Свет для будущего монарха
Танец на жертвенном алтаре
Каменный храм вибрировал глухим, утробным гулом, от которого дрожали зубы и сводило судорогой мышцы в затылке.
Пыль, пахнущая перетертым кремнием и сожженной плотью, медленно оседала на плиты. Шестеро выживших не смели даже вздохнуть. Мы продолжали лежать ничком, распластавшись перед гигантским троном, словно раздавленные мокрицы. Мой лоб упирался в холодный камень, но под кожей пульсировал нестерпимый жар: золотисто-лазурная искра Небесного Дракона в моей груди раздувалась, разгоняя кровь с неистовой скоростью.
– Джинву… – еле слышно простонал господин Сон, не поворачивая головы. – Что теперь? Сколько нам еще так лежать?
– Не двигайтесь, – тихо, одними губами процедил я. – Первая заповедь выполнена: мы восславили его, признали его власть. Но если кто-то шевельнется раньше времени, этот монстр снова откроет огонь.
Внезапно под сводами зала раздался скрежет, от которого заломило в ушах.
Колосс начал подниматься.
Это было похоже на сход лавины в замкнутом пространстве. Многотонная каменная громада медленно выпрямляла исполинские колени. Каждый его шаг сотрясал храмовый зал, заставляя вибрировать каменные своды. Багровые лучи больше не били из глазниц, но на сером лице застыла всё та же омерзительная, мертвая ухмылка. Он смотрел вниз, словно ребенок, готовящийся растоптать муравейник.
– Он встает! Он сейчас раздавит нас! – взвизгнул один из уцелевших мечников. Нервы мужчины сдали окончательно. Он вскочил на ноги и в панике рванул к противоположной стене.
– Назад, идиот! – крикнул я, но было поздно.
Колосс даже не стал использовать лазеры. Гигантская каменная ступня поднялась и с чудовищным свистом рухнула прямо на бегущего человека.
Раздался мокрый, чавкающий хлопок. Брызги крови взметнулись на десятки метров, орошая стены храма. Когда истукан поднял ногу, на полу остался лишь плоский багровый след.
Остальные статуи, стоявшие вдоль стен, одновременно повернули головы. Их каменные суставы скрипели, а безжизненные лица обратились к нам. Воины с мечами, топорами, копьями и… статуи с музыкальными инструментами в руках: арфами, барабанами, флейтами.
– Вторая заповедь… – прошептал я, и в моем сознании мгновенно всплыли слова скрижали: *«Восхвали Господа»*. – Песни! Восхваление — это гимн! Музыка!
– Что ты несешь, Джинву?! – зарыдал молодой лучник, сжимаясь в комок.
– Бегите к статуям с инструментами! Быстро! – заорал я, вскакивая на ноги. – Воины убьют нас, но те, кто держит инструменты — поют для него! Разделяйтесь, вставайте под них по одному!
Статуи сорвались с мест. Они не бежали — они неслись вперед с нечеловеческой, противоестественной грацией, рассекая воздух тяжелым оружием. За ними следом, сотрясая зал каждым шагом, надвигался колосс.
Я схватил Ли Джухи за руку, буквально сдергивая ее с пола:
– Джухи, беги к барабанщику! Быстро!
– Я не могу… ноги не слушают… – всхлипывала девушка, ее колени подгибались от парализующего страха.
– Ты сможешь! Жить хочешь — перебирай ногами!
Драконья ци, бурлящая во мне, заставила время словно слегка замедлить свой бег. Мои глаза, ставшие грозовыми, мгновенно просчитали траектории: каменный топор слева, гигантская алебарда справа, тень опускающейся ноги колосса над головой.
Я толкнул Джухи в сторону ниши, где возвышалась статуя с лирой. Едва девушка рухнула к подножию постамента, инструмент в каменных руках завибрировал, и под мрачными сводами разлилась чарующая, кристально чистая мелодия. Замахнувшийся на Джухи каменный рыцарь замер, опустив клинок.
– Работает! – крикнул господин Сон, устремляясь к статуе с флейтой.
Еще двое уцелевших охотников метнулись к трубачу и барабанщику. Музыка наполнила храм, превращая кровавую бойню в жуткий, сюрреалистичный концерт. Монстры застывали на месте, повинуясь звукам, славящим их повелителя.
Я огляделся. Остался только я.
Я побежал к ближайшей свободной статуе, сжимавшей в руках лютню. Но стоило мне сделать шаг, как гигантская каменная ступня колосса перекрыла мне путь, ударив перед самым носом. Взрывная волна отшвырнула меня назад, протащив спиной по острым осколкам плитки.
Боль прошила тело, но благодаря закалке той силы, что оставил Юки, ребра выдержали. Я перекатился, вскакивая на ноги.
Статуя с лютней молчала. Если подойти к статуе, где уже стоял другой охотник, инструмент замолкал — я видел, как секунду назад каменный воин снес голову лучнику, попытавшемуся спрятаться вместе с магом у барабанщика. Одно место — один человек.
Где?! Где еще остался инструмент?!
Мой взгляд метнулся через весь зал. В самом дальнем углу, за спиной надвигающегося бога, стояла фигура с раскрытым каменным свитком в руках. Певец!
Колосс снова занес ногу. Рыцари с мечами перекрывали коридоры.
– Ну уж нет… – прорычал я сквозь зубы. – Я не сдохну в этой яме!
Я рванул вперед на пределе человеческих возможностей. Золотая искра в груди вспыхнула, выбрасывая в вены чистую драконью мощь. Мои шаги стали стремительными и бесшумными, как полет сокола. Я скользнул под лезвием опускающегося топора, перемахнул через обломок колонны и рыбкой бросился под самый постамент поющего истукана.
Статуя раскрыла каменный рот, и из ее груди вырвался низкий, вибрирующий бас, подхватывающий общую песнь.
Колосс замер.
Его нога зависла в воздухе в паре метров от меня, а затем медленно, нехотя опустилась обратно на пол. Чудовищная улыбка сползла с его лица, сменившись маской надменного безразличия. Исполин развернулся и тяжелой поступью направился обратно к своему трону.
Тишина снова упала на храм. Лишь затихающее эхо инструментов да тяжелое, прерывистое дыхание четверых оставшихся в живых людей нарушали этот мертвый покой.
***
В этот же миг на высоте нескольких сотен метров над Сеулом пространство разорвалось без единого звука.
Окумура Юки ступил прямо в пустоту за гранью материального мира. Под его ногами не было тверди — лишь переливающиеся потоки первичного эфира, сквозь которые слабо мерцали неоновые огни мегаполиса. Ветер здесь не дул, но черное кимоно Юки с тяжелой золотой каймой развевалось, словно под водой, а длинные рукава обнажали изящные фарфоровые запястья, стянутые древними наручами.
Его небесно-голубые глаза были устремлены сквозь земную твердь.
Драконий взор легко пробивал сотни метров базальта и гранита. Юки видел Картенонский храм так, словно тот находился на расстоянии вытянутой руки. Он видел каменных истуканов, видел кровь, размазанную по полу, и видел смертного мальчишку с глазами цвета грозы, тяжело опиравшегося на постамент.
– Справился со вторым шагом, – тихо произнес Юки. В его низком, бархатном голосе прозвучало едва уловимое одобрение. – Не потерял голову, когда вокруг лилась кровь. Неплохо для мотылька, рожденного ползать во тьме.
Дракон поднял руку. Черно-золотой браслет на его правом предплечье вспыхнул тусклым багрово-золотым светом, откликаясь на колебания чужой, искусственной воли.
Юки скривил безупречные губы в брезгливой усмешке:
– Архитектор… Какое претенциозное имя для мелкого кукловода. Сотворить такую сложную систему, такие изощренные правила лишь для того, чтобы найти сосуд? Сколько высокомерия у этих недобитых осколков прежней эпохи.
Его рука непроизвольно потянулась к браслету — оружию, способному одним ударом рассечь пространственный карман и превратить Картенонский храм вместе со всеми его истуканами в пыль. Но Юки остановился.
Он вспомнил слова своего непутевого супруга.
Сунь Укун, ухмыляясь своей вечной наглой улыбкой и опираясь на золотой посох Цзиньгубан, не раз говорил ему: *«Юки, милый, ты слишком любишь решать всё одним взмахом когтей. Но если бабочке помочь выбраться из кокона силой — ее крылья никогда не окрепнут. Сила рождается только в агонии»*.
– Как же ты бываешь невыносим, обезьяний царь, даже когда находишься в тысячах миров отсюда, – вздохнул Юки, и в его лазурных глазах на миг промелькнула редкая, глубокая нежность.
Он опустил руку. Браслет погас.
– Посмотрим, Джинву. Если ты переживешь третье правило, твоя судьба сделает первый настоящий виток. А если нет… значит, ты был достоин лишь участи корма для чужих богов.
***
В центре храма раздался оглушительный скрежет.
Плиты пола разошлись в стороны, и из разлома медленно поднялось круглое каменное возвышение. Алтарь. По его периметру вспыхнули чаши с ярко-красным, густым пламенем, отбрасывая на стены храма зловещие пляшущие тени.
– Третья заповедь… – прохрипел господин Сон, медленно отлипая от статуи с флейтой. – «Докажи свою верность Господу».
– Нам нужно подойти к алтарю, – сказал я, выходя из своего укрытия. Мышцы гудели, колени подрагивали от колоссального напряжения, но разум оставался кристально ясным. – Другого пути нет. Если останемся здесь — мы нарушим ритуал.
Мы собрались у подножия круглого постамента: я, господин Сон, Джухи и мечник, которому каким-то чудом удалось уцелеть у статуи трубача. Четверо. Из двенадцати человек выжили только четверо.
– Что нужно делать? – дрожащим голосом спросил мечник. – Жертвоприношение? Кого-то из нас должны зарезать?!
– Не паникуй раньше времени, – оборвал я его. – Поднимитесь на платформу. Все вместе.
Мы ступили на каменный круг.
В то же мгновение по внешнему кольцу алтаря с шипением вспыхнули синие огни. Ровно тридцать факелов окружили нас плотной светящейся стеной. А вслед за этим гигантские металлические двери в дальнем конце зала со стоном начали медленно, дюйм за дюймом, распахиваться.
– Двери! – закричал мечник, и его лицо озарилось безумной надеждой. – Проход открыт! Мы можем уйти!
– Стойте! – крикнул я, заметив неладное.
Статуи.
Все рыцари, окружавшие зал, пришли в движение одновременно. Они не бежали, но с каждым ударом нашего сердца делали шаг вперед. Их тяжелые каменные сапоги синхронно ступали по плитам: шаг, еще шаг, сжимая кольцо вокруг алтаря.
– Если мы побежим, они перебьют нас до того, как мы доберемся до выхода! – предупредил я, указывая на синие огни. – Смотрите на пламя! Один огонь гаснет каждые несколько секунд. Это таймер! Нам просто нужно дождаться, пока погаснут все факелы!
Но мечник уже не слушал. Страх перед надвигающимися каменными палачами выжег в нем остатки рассудка.
– Да пошел ты к черту, сопляк! Я не останусь здесь ждать смерти!
Он спрыгнул с алтаря и со всех ног припустил к приоткрытым воротам.
Статуи не тронули его. Они даже не повернулись в его сторону — они продолжали мерно, неумолимо шагать к нам. Мечник выскочил наружу, растворяясь в темноте внешнего коридора.
И в ту же секунду одна из створок ворот с грохотом захлопнулась наполовину, а оставшиеся статуи сделали сразу два шага вперед.
– Проклятье… – выдохнул господин Сон. – Двери закрываются, если кто-то уходит! А монстры ускоряются!
– Не двигайтесь! – крикнул я. – Смотрите на них! Не спускайте с них глаз!
Я понял это только сейчас: пока мы смотрели на статуи прямо, они замедлялись. Они двигались быстрее, когда оставались вне поля зрения.
Но господин Сон уже опустился на одно колено. Старик был ранен: его левая рука висела плетью, перебитая еще в первой схватке, а лицо было серым от потери крови. Рядом с ним Джухи сидела прямо на полу, уставившись в пространство остекленевшим, невидящим взглядом. Ее рассудок не выдержал пережитого кошмара.
– Джинву… – тихо позвал Сон Чиюль. В его голосе не было страха, только безмерная, смертная усталость. – Забирай Джухи. И уходите.
– Что?! Нет, мы уйдем вместе, когда погаснут огни!
– Их осталось еще больше десятка, – старик печально улыбнулся, глядя на кольцо синего пламени. – Статуи уже слишком близко. Через минуту они будут здесь. Кто-то должен удерживать их взглядом, пока остальные бегут. Джухи не дойдет сама, ее нужно нести.
– Господин Сон, я не оставлю вас!
– Хватит спорить, парень! – внезапно рявкнул он, и в его глазах блеснула былая сталь опытного охотника. – Ты сегодня спас нам жизни дважды. Ты слабейший по рангу, но духом ты превзошел всех нас, трусов. У тебя впереди вся жизнь. Твоя сестра… твоя мать… Им нужен ты, а не дряхлый старик, который и так прожил свой век!
Он схватил Джухи здоровой рукой, рывком вздернул ее на ноги и толкнул в мою сторону:
– Беги, Джинву! Это приказ лидера рейда!
Статуи были уже в пяти метрах. Их огромные тени накрыли алтарь. Гигант с алебардой занес оружие для удара.
Я посмотрел на господина Сона. В груди всё сдавило от ярости, бессилия и горечи. Почему этот мир так устроен? Почему те, кто должен жить, вынуждены умирать ради выживания других?
«Хватай свою судьбу за горло…»
– Нет, – тихо сказал я.
– Джинву?!
– Забирайте ее и бегите вы, господин Сон, – я перехватил Джухи и толкнул ее прямо в руки опешившему старику. – Моя нога повреждена, я не смогу бежать быстро с ней на руках. Вы донесете ее. А я… я задержу их.
– Ты с ума сошел! Ты погибнешь!
– Уходите! – заорал я так, что каменные своды отозвались эхом. – Живо! Пока ворота не закрылись насовсем!
Старик посмотрел мне в глаза. Он увидел в них то, перед чем отступают любые доводы разума — абсолютную, непоколебимую решимость. Сжав зубы до скрипа и сдерживая подступившие слезы, господин Сон закинул бесчувственную Джухи себе на плечо и, хромая, бросился к выходу.
Створки ворот дрогнули, закрываясь еще сильнее. Проход сузился до узкой щели. Но они успели проскользнуть.
Я остался один.
Один посреди круглого алтаря, окруженного десятками каменных палачей.
Синие факелы догорали. Оставалось три. Два. Один.
Последний огонек зашипел и погас.
И в тот же миг последняя заповедь была исполнена: *«Докажи свою верность Господу»*.
Но пощады не было.
Жертва осталась на алтаре, а боги не отпускают добычу живой.
Статуи бросились вперед одновременно.
Каменное копье с глухим, чавкающим звуком вонзилось мне в бедро, пригвождая к полу. Я вскрикнул, захлебнувшись собственной кровью, брызнувшей изо рта. Следом опустился тяжелый каменный меч, рассекая плечо, ломая ключицу.
Боль была чудовищной. Она разрывала сознание на части, погружая мир в багровый туман. Меня вдавили в камень алтаря, превращая в месиво из костей и разорванной плоти.
«Вот и всё?.. – пронеслась отчаянная мысль. – Неужели это мой конец? В этой грязной, забытой яме, на потеху куску ожившего камня?!»
Я лежал на спине, глядя вверх.
Надо мной возвышалась статуя с гигантским мечом. Каменные руки сжимали рукоять, нацеливая острие прямо мне в сердце.
Где-то далеко вверху сидел колосс на троне. Его багровые глаза насмешливо смотрели на мою агонию.
«Ненавижу… – яростная, черная ненависть вскипела внутри меня. – Ненавижу эту слабость! Ненавижу этот чертов мир! Ненавижу богов, которые смотрят на нас, как на червей!»
Золотисто-лазурная исрка Небесного Дракона в моей груди не погасла. Под напором этой ярости она взорвалась ослепительным, яростным пламенем. Она не могла спасти разорванную плоть, но она питала мой дух, не позволяя душе сдаться и угаснуть во тьме.
– Если бы… – прохрипел я, сжимая окровавленными пальцами лезвие вонзившегося в меня копья, – если бы у меня был еще один шанс… один единственный шанс!..
Меч статуи со свистом устремился вниз.
В этот миг время остановилось.
Звуки удара, скрежет камня, дыхание смерти — всё замерло. Каменное лезвие застыло в миллиметре от моей груди. Капли крови зависли в воздухе рубиновыми бусинами.
Прямо перед моими глазами, переливаясь неоновым зеленым светом, возникло полупрозрачное прямоугольное окно:
**[Вы выполнили все требования секретного квеста «Мужество слабейшего».]**
**[Вам предложено стать Игроком.]**
**[Принять? (Да/Нет)]**
**[Внимание: в случае отказа ваше сердце остановится через 0.02 секунды.]**
Я ошеломленно смотрел на парящие в воздухе символы. В голове гудело. Система? Квест? Что это за бред?!
Но затем в моей памяти, словно раскат далекого грома, снова прогремел голос того невероятного существа с волосами чернее ночи и небесными глазами:
*«Не проси пощады у богов. Не уповай на жалость демонов. Хватай свою судьбу за горло и ломай ее, как тростник»*.
Мои окровавленные губы растянулись в безумном, оскаленном подобии улыбки.
– Да, – прохрипел я, глядя прямо в системное окно. – Я согласен.
**[Добро пожаловать, Игрок.]**
Яркая вспышка белого света поглотила храм, алтарь, застывшие статуи и меня самого, стирая боль и унося сознание в бесконечную пустоту.
***
Над Сеулом ночной ветер внезапно переменился, закручиваясь в спираль.
Окумура Юки, стоявший на невидимой грани измерений, медленно опустил взгляд на свои ладони. На кончиках его пальцев плясали крошечные золотые искры — отголоски той энергии, которая только что вошла в резонанс с чем-то колоссальным и чуждым.
Он почувствовал, как нить жизни Сон Джинву, готовая оборваться секунду назад, натянулась с новой, пугающей силой, сплетаясь с чужой магической матрицей.
– Принял, значит, – пробормотал Небесный Дракон, и на его безупречном фарфоровом лице расцвела редкая, искренняя улыбка.
Он плавно развернулся. Полы его черно-золотого чанпао мягко колыхнулись, а драконья татуировка на предплечье вспыхнула яркой лазурью, словно приветствуя рождение чего-то нового в этом мире.
– Что ж, Сон Джинву… Ты сломал свой первый тростник. Посмотрим, хватит ли у тебя сил сломать весь этот мир, когда мы встретимся снова.
Пространство вокруг Юки свернулось в тугую воронку, и древний дракон исчез в ночи, оставив город наедине с надвигающейся бурей.