Свет для будущего монарха
Улыбка каменного колосса
Холод подземного лабиринта впивался в легкие сыростью и запахом прелой земли.
Мы продвигались вперед по вырубленным в толще скалы коридорам уже добрых сорок минут. Для подземелья D-ранга всё шло на редкость гладко: передовой отряд легко сминал редкие засады гоблинов, маги освещали путь мерцающими сферами, а стрелы свистели, находя цели еще до того, как твари успевали оскалить клыки.
Но я чувствовал: что-то было не так.
Каждый шаг отзывался в моем теле странным резонансом. Крошечная золотисто-лазурная искра, оставленная Небесным Драконом возле моего сердца, не засыпала. Напротив, по мере погружения в глубины пещеры она пульсировала всё отчетливее, словно дикий зверь, почуявший чужую, враждебную территорию. Драконья ци не просто циркулировала по моим каналам — она обостряла чувства до пугающего предела. Я слышал, как учащается пульс у идущей впереди Ли Джухи, различал едва уловимый шелест каменной пыли под ногами господина Сона и чувствовал… пустоту.
Впереди не было логова босса. Там лежало нечто совершенно иное.
– Не отставай, Джинву! – шепнула Джухи, обернувшись и выразительно махнув рукой. – Держись ближе к щитовикам, ладно?
– Всё в порядке, – негромко отозвался я, перехватывая рукоять ножа.
Наконец передовой отряд замер перед массивным проломом в стене пещеры. Вместо логова предводителя гоблинов нашему взору открылся широкий, неестественно ровный туннель, уходящий в непроглядную тьму. Пол был выложен гладкими плитами из черного камня, а на стенах виднелись полустертые резные барельефы.
– Двойное подземелье?.. – пробормотал один из магов, поднимая светящийся посох. – Невероятно. Я слышал о таком только в новостях.
– Врата D-ранга, скрывающие внутри еще одно логово? – господин Сон Чиюль подошел к краю пролома, сжимая рукоять длинного клинка. Лицо пожилого охотника было сосредоточенным и мрачным. – Если мы первыми зачистим двойное подземелье, Ассоциация выплатит двойную премию. Но это может быть смертельно опасно.
Охотники зашумели. Для большинства здесь собравшихся деньги были единственной причиной рисковать жизнью. Начались споры, в воздухе повисла нервная жадность.
– Давайте проголосуем! – предложил рослый мечник в тяжелых доспехах. – Закон Ассоциации: если большинство за, мы входим. Если против — вызываем зачистку и уходим.
Голоса разделились поровну: пять за, пять против. Джухи испуганно покачала головой, прижимая к груди целительский посох. Господин Сон воздержался, оставив решение за мной.
Все взгляды скрестились на моей фигуре. Слабейший охотник. Человек, чье мнение обычно никого не волновало.
– Джинву, решай ты, – тихо произнес господин Сон.
Я посмотрел в темную пасть коридора. Золотая исрка в груди болезненно сжалась, обжигая ребра тревожным предупреждением. Инстинкты вопили о смертельной опасности. Но перед глазами тут же встали счета за больничную палату матери и уставшее лицо младшей сестры. А следом в памяти прозвучал чистый, холодный голос Окумуры Юки:
«Не уповай на жалость демонов. Хватай свою судьбу за горло и ломай ее, как тростник».
Если я поверну назад сейчас, я останусь тем же жалким червем, каким был вчера. Ничтожеством, которое бежит от любой тени.
– Мы идем, – твердо сказал я, подняв взгляд на охотников. – Я голосую «за».
***
В этот же самый миг над Сеулом небо затянуло странными, не по сезону тяжелыми свинцовыми тучами.
На самом краю крыши шестидесятиэтажного небоскреба в районе Каннам стоял Окумура Юки. Ледяной ветер трепал полы его черного чанпао с золотой драконьей вышивкой, вздымал черные, как сама тьма, пряди волос, но тело Небесного Дракона оставалось неподвижным, словно высеченное из чистейшего нефрита. Фарфоровая кожа слабо мерцала в сером свете пасмурного дня, а небесно-голубые глаза вглядывались в северо-западную часть города.
Там, под толщей бетона и асфальта, вибрировало пространство.
Юки медленно поднял правую руку. Тяжелый черно-золотой браслет, закрывавший предплечье почти до самого локтя, тихо отозвался глухим серебряным звоном. Татуировка черного дракона на коже под металлом шевельнулась, словно живая, чешуя на ее теле на мгновение вспыхнула лазурью.
– Какая мерзость, – тихо произнес Юки.
Его голос был спокоен, но в нем слышался рокот первозданной бездны.
Он чувствовал это колебание. То был не обычный прорыв маны, к которому привыкли здешние смертные. Это была древняя, искусственно созданная ловушка. Запечатанное пространство, пропитанное фальшивой божественностью, запахом тщеславия и застарелой, гнилой крови. Юки слишком хорошо знал этот дух: Нефритовый Император и его свора небесных приспешников пользовались похожими чарами, когда создавали клетки для непокорных духов.
Но этот запах был иным. В нем сквозила чуждая этой вселенной расчетливость. Словно какой-то незримый кукловод расставил декорации театрального помоста, намереваясь сломать чью-то душу и перекроить ее под свои нужды.
И в самом центре этой паутины пульсировала крошечная искра драконьей ци.
– Сон Джинву… – Юки едва заметно усмехнулся краешком губ. – Ты шагнул в пасть чудовища куда быстрее, чем я рассчитывал.
Дракон опустил руку на парапет крыши. Под его пальцами прочный армированный бетон пошел тончайшей сеткой трещин, превращаясь в мелкую пыль.
– Укун всегда говорил мне, что смертные заслуживают лишь того, чтобы над ними смеяться, – прошептал Юки, и в его взгляде на секунду блеснула тоска по далекому супругу, бунтарю и Великому Мудрецу, чье имя когда-то сотрясало три мира. – Но ты, мальчишка… в твоих глазах горит огонь, достойный настоящего воина. Если ты сломаешься под взглядом каменного болвана — грош тебе цена. Но если выживешь…
Юки расправил плечи, и за его спиной на долю секунды проступил гигантский, полупрозрачный силуэт крылатого небесного змея, чьи рога упирались в самые небеса.
– Если выживешь, мир смертных содрогнется.
***
Мы шли по коридору почти пятнадцать минут, пока впереди не выросли колоссальные двойные двери. Они были отлиты из неизвестного серого металла и покрыты зловещими барельефами, изображавшими мучеников, корчившихся в агонии.
Стоило нам приблизиться, как створки с оглушительным скрежетом распахнулись сами собой.
Внутри раскинулся гигантский зал. Он походил на древний языческий храм: высокий купольный свод терялся во тьме, вдоль стен выстроились десятки каменных статуй рыцарей в человеческий рост, держащих в руках различное оружие и музыкальные инструменты. Факелы на стенах вспыхнули синим пламенем, едва последний охотник переступил порог.
Но самым ужасающим было не это.
В глубине храма, на массивном каменном троне, сидела колоссальная фигура. Статуя бога. Она была размером с пятиэтажный дом, высеченная из серого монолита, одетая в подобие древней туники. Лицо истукана казалось пустым, застывшим в равнодушном величии, но стоило мне взглянуть на него, как золотая искра в груди взорвалась яростным, обжигающим жаром.
– Что это за место?.. – прошептал кто-то позади. – Здесь нет монстров.
– Смотрите, у входа скрижаль! – крикнул маг, подбегая к каменной плите. – Здесь что-то написано!
Он начал читать вслух:
– Заповеди Картенонского храма: Первое — восславь Господа. Второе — восхвали Господа. Третье — докажи свою верность Господу. Тот, кто не исполнит заповедей… живым отсюда не выйдет.
– Какая чушь, – фыркнул один из мечников, разворачиваясь к выходу. – Никаких монстров, никакого лута. Зря только время потеряли. Я ухожу.
Он сделал шаг к дверям.
– Стой! Не двигайся! – крикнул я, повинуясь внезапной вспышке животного ужаса. Мои чувства орали о надвигающейся катастрофе.
Но было поздно.
Громадные металлические двери с оглушительным грохотом захлопнулись. Воздух в зале сгустился до плотности смолы. Мечник в панике ударил мечом по закрытым створкам:
– Откройте! Выпустите меня!
В тишине храма раздался тихий, леденящий душу звук. Скрип трущегося камня о камень.
Я медленно поднял голову.
Статуя на троне… двигалась. Глаза колосса, прежде слепые и мертвые, налились кроваво-красным багровым светом. Взгляд гиганта медленно, неумолимо скользнул вниз, устремляясь прямо на человека у ворот.
– Ложись! – заорал я, срывая голос.
Из глаз каменного бога ударили два багровых луча чистейшей разрушительной энергии.
Ослепительная вспышка. Запах жженого мяса и озона.
Там, где секунду назад стоял взрослый, крепкий охотник в броне, осталась лишь обугленная лужица пепла и оплавленный металл рукояти меча. Ни крика, ни стона. Человека просто стерли из реальности за долю секунды.
На мгновение в зале повисла мертвая тишина. А затем начался ад.
– А-а-а-а-а! Монстр! Это монстр S-ранга!
– Мы все сдохнем!
Люди обезумели от первобытного страха. Охотники бросились врассыпную, крича, спотыкаясь и падая на скользкие каменные плиты. Джухи рухнула на колени, ее глаза остекленели от шока, а целительский посох со звоном покатился по полу. Господин Сон Чиюль обнажил клинок, но его руки ходили ходуном, а лицо побелело до синевы.
Колосс на троне медленно шевельнулся вновь. Багровый свет в его глазах разгорался всё ярче, готовясь к новому залпу. В этот же миг статуи рыцарей вдоль стен начали сходить со своих постаментов. Заскрежетали каменные топоры, зазвенели гигантские мечи.
Один из бегущих охотников приблизился к статуе рыцаря — каменный топор опустился с чудовищной скоростью, разрубая человека пополам вместе с доспехами. Кровь фонтаном брызнула на стены.
«Конец. Нам всем конец», – билась в моей голове паническая мысль. Удушливый, липкий страх сковал мышцы. Мое дыхание перехватило, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это была не охота. Это была бойня, где мы были лишь насекомыми под подошвой разъяренного титана.
И тут под моими ребрами словно взорвалась сверхновая.
Золотисто-лазурная ци Небесного Дракона хлынула по моим жилам горячей волной. Она не сделала меня сильнее физически, но она начисто выжгла парализующий смертный страх. Мой разум прояснился в ту же секунду, словно мутную воду озарил яркий солнечный луч.
*«Хватай свою судьбу за горло и ломай ее, как тростник»*.
Слова Окумуры Юки прогремели в моих ушах, разгоняя панику.
Я не имею права умереть здесь. Не имею права сдаться!
Мой взгляд метнулся к гигантской фигуре на троне. Глаза колосса уже пылали, выискивая новую жертву. Луч собирался ударить прямо по господину Сону, который застыл на месте, пытаясь прикрыть собой задыхающуюся Джухи.
«Заповеди! – молнией пронеслась мысль. – В них есть подсказка!»
*Первое — восславь Господа.*
Как славят бога в древних храмах? Как рабы показывают свою покорность перед повелителем?
Лицо статуи на троне в этот миг скривилось. Каменные губы растянулись в жуткой, неестественно широкой, гротескной ухмылке. Это была улыбка палача, наслаждающегося агонией беспомощных жертв. Лучи уже срывались с его зрачков.
– Всем на колени! – заорал я изо всех сил, вкладывая в крик весь остаток драконьей энергии, заставив голос прогреметь под сводами зала. – Падайте на колени и кланяйтесь! Быстро!
Никто не послушал. Люди бежали, ослепленные паникой.
Я рванул вперед, сбивая с ног оцепенелого господина Сона и Джухи, впечатывая их лица в холодный камень пола, и сам рухнул ничком, прижав лоб к плите:
– Склонитесь перед ним! Выкажите покорность! Это первая заповедь!
Те, кто продолжал бежать, были испепелены на месте. Багровые лучи прочертили зал крест-накрест, превращая охотников в обугленные останки. Запах горелой плоти заполнил все пространство.
Но когда лучи приблизились к нам, распростертым на полу, они внезапно погасли.
В храме снова воцарилась гнетущая, вязкая тишина, нарушаемая лишь прерывистым всхлипыванием Джухи и тяжелым дыханием немногих выживших. Из двенадцати человек в живых осталось едва шестеро.
Я осторожно, миллиметр за миллиметром, приподнял голову.
Колосс всё еще сидел на троне. Его багровые глаза потускнели, вернувшись к обычному мертвому состоянию камня. Но жуткая, уродливая улыбка осталась на его лице. Он смотрел на нас сверху вниз, словно оценивая своих новых пленников.
Статуи рыцарей замерли на полушаге, не опуская окровавленного оружия.
– Джинву… – хрипло выдохнул господин Сон, не смея поднять голову от пола. Его голос дрожал. – Ты… ты спас нас.
– Рано радоваться, – ответил я, чувствуя, как по виску стекает струйка холодного пота. Мои пальцы впивались в швы между каменными плитами. – Это была только первая заповедь. Впереди еще две.
В груди, прямо под сердцем, искра Юки тихо пульсировала. Она словно шептала мне: самое страшное еще впереди. Но теперь я больше не дрожал.
В моих серых глазах, отражавших багровые отблески пламени, не осталось места отчаянию. Там горел холодный огонь выживания. Я стиснул зубы и приготовился к следующему раунду этой смертельной игры.