотрывно наблюдал за Алексом.
Сначала это было лишь любопытство — попытка восполнить чудовищный пробел и узнать, кто же на самом деле этот парень с ангельским лицом и стальным стержнем внутри. Я запросил его полное досье по защищенным военным каналам и начал подмечать каждую мелочь в его поведении.
Картина собиралась по крупицам, и каждая деталь притягивала меня всё сильнее.
Оказалось, Алекс был круглым сиротой. Его родители погибли во время первого прорыва врат в Сеуле, когда он был еще подростком. Родственников не осталось, мальчишку помотало по приютам, а в восемнадцать лет он уехал по программе репатриации материнской линии и добровольно отслужил срочную службу в элитных подразделениях сухопутных войск России. Именно там, в жестких условиях армейской дисциплины, он приобрел эту феноменальную выдержку, смертоносную реакцию и умение оставаться абсолютно спокойным под любым давлением. Магического дара у него почти не было — слабенький Е-ранг, дававший лишь легкое ускорение рефлексов, но его тело было вышколено лучше, чем у половины чванливых штурмовиков А-ранга.
Дома, в небольшой, но безупречно чистой квартире неподалеку от гильдии, его ждал огромный, пушистый одноухий кот рыжего окраса, которого Алекс когда-то подобрал на улице с перебитой лапой.
А еще мой секретарь обожал поесть. Несмотря на свою модельную внешность и поразительно тонкую талию, он обладал зверским аппетитом. В обеденный перерыв он с удовольствием поглощал огромные порции домашнего рагу, обожал свежие сочные персики, от которых исходил дурманящий сладкий аромат, и тайно прятал в ящике своего рабочего стола пакетики с мармеладом и плитками горького шоколада с морской солью.
По вечерам, когда в офисе гас свет, а я задерживался за картами подземелий, Алекс надевал старые проводные наушники и, перебирая бумаги, тихонько покачивал головой в такт музыке. Мой обостренный слух без труда улавливал доносившиеся из амбушюр ритмы нестареющих хитов Майкла Джексона. Он двигался невероятно плавно, с природной, дикой кошачьей грацией, словно танцевал даже тогда, когда просто относил папку к стеллажу.
И чем дольше я наблюдал за ним, тем сильнее меня затягивало в этот омут.
Мое внимание стало почти навязчивым. Я ловил себя на том, что во время планерок смотрю не на графики рейдов, а на его пухлые, чувственные губы. На то, как он задумчиво закусывает нижнюю губу белоснежными зубами, когда находит ошибку в финансовых сметах. На то, как на его гладкой, фарфоровой шее бьется жилка.
А его фигура… Черт возьми, строгие европейские брюки сидели на нем так, словно их отливали по форме его тела. Они безупречно облегали крепкие, сильные бедра и округлые, упругие ягодицы, заставляя кровь в моих жилах закипать темным, тяжелым жаром. Я, сильнейший человек планеты, владыка миллиардной армии теней, сидел за своим дубовым столом и сходил с ума от желания сжать эту узкую талию руками, прижать его к стене и выцеловывать каждый сантиметр этой бледной кожи.
Это было совершенно новое, первобытное чувство, которого я никогда не испытывал прежде.
Вся моя прошлая интимная жизнь с Ча Хэ Ин теперь казалась мне чудовищным, пустым фарсом. Тот редкий, сухой секс, который случался между нами раз в пару месяцев, был насквозь фальшивым. Хэ Ин вечно выставляла кучу условий: не помять ее сложную прическу, не оставлять следов на шее перед съемками, выключить верхний свет. Она лежала под моим телом холодной, неподвижной куклой, сжав зубы и терпеливо ожидая, пока всё закончится, боясь проявить хоть каплю настоящей страсти. В последние полгода я и вовсе не мог к ней прикоснуться — тело наотрез отказывалось реагировать на эту ледяную статую. У меня попросту не вставал на нее.
Алекс же… Алекс был во сто крат красивее, живее и желаннее. В нем пульсировала настоящая, огненная жизнь. От одного звука его бархатного смешка внизу живота разгорался пожар.
И развязка наступила в пятницу, в начале третьего часа пополудни.
Я возвращался с подземного полигона гильдии на верхний этаж. Бесшумно выйдя из лифта в приемную, я уже собирался окликнуть секретаря, как вдруг замер в тени декоративной колонны.
Перед рабочим столом Алекса стояла Ча Хэ Ин.
Она выглядела взвинченной, растрепанной и откровенно жалкой. Дорогущее дизайнерское пальто сидело криво, на лице сквозь плотный слой пудры проступали серые тени бессонницы, а в глазах полыхала безумная, ядовитая злоба. Пресса уже неделю смаковала новость о расторжении помолвки, ее рекламные контракты рушились один за другим, а Ассоциация временно заморозила ее лицензию из-за проваленных тестов на полигоне.
Она смотрела на Алекса. И в этом взгляде было столько неприкрытой, черной женской зависти, что даже воздух в приемной казался отравленным.
Алекс был великолепен. В темно-серой рубашке, идеально подчеркивающей рельеф груди и плеч, со своей неизменной серебряной серьгой, он сидел за столом абсолютно невозмутимо, с легкой снисходительной полуулыбкой листая документы. Рядом с ним стоял высокий бумажный стаканчик с обжигающим американо, который он только что принес из кофейни.
– Ты, мелкая прислуга… – прошипела Хэ Ин, ее голос дрожал от ненависти. – Это ведь ты всё подстроил? Ты напел Джинву про мои дела? Ты влез между нами, смазливая подстилка!
Алекс даже бровью не повел. Он неторопливо перевернул страницу отчета и спокойно произнес, не глядя на нее:
– Госпожа Ча, ваш пропуск аннулирован. Служба безопасности уже поднимается. Советую вам покинуть здание самостоятельно, пока вас не вышвырнули на глазах у журналистов, дежурящих у входа.
– Закрой пасть! – взвизгнула она, окончательно теряя человеческий облик. – Кем ты себя возомнил, ублюдок?! Безродная сирота, подобрали из канавы, а строишь из себя важную персону! Твоя сдохшая мамаша была обычной портовой шлюхой, а папаша — трусливым ничтожеством, раз оставили такого урода на помойке!
Я почувствовал, как во мне мгновенно взвилась ярость Монарха Теней. Пространство вокруг меня задрожало, гравитация в коридоре начала сминаться, готовая расплющить бывшую невесту о мраморный пол…
Но вмешаться я не успел.
Хэ Ин в истерическом припадке схватила со стола стакан с кипящим кофе и с диким оскалом замахнулась, чтобы плеснуть обжигающую жидкость прямо в лицо Алексу, одновременно попытавшись влепить ему пощечину второй рукой, усиленной магией.
То, что произошло дальше, заняло меньше секунды.
Е-ранг? Плевать. Армейские рефлексы спецназа сработали безупречно.
Алекс даже не вскрикнул. Его тело сместилось с траектории удара с грацией матерого хищника. Левой рукой он намертво, словно стальными тисками, перехватил ее запястье со стаканом, выкручивая его наружу так, что пальцы Хэ Ин рефлекторно разжались, но кофе не пролилось — Алекс ловко перехватил стаканчик в воздухе.
А в следующее мгновение его правая ладонь сомкнулась на тонком горле Охотницы S-ранга.
Раздался глухой хрип. Алекс поднялся из-за стола и одним плавным, сокрушительным движением оторвал взрослую женщину от пола, удерживая ее за шею на вытянутой руке.
Лицо моего секретаря изменилось до неузнаваемости. Фарфоровая маска вежливого помощника слетела, обнажив хищный, беспощадный оскал истинного бойца. Его небесно-голубые глаза горели темным, смертоносным огнем, в котором не было ни капли жалости.
Хэ Ин беспомощно забила ногами в воздухе, вцепившись ногтями в его железное запястье, но не смогла сдвинуть его руку даже на миллиметр. Воздух с присвистом вырывался из ее передавленной трахеи.
– Ча Хэ Ин, – произнес Алекс. Его голос был тихим, ровным и пугающе ледяным. – Я долго терпел твои высокомерные выходки. Терпел твои истерики, твое неуважение к гильдии и твою глупость.
Он сжал пальцы чуть сильнее, заставляя ее лицо побагроветь.
– Но ты посмела оскорбить память моих родителей. Назвала шлюхой женщину, которая закрыла меня своим телом от когтей монстра, и назвала ничтожеством отца, который погиб, вытаскивая раненых из-под завалов.
Алекс слегка наклонил голову, глядя в ее расширенные от ужаса зрачки с неприкрытым омерзением.
– Ты — пустая, бездарная кукла. Мне плевать, если Джинву уволит меня за это к чертовой матери. Оскорбления в адрес родителей, которые подарили мне жизнь и научили оставаться человеком, я не прощаю никому.
Прежде чем она успела издать хотя бы звук, Алекс с чудовищной силой впечатал ее лицом в твердый мраморный пол.
*Хруст!*
Звук ломающейся челюсти прозвучал в тишине приемной четко и сухо. Хэ Ин захлебнулась собственной кровью и истошным, сдавленным воем, прижимая ладони к разбитому лицу.
Но на этом Алекс не остановился.
Он стоял над ней во весь свой рост — высокий, смертоносно красивый, дышащий ровно и глубоко. Медленно сняв пластиковую крышку со стаканчика, он без малейшего колебания наклонил его, выливая густой, дымящийся темный кофе прямо на ее светлые, тщательно уложенные волосы и спину ее брендового пальто.
Горячая жидкость обожгла кожу, заставив бывшую S-ранговую охотницу скорчиться на полу грязным, жалким комком.
– Это тебе за твои дешевые понты, – бросил Алекс, брезгливо бросив пустой стаканчик прямо на нее. – Убирайся.
Он тяжело выдохнул, поправил манжеты рубашки и машинально провел рукой по взъерошенным волосам. В его взгляде мелькнула тень усталости и легкой горечи — он действительно верил, что эта выходка стоила ему карьеры.
Я медленно шагнул вперед, выходя из тени колонны. Звук моих шагов по мрамору эхом разорвал повисшую тишину.
Алекс мгновенно вскинул голову. Увидев меня, он замер. На его лице отразилась целая гамма эмоций: шок, понимание того, что я видел всё от начала до конца, и глухая, гордая покорность судьбе. Он не стал оправдываться. Лишь выпрямил спину, расправил широкие плечи и посмотрел мне прямо в глаза, готовый принять любое наказание.
На полу Хэ Ин, размазывая по лицу кровь и кофе, с трудом повернулась ко мне, мыча от дикой боли:
– Джин… ву… Он… этот урод сломал мне… убей его…
Я даже не взглянул на нее. Мои глаза были прикованы исключительно к Алексу.
К его вздымающейся груди. К опасным искрам в лазурных глазах. К его сбитым костяшкам пальцев. Боже, как же он был великолепен в этой первобытной ярости. Тот огонь, который он так долго прятал за безупречными костюмами и ланч-боксами с супом, вырвался наружу, и от этого пламени у меня перехватило дыхание.
Я перешагнул через скулящую на полу Хэ Ин, словно через мешок с мусором, даже не удостоив ее взглядом.
– Охрана, – бросил я в пространство, не оборачиваясь.
Двое охотников службы безопасности, только что выскочившие из лифта, мгновенно вытянулись в струнку, бледнея при виде разбитой бывшей невесты.
– Вышвырните этот мусор на улицу, – холодно приказал я. – Если она еще раз появится в радиусе ста метров от здания гильдии — сломайте ей ноги. Я лично улажу вопросы с Ассоциацией.
– Да, сэр! – испуганно гаркнули охранники, подхватывая завывающую от боли Хэ Ин под руки и спешно уволакивая ее к служебному выходу.
Двери лифта закрылись. В приемной снова стало тихо.
Я подошел вплотную к столу. Алекс стоял неподвижно, его небесно-голубые глаза напряженно вглядывались в мое лицо, пытаясь разгадать мои мысли. Пухлые губы были плотно сжаты, на щеках горел лихорадочный румянец.
– Босс… – негромко заговорил он, и в его голосе прозвучала та самая взрослая, непоколебимая честность. – Я знаю правила гильдии. Я превысил полномочия и применил силу к гражданскому лицу. Мое заявление об увольнении будет на вашем столе через десять минут.
Я медленно сократил последние сантиметры между нами, обойдя стол. Мой рост позволял мне накрыть его своей тенью целиком. Я протянул руку и властно, но поразительно бережно перехватил его правую кисть — ту самую, которой он только что сломал челюсть элитной охотнице.
Кожа на его костяшках слегка покраснела. Я провел подушечкой большого пальца по его пульсирующей вене, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
– Заявление? – переспросил я, и мой голос прозвучал низким, бархатным рокотом, от которого по спине Алекса пробежала видимая дрожь. – Ты всерьез думаешь, что после того, как показал мне свои настоящие зубы, я позволю тебе уйти?
Алекс опешил. Его лазурные глаза удивленно распахнулись.
– Но… она была вашей невестой. Я изуродовал ее на глазах у подчиненных.
– Она была ошибкой, – отрезал я, не отпуская его руки, а второй ладонью мягко, но неотвратимо коснувшись его талии, притягивая его ближе к себе. Атлетическое тело секретаря подалось вперед, повинуясь моему движению. – А ты защитил честь своих родителей. Честь людей, которые воспитали потрясающего мужчину.
Я скользнул ладонью чуть ниже, ощущая ладонью упругий, идеальный изгиб его бедра через тонкую ткань брюк. Алекс шумно, прерывисто выдохнул, его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Насмешливая броня секретаря окончательно рассыпалась в прах.
– Ты потрясающе дерешься, Алекс, – прошептал я ему в самые губы, склоняясь ниже и наслаждаясь тем, как жадно он ловит мое дыхание. – И ты чертовски чертовски красив, когда злишься.
– Босс… – выдохнул он хрипло, его пальцы судорожно вцепились в лацканы моего пиджака, сминая плотную ткань. – Вы… Вы сейчас серьезно?
– Более чем, – я усмехнулся, глядя на его приоткрытые, манящие губы, которые преследовали меня во снах последние две недели. – И у меня есть для тебя новое распоряжение. Вне рамок рабочего контракта.
– Какое? – едва слышно спросил он, не в силах оторвать взгляда от моих серых глаз, в которых синими молниями плескалась первобытная мана.
– Сегодня вечером ты не готовишь ужин в ланч-бокс. Мы идем ко мне домой. Ты купишь своих любимых персиков, включишь своего чертового Майкла Джексона… и позволишь мне наконец сделать то, о чем я мечтал четырнадцать чертовых дней.
На красивом, породистом лице Алекса расцвела та самая дерзкая, ослепительная улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Его руки скользнули мне на шею, пальцы запутались в моих смоляных волосах, притягивая меня к себе с той же яростной страстью, с которой он только что защищал свое имя.
– Слушаюсь, мой Король, – шепнул он с насмешливой нежностью.
И когда наши губы соприкоснулись в жадном, голодном поцелуе, я окончательно понял: Теневой Монарх наконец-то нашел то единственное, ради чего стоило сберечь этот чертов мир.