Свет для монарха
Сплетение запретных теней
Эта неделя пролетела как один миг, вырванный из самой ткани реальности. За последние семь дней я впервые почувствовал, что живу, а не просто существую в ожидании очередного конца света. В моем доме, который годами напоминал холодный склеп, наконец-то поселилось тепло. И источником этого тепла был Юки.
Мы не выходили из кабинета часами, мы разговаривали, мы молчали, мы тонули друг в друге. Теневой Монарх, перед которым трепетали правители миров, оказался во власти восемнадцатилетнего мальчишки с глазами цвета чистого неба. И, честно говоря, я никогда не чувствовал себя более свободным.
Хэ Ин и Сухо должны были вернуться сегодня вечером. Раньше одно упоминание о возвращении жены вызывало у меня лишь глухую тяжесть в груди, но теперь я чувствовал холодную решимость. Все было кончено. Мы не спали в одной постели уже пять лет, а может и больше — я перестал считать. Наш брак превратился в фикцию, в красивую картинку для общественности и Ассоциации. Она полностью ушла в воспитание Сухо, сделав его центром своей вселенной, а я… я был лишь источником силы и безопасности, фоновым шумом в их жизни.
Документы о разводе уже лежали в моем сейфе. Завтра я положу их на стол. Юки останется со мной — он сам так решил, и я не отпущу его ни при каких обстоятельствах. Сухо, скорее всего, выберет мать. Он всегда был «маминым сыночком», её гордостью и отражением. Так будет лучше для всех.
Но это будет завтра. А сегодня был наш последний вечер в качестве «семьи».
Мы сидели в гостиной. Свет был приглушен, на большом экране шел какой-то фильм, который никто из нас особо не смотрел. Хэ Ин и Сухо устроились на ковре перед диваном, окруженные подушками. Они перешептывались, обсуждая поездку, смеялись над какими-то своими шутками. Я же сидел на диване, накрытый огромным, тяжелым пледом, который скрывал нас от остального мира.
Юки сидел прямо передо мной, между моих широко расставленных ног, опираясь спиной о мою грудь. Для Хэ Ин это выглядело как проявление сыновней нежности — Юки всегда был ближе ко мне, чем к ней. Но под покровом плотной ткани пледа творилось то, что заставило бы её сердце остановиться от ужаса.
Мои руки были скрыты от их глаз. Я медленно, почти лениво, ласкал своего сына, чувствуя, как его тело дрожит под моими пальцами. Я задрал его свободную футболку, оглаживая чувствительную кожу живота, поднимаясь выше к груди. Юки сидел неподвижно, уставившись в телевизор, но я видел, как напряжена его шея и как побелели костяшки пальцев, которыми он сжимал край пледа.
– Папа, ты видел этот момент? – Сухо обернулся к нам, его глаза сияли. – Герой прямо как ты, когда разнес тех монстров в Пусане!
Я заставил себя улыбнуться, хотя всё моё внимание было сосредоточено на Юки.
– Да, Сухо, впечатляет, – мой голос прозвучал ровно, хотя внутри меня бушевало пламя.
В этот момент мои пальцы скользнули ниже, пробираясь под резинку домашних штанов Юки. Я почувствовал, как он судорожно вздохнул, его плечи мелко затряслись. Он изо всех сил сжимал губы, чтобы не издать ни звука, который мог бы выдать нас.
– Тебе не скучно, Юки? – спросила Хэ Ин, не оборачиваясь. – Ты сегодня какой-то тихий.
Юки сглотнул, и я почувствовал, как его пульс участился. Я намеренно надавил ладонью на его пах, вызывая у него новую волну дрожи.
– Нет, мам, – его голос был едва слышным и немного надтреснутым. – Просто… фильм захватывающий.
– О, да! – подхватил Сухо, снова отворачиваясь к экрану. – Смотрите, сейчас будет взрыв!
Под прикрытием звуковых эффектов фильма я стал действовать смелее. Мои пальцы, смазанные заранее подготовленным гелем, начали медленно растягивать его, подготавливая к большему. Юки подался назад, сильнее прижимаясь затылком к моему плечу. Его глаза были полуприкрыты, а на бледных щеках проступил лихорадочный румянец.
Я чувствовал его возбуждение, его страх и его безграничное доверие. Это было безумие — заниматься этим в паре метров от жены и младшего сына, но именно этот риск, эта близость к разоблачению делали наши ощущения невыносимо острыми.
Я наклонился к его уху, делая вид, что тоже увлечен фильмом, и прошептал так тихо, что услышать мог только он:
– Ты такой молодец, Юки. Терпи. Еще немного.
Он впился зубами в нижнюю губу, его пальцы судорожно сжали мою ногу сквозь ткань брюк. Я чувствовал, как он плавится в моих руках.