Свет для монарха
Солнце сквозь пелену теней
Я проснулся от непривычного ощущения — в комнате было слишком светло, а мои руки, привыкшие сжимать пустоту, обнимали лишь прохладный воздух. Место рядом со мной на широком кожаном кресле пустовало, но оно все еще хранило тепло человеческого тела.
Впервые за долгие годы я спал без сновидений. Никаких бесконечных битв с легионами хаоса, никакого звона мечей и криков павших. Только тишина, которая больше не казалась враждебной.
Я поднялся, потирая лицо ладонями. Мои серые глаза, обычно холодные и отрешенные, сейчас казались чуть мягче. Я чувствовал, как сила Монарха пульсирует во мне, но она была спокойной, словно спящий океан. Юки ушел, но его присутствие все еще ощущалось в каждой молекуле воздуха этого кабинета.
Из кухни на первом этаже доносились едва слышные звуки: шорох посуды, шипение сковороды и тихая мелодия, которую он напевал себе под нос. Хэ Ин никогда не пела по утрам. Она была воплощением дисциплины и порядка, её утро всегда было функциональным и холодным. Сухо же обычно врывался на кухню как ураган, требуя еды и внимания.
Но сегодня в доме была иная атмосфера. Атмосфера тайны, которую мы разделили этой ночью.
Я спустился вниз бесшумно, как может только Тень. Юки стоял у плиты, одетый в свободную белую футболку и короткие домашние шорты. Его взъерошенные черные волосы после сна выглядели еще более беспорядочно, а выбритые виски придавали его профилю какую-то особую, дерзкую хрупкость.
Он не слышал моего приближения, увлеченный процессом. Я остановился в дверях, просто наблюдая за ним. Мой сын. Единственный человек, который не побоялся заглянуть в бездну моих глаз и увидеть там не монстра, а израненную душу.
Я подошел к нему сзади, чувствуя, как внутри нарастает непреодолимое желание коснуться его, убедиться, что он настоящий, что он не исчез вместе с ночными тенями. Мои руки легли на его талию, и я почувствовал, как он вздрогнул, но тут же расслабился, узнавая мои прикосновения.
– Доброе утро, – прошептал я, утыкаясь носом в его шею.
Кожа у него была невероятно нежной, пахнущей утренней свежестью и чем-то сладким. Я закрыл глаза, вдыхая этот аромат, и начал покрывать его шею медленными, влажными поцелуями. Мои ладони крепко сжали его талию, притягивая его спиной к своей груди. Я хотел чувствовать каждый сантиметр его тепла, хотел, чтобы наши ритмы совпали.
– Папа… – голос Юки дрогнул, стал тихим и хриплым. – Подожди, я сейчас закончу с завтраком.
– К черту завтрак, – выдохнул я ему в самое ухо, чувствуя, как его тело начинает отзываться на мою близость. – Я хочу тебя. Хочу чувствовать твое тепло, Юки. Только оно заставляет меня чувствовать себя живым.
Я чувствовал, как его дыхание участилось. Он опустил лопатку на стол, его руки бессильно легли на столешницу. Я не давал ему времени опомниться. Моя правая рука скользнула вниз, забираясь под край его шорт. Я чувствовал его гладкую кожу, его напряженные мышцы. Когда я коснулся его бедер, Юки издал глухой, надломленный стон, выгибаясь в моих руках навстречу ласке.
– Папа, это… – он не договорил, его голова откинулась мне на плечо.
Я перехватил его инициативу, разворачивая его к себе, но не отпуская. В его небесно-голубых глазах плескалось целое море чувств: страх, смешанный с обожанием, и та самая всепоглощающая любовь, которую я не заслужил, но в которой нуждался больше всего на свете.
– Ты мой, Юки, – произнес я, и это не было вопросом. Это было утверждением моей власти и моей зависимости от него.
Я одним движением стянул с него шорты, оставляя его обнаженным передо мной. Его фарфоровая кожа в свете утреннего солнца казалась почти светящейся. Я прижал его к краю кухонного стола, не давая ни единого шанса на отступление. Моя рука легла ему на грудь, пальцы сжали сосок, вызывая у него новый резкий вдох.
Юки уткнулся лбом в мое плечо, его пальцы впились в мои предплечья. Он постанывал, и каждый этот звук был для меня слаще любой музыки. Я видел, как он дрожит — не от страха, а от переполняющего его желания быть со мной, принадлежать мне целиком.
Я подготовил его, используя всю свою осторожность, хотя внутри меня бушевал пожар. Я не хотел причинить ему боль, я хотел, чтобы он почувствовал ту же полноту жизни, которую он подарил мне этой ночью. Юки тяжело дышал, его лицо раскраснелось, а глаза были полуприкрыты от удовольствия.
– Посмотри на меня, – приказал я негромко.
Он поднял взгляд. В этих голубых омутах я увидел свое отражение — Теневой Монарх, который нашел свое спасение в собственном сыне.
Я расстегнул свои штаны и стал медленно, дюйм за дюймом, входить в него. Юки вскрикнул, его тело напряглось, но он не отстранился. Напротив, он обхватил мои плечи руками, притягивая к себе, словно пытаясь слиться со мной в единое целое.
– Больно? – спросил я, замирая и глядя ему в глаза.
– Нет… – он с трудом сглотнул, его голос сорвался на шепот. – Хорошо. Так правильно. Пожалуйста, не останавливайся.
Я начал двигаться, сначала осторожно, а затем все более уверенно. Юки стонал, уткнувшись лбом в край стола, его тело содрогалось от каждого моего толчка. Я чувствовал его узость, его жар, его абсолютную отдачу. В этот момент не существовало системы, не существовало титулов. Был только я и он — два одиночества, нашедших друг друга в мире, который стал для нас слишком тесным и холодным.
– Ты… только мой… – рычал я, теряя контроль.
– Твой… навсегда твой, – отзывался он в такт моим движениям.
Когда наступила развязка, она была подобна взрыву сверхновой. Я прижал его к себе так сильно, что, казалось, мог сломать его хрупкие ребра, но Юки лишь крепче обнял меня, содрогаясь в экстазе. Мы стояли на кухне, тяжело дыша, пока мир вокруг нас медленно возвращался в свои границы.
Я не отпускал его еще долго. Мы стояли, переплетясь телами, игнорируя остывающий завтрак и солнечный свет, который теперь казался не таким уж и ярким по сравнению с тем, что мы только что пережили.
– Папа? – тихо позвал Юки спустя вечность.
– Да?
– Теперь ты не уйдешь в свою тьму?
Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в его лицо. Он выглядел уставшим, но его глаза сияли таким светом, который не под силу было погасить ни одному монарху во вселенной.
– Пока ты рядом, Юки, у тьмы нет шансов, – ответил я, целуя его в лоб.
Я знал, что впереди нас ждет много сложностей. Возвращение Хэ Ин, вопросы Сухо, осуждение мира, если правда когда-нибудь выплывет наружу. Но глядя на Юки, я понимал: я готов сжечь этот мир дотла, если это потребуется, чтобы защитить то, что у нас теперь было.
Я больше не был сломанной куклой. Я был Монархом, который обрел свое сердце. И это сердце билось в груди парня с небесно-голубыми глазами, который сейчас доверчиво прижимался ко мне, не боясь моей тени. Потому что он сам стал этой тенью — моей самой любимой и самой важной частью.