Судьба
Предел ненасытности
Огни ночного Сеула мерцали далеко внизу, рассыпаясь тысячами холодных бриллиантов за панорамным остеклением моего пентхауса. В этих стенах всегда царила мертвая, почти зловещая тишина. Сюда никогда не ступала нога Ча Хэ Ин — я инстинктивно берег свое личное убежище от ее звонких каблуков, запаха тяжелых духов и бесконечных разговоров о контрактах.
Но сегодня мой дом наконец-то ожил.
Воздух в просторной кухне-гостиной был напоен ароматами жареного мяса, соевого соуса, пряных трав и… спелых, истекающих сладким соком персиков, целая корзина которых стояла на мраморном островке. На невидимых колонках, спрятанных под потолком, тихо и вкрадчиво играла старая виниловая запись Майкла Джексона — плавная, тягучая мелодия, под которую Алекс невольно покачивал бедрами, стоя у плиты.
Он снял свой строгий офисный пиджак и галстук, оставшись лишь в тонкой темно-серой рубашке, расстегнутой на груди, и домашних хлопковых брюках, которые я выдал ему из своего гардероба. На его стройном, атлетичном теле мои вещи сидели свободно, слегка сползая с узких бедер, обнажая выступающие тазовые косточки и тонкую талию.
Я сидел на высоком барном стуле, не сводя с него глаз, и медленно цедил терпкое красное вино. Мои серые глаза, обычно холодные, как грозовой фронт, сейчас полыхали тяжелым, нетерпеливым жаром. Тени под моими ногами то и дело вздрагивали, чутко улавливая первобытное, собственническое возбуждение хозяина.
– Еще пять минут, босс, – не оборачиваясь, бросил Алекс, ловко подбросив на сковороде ломтики маринованной свинины. В его бархатном голосе звенела легкая, пьянящая хрипотца. – Если вы продолжите сверлить взглядом мою спину, мясо сгорит от вашего магического давления.
– Плевать на мясо, – глухо отозвался я, поставив бокал на стол. Звук стекла о камень прозвучал как выстрел.
Я бесшумно поднялся во весь свой сто девяносто двухсантиметровый рост и в два широких шага сократил расстояние между нами. Алекс успел лишь удивленно приоткрыть свои пухлые губы, когда я шагнул вплотную к нему со спины, накрывая его широкой тенью.
Мои ладони легли ему на бока, безошибочно находя узкую, гибкую талию, и властно прижали его спиной к моей груди. Алекс судорожно выдохнул. Лопатка с глухим стуком упала на столешницу. Я почувствовал, как напряглись его сильные, тренированные мышцы, но это было не сопротивление — он подался назад, сам укладывая затылок мне на плечо. В мочке его уха тускло блеснула серебряная серьга.
– Джинву… – выдохнул он, впервые за два года назвав меня по имени без официального титула, и от этого простого звука внизу моего живота туго скрутился раскаленный узел.
– Ты слишком долго заставлял меня ждать, Алекс, – пророкотал я ему в самую шею, обжигая горячим дыханием нежную, фарфорово-бледную кожу под коротко выбритым виском.
Моя правая рука скользнула к тарелке с нарезанными фруктами. Подцепив пальцами сочную, истекающую нектаром дольку персика, я поднес ее к его губам. Алекс послушно приоткрыл рот, принимая угощение, его горячий влажный язык мимолетно мазнул по моим пальцам. Сладость фрукта смешалась с солоноватым вкусом его кожи.
Ужин мы так и не закончили.
Я выключил плиту одним коротким мысленным усилием, используя Правительственную власть, и развернул парня к себе лицом. Его небесно-голубые глаза потемнели, зрачки расширились почти на всю радужку, отражая отблески синей маны, тлеющей в моих глазах. На бледных щеках полыхал лихорадочный, откровенный румянец.
Я подхватил его под упругие, крепкие бедра, с легкостью отрывая от пола. Алекс тихо, гортанно охнул и мгновенно обвил мои бока своими длинными, идеальными ногами, скрестив щиколотки за моей спиной.
В спальне царил густой сумрак. Я не стал включать свет — мне хватало потустороннего сияния собственной магии и далеких неоновых огней города.
Я опустил Алекса на широкую кровать, застеленную тяжелым черным шелком, и навис сверху, намертво блокируя любые пути к отступлению. Ткань его рубашки с сухим треском разошлась под моими пальцами — пуговицы градом брызнули во тьму, обнажая безупречный рельеф его торса. Бледная фарфоровая кожа, четко очерченные грудные мышцы, кубики пресса и несколько тонких, аккуратных белых шрамов — следы армейского прошлого, которые делали его еще более желанным.
– Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял тебя здесь, – прошептал я, впиваясь в его приоткрытые, жадные губы сокрушительным, голодным поцелуем.
Алекс застонал прямо мне в рот — низко, надрывно, зарываясь пальцами в мои черные волосы, притягивая меня к себе с той яростной, безудержной страстью, которую он так долго хоронил под маской идеального секретаря. В нем не было ни капли женской слабости или наигранной стыдливости — это было сильное, выносливое тело мужчины, который жаждал меня ничуть не меньше, чем я его.
Я скользнул поцелуями вниз по его челюсти, к бьющейся жилке на шее, и с силой прикусил нежную плоть, заставляя его выгнуться в спине.
– Джинву… Черт… Да… – хрипел он, запрокидывая голову на подушки.
Я оставлял метки везде, куда могли дотянуться мои губы и зубы. Темно-багровые засосы, следы укусов расцветали на его фарфоровой шее, ключицах, на твердой груди, вокруг напряженных сосков. Я метил его, как хищник метит свою единственную, самую драгоценную добычу, стирая любые следы прошлого мира. Никаких запретов, никаких ограничений. Алекс принадлежал мне — целиком, от кончиков взъерошенных смоляных волос до дрожащих пальцев ног.
Когда наши тела наконец соединились, воздух в комнате словно сжался в сингулярность.
Алекс вскрикнул — звонко, сладко, судорожно сжимая пальцами мои широкие плечи, его ногти глубоко впились в мою спину, оставляя царапины, которые тут же затягивались благодаря моей пассивной регенерации. Его длинные, стройные ноги намертво оплели мою талию, прижимая меня к себе так близко, что между нами не осталось даже миллиметра пустоты.
Я двигался внутри него мощно, тяжело, задавая сокрушительный ритм. Матрас под нами жалобно скрипел, шелковые простыни сбились в мокрый ком. Внутри него было невыносимо, обжигающе тесно, его мышцы пульсировали, сжимая мой член в экстазе, выбивая из меня рычащие, первобытные стоны. Алекс плавился подо мной, его фарфоровое тело покрылось тонкой испариной, а небесно-голубые глаза застилала пелена чистого, незамутненного наслаждения.
– Еще… боже, Джинву, глубже… – умолял он, срывая голос, встречая каждый мой толчок навстречу, двигая бедрами с поразительной гибкостью и бесстыдством.
Но в какой-то момент мне стало этого мало.
Теневой Монарх внутри меня взревел от ненасытной, темной жадности. Мне не хватало одного тела, одной пары рук, чтобы ласкать, владеть и подчинять это совершенство. Я хотел окружить его, поглотить целиком, заполнить каждую частицу его существа собой, не оставляя ему ни единого глотка воздуха без моего присутствия.
– Восстаньте, – глухо прорычал я в темноту спальни.
Мана хлынула из моего ядра подобно прорыву плотины. Пространство комнаты затрепетало, наполнившись густым черным туманом с искрами ультрамарина.
Алекс распахнул затуманенные глаза, непонимающе глядя, как тьма по обе стороны от кровати сгущается, обретая форму.
Из теней медленно шагнули две абсолютно точные, физически осязаемые копии меня самого. Тот же рост под метр девяносто два, те же смоляные растрепанные волосы, те же хищные черты лица и горящие синим пламенем глаза. Это были не бесплотные иллюзии — каждый клон обладал полной физической мощью, плотью и кровью, напрямую управляемый моим единым разумом.
– Д-джинву?.. – пересохшими губами выдохнул Алекс, и в его лазурном взгляде шок мгновенно сменился диким, почти безумным возбуждением.
– Ты сказал, что я в твоем вкусе, – усмехнулся я, не прекращая медленно, плавно двигаться внутри его податливого, горячего нутра. – Посмотрим, сколько меня ты сможешь выдержать.
Первый клон бесшумно поднялся на кровать позади Алекса. Сильные, тяжелые руки накрыли широкую грудь секретаря, прижимая его к моему подобию сзади. Алекс оказался намертво зажат в стальных тисках между двумя массивными телами. Клон наклонился вперед, впиваясь зубами в его обнаженное плечо, пока его ладони властно сжимали бедра парня, заставляя его шире развести ноги для моих продолжающихся, неотвратимых толчков.
Алекс застонал, теряя рассудок от сенсорной перегрузки. Его узкая талия ходила ходуном между нами, а сильные ноги продолжали судорожно сжимать мои бока.
Но это было лишь началом.
Второй клон обошел кровать и опустился на колени у изголовья, прямо над лицом Алекса. Его могучая тень накрыла раскинувшегося на простынях секретаря.
Клон протянул руку и грубовато, но с затаенной нежностью ухватил Алекса за острый подбородок, заставляя запрокинуть голову назад. Длинные мозолистые пальцы мазнули по взмокшей щеке, очертили тонкую скулу и медленно скользнули к его пухлым, алеющим губам, которые блестели от слюны и прерывистого дыхания.
Палец клона надавил на нижнюю губу, приоткрывая рот Алекса, проскользнул внутрь, дразня влажный, бархатный язык.
– Такой красивый… – низким, рокочущим голосом произнес клон, и в его тоне эхом отозвались мои собственные мысли. – Открой рот шире, Алекс.
Секретарь прерывисто сглотнул, глядя снизу вверх в пылающие синевой глаза клона. В нем не было страха. Лишь абсолютная, слепая преданность и первобытная похоть.
Клон медленно приставил головку своего твердого, сочащегося смазкой члена к его губам.
Алекс сам подался вперед, охотно раскрывая рот, и принял его в себя.
– Ах-х… – глухой, сдавленный стон застрял у него в горле, когда плоть заполнила его рот до самого основания.
Его щеки слегка втянулись, фарфоровое горло напряглось, пропуская внутрь тяжелую головку. Алекс закатил глаза, по его ресницам покатились крошечные слезинки от растяжения связок, но он не отстранился ни на сантиметр. Напротив — его язык начал жадно, умело оглаживать пульсирующий ствол, лаская уздечку, губы плотно обхватили основание, создавая сводящий с ума вакуум.
Я смотрел на это зрелище, и кровь в моих жилах превращалась в кипящую лаву.
Он был полностью во власти моих теней. Снизу я вбивался в его дрожащее, горячее нутро, растягивая его тугие стенки, заставляя его тело содрогаться от каждого удара. Сзади его удерживал клон, сминая сильными пальцами его бедра и ягодицы, оставляя багровые следы на фарфоровой коже, целуя и кусая его загривок. А сверху третий я брал его красивый, породистый рот, медленно и глубоко двигаясь в его глотке.
Алекс задыхался от наслаждения. Его пальцы судорожно комкали простыни, тело выгибалось струной, сильные стройные ноги сводило судорогой от невыносимого, всепоглощающего удовольствия. Он стонал прямо в член клона — влажно, надрывно, захлебываясь собственными стонами и слюной, стекавшей по его подбородку.
– Мой… только мой, – рычал я, ускоряя темп, чувствуя, как внутри меня поднимается цунами первобытной силы.
Клон, стоявший у изголовья, тоже перешел на резкие, глубокие толчки, трахая податливый рот Алекса, придерживая его за затылок, не давая отстраниться. Клон за спиной сжал его соски, выкручивая их пальцами, вызывая у парня новую волну диких, приглушенных хрипов.
Мы двигались в едином, разрушительном ритме. Алекс дрожал всем телом, его собственный стоящий член бесконтрольно истекал прозрачной смазкой на его плоский живот, даже без единого прикосновения к нему. Он был на грани, перегруженный, распятый между тремя воплощениями Теневого Монарха, отдавая нам каждую каплю своего контроля.
– Кончай, Алекс, – приказал я, вбиваясь в него на максимальную глубину, задевая самую чувствительную точку внутри. – Кончай для меня!
Это стало последней каплей.
Алекс истошно замычал в член клона, его тело выгнулось по дуге, мышцы внутри меня сжались с такой сокрушительной силой, что перед глазами вспыхнули белые искры. Горячая белая струя выстрелила из него, пачкая его собственный пресс и шелковую простыню. Он бился в оргазме, дрожа всем телом, теряя связь с реальностью.
Спустя секунду я не выдержал сам.
Глубоко войдя в его горячее, пульсирующее нутро, я излился внутрь долгими, обжигающими толчками, заполняя его до краев своим семенем. Одновременно с этим клон у изголовья с низким рыком толкнулся до самого горла парня, выплескивая горячую волну прямо ему в глотку. Алекс судорожно сглотнул раз, другой, принимая всё до последней капли, давясь, но не выпуская ни капли наружу.
Комната погрузилась в звенящую, тяжелую тишину, нарушаемую лишь нашим хриплым, рваным дыханием.
Я медленно шевельнул пальцами. Оба теневых клона бесшумно осыпались искрами черного пепла, растворяясь в ночном воздухе, возвращаясь в мое ядро.
Мы остались вдвоем.
Алекс обессиленно рухнул на влажные простыни, раскинув руки. Его грудь тяжело вздымалась, фарфоровая кожа пылала багровыми пятнами и следами моих зубов, на губах и подбородке блестели капли слюны и семени, а в затуманенных лазурных глазах плавало абсолютное, блаженное опустошение.
Я осторожно выскользнул из его тела и притянул его к себе, укладывая его голову себе на грудь. Алекс тихо, прерывисто вздохнул и уткнулся носом в изгиб моей шеи, обнимая меня за талию одной рукой. Его длинные ноги слабо переплелись с моими.
Я провел ладонью по его взмокшим темным волосам, ощущая, как бешено бьется его сердце рядом с моим.
– Ты живой? – тихо спросил я, и в моем голосе впервые за долгие годы не было холода правителя.
Алекс слабо, хрипло усмехнулся, приоткрыв один глаз. На его пухлых, искусанных губах расцвела та самая дерзкая, неповторимая улыбка, которая когда-то зацепила меня в тишине офиса.
– Босс… – прошептал он, едва ворочая языком. – Если это входит в мои новые должностные обязанности… Я требую… пожизненного контракта.
Я низко рассмеялся, крепче прижимая его к себе, чувствуя, как внутри разливается долгожданный, абсолютный покой.
– Контракт подписан, Алекс. И выхода из него нет.