Свет для монарха
Шепот в пустоте
Белизна больничной палаты резала глаза сильнее, чем вспышки молний в подземелье. Здесь, в VIP-крыле ассоциации охотников, воздух был пропитан запахом антисептиков и дорогого магического оборудования, но для меня он казался тяжелым и затхлым. В этом стерильном мире не было места жизни — только ожиданию.
Я сидел на жестком стуле, не меняя позы уже несколько часов. Мои руки, способные сокрушать горы и повелевать армиями мертвых, сейчас бессильно сжимали узкую, бледную ладонь Алекса. Его кожа, обычно напоминающая теплый фарфор, стала пугающе холодной. Тонкие пальцы не сжимались в ответ, они просто лежали в моей руке, как сломанные крылья птицы.
– Идиот... – мой голос прозвучал хрипло, разбиваясь о тишину палаты. – Какой же ты идиот, Алекс.
Я смотрел на его лицо. Без привычной дерзкой ухмылки и искр в глазах он выглядел совсем юным, почти хрупким. Выбритые виски, которые он так тщательно подравнивал каждое утро, теперь казались неуместными на фоне многочисленных трубок и датчиков, подключенных к его телу. Маг молнии, который всегда был воплощением движения и энергии, теперь был прикован к постели тихим писком мониторов.
Внутри меня ворочалась Тьма. Она требовала выхода, она хотела крушить стены и вырывать души тех, кто допустил это. Мои тени метались по углам палаты, становясь гуще и длиннее, отражая мое состояние. Игрис и Бер стояли за дверью — я чувствовал их беспокойство, их готовность по первому моему слову сравнять этот город с землей, если это хоть как-то поможет. Но медицина и даже магия исцеления имели свои пределы. Рана была нанесена проклятым клинком существа из Бездны. Я выжег заразу своей силой, но цена была слишком высока.
– Ты ведь обещал прикрывать мою спину, – я прижался лбом к его костяшкам, чувствуя едва уловимый пульс. – Разве так это делается? Разве ты не должен сейчас сидеть здесь и жаловаться, что я не купил тебе те дурацкие манговые пирожные?
Я вспомнил тот момент в подземелье. Кровь на моих руках. Его кровь. Когда Хэ Ин предала меня, я чувствовал, как мое сердце каменеет. Я думал, что боль от потери ребенка и лжи любимой женщины — это предел. Но когда я увидел, как Алекс оседает на камни, я понял, что ошибался. Та боль была гнилью, которая медленно разъедала меня изнутри. Эта же боль была ударом молнии — мгновенным, ослепляющим и смертельным.
Хэ Ин убила наше будущее, но Алекс... Алекс вернул мне настоящее. Он научил меня снова чувствовать вкус еды, замечать цвет неба и не бояться собственного отражения в зеркале. Он не видел во мне Монарха Теней, перед которым трепещет мир. Для него я был просто Джинву. Угрюмым, невыспавшимся, любящим тишину Джинву.
– Если ты уйдешь... – я сжал его руку чуть сильнее, и тени в палате вздыбились, повинуясь моему гневу. – Клянусь, Алекс, я найду тебя в мире мертвых. Я вырву твою душу из рук самой Смерти. Я заставлю тебя вернуться, а потом убью сам за то, что ты заставил меня так дрожать.
Мои глаза вспыхнули фиолетовым светом. Я чувствовал, как система внутри меня пульсирует, предлагая варианты, но ни один из них не гарантировал, что он проснется прежним. А мне нужен был именно он — живой, смеющийся, пахнущий персиками и озоном.
– Я люблю тебя, – эти слова дались мне с трудом, они царапали горло, потому что я слишком долго хранил их внутри, боясь, что признание сделает меня уязвимым. – Слышишь? Я люблю тебя, чертов ты блондин. Пожалуйста... не оставляй меня одного в этой темноте.
Я закрыл глаза, пытаясь передать ему часть своей жизненной силы, своей маны, хоть что-то, что зацепило бы его за этот мир. Теневой Монарх не должен умолять. Монарх приказывает. Но сейчас я был просто человеком, который до смерти боялся потерять свой единственный лучик света.
Дверь палаты тихо скрипнула. Я не оборачивался — по колебаниям воздуха я знал, что это моя мать. Она была единственной, кто решался заходить ко мне без приглашения в такие моменты.
– Джинву, – ее голос был мягким, полным печали. – Тебе нужно поспать. Ты сидишь здесь вторые сутки.
– Я не уйду, мам, – отрезал я, не открывая глаз. – Если я уйду, он может решить, что я его бросил. А он... он не любит одиночество.
– Врачи говорят, что кризис миновал, – она подошла ближе и положила руку мне на плечо. – Его организм борется. Он сильный парень, Джинву. И он знает, что ты здесь.
– Он не просто сильный, – я наконец поднял голову, глядя на нее своими серыми, выцветшими от горя глазами. – Он единственный, кто смог заставить меня снова чувствовать себя живым. Когда Хэ Ин ушла, я думал, что внутри меня осталась только пустота. Но Алекс... он заполнил ее собой, даже не спрашивая разрешения. И если он умрет из-за моей невнимательности, я никогда себе этого не прощу.
Мать вздохнула и погладила меня по волосам, как в детстве.
– Ты не виноват, сынок. Это был несчастный случай. Охотники всегда рискуют.
– Не со мной, – я снова перевел взгляд на Алекса. – Рядом со мной никто не должен умирать. Я — Смерть. Смерть не должна забирать то, что принадлежит мне.
Она постояла еще немного, понимая, что спорить бесполезно, и тихо вышла. Я снова остался один на один с тишиной и мерным писком аппаратуры.
Прошло еще несколько часов. Ночь за окном сменилась серыми предрассветными сумерками. Я чувствовал, как усталость сковывает мышцы, но разум оставался предельно ясным. Я перебирал в памяти наши прогулки, то, как он заставлял меня пробовать разные сладости, как он смешно морщил нос, когда я ворчал на его безрассудство в бою.
– Помнишь, как ты стащил мармелад у Игриса? – прошептал я, едва заметно улыбнувшись. – Он потом три дня ходил оскорбленный в своих лучших чувствах. А те персики из кондитерской... я ведь на самом деле их съел. Все до единого. Просто не хотел признаваться, что ты был прав.
Внезапно пальцы в моей руке дрогнули. Это было так слабо, что я сначала подумал, будто мне показалось. Но потом последовал еще один толчок — едва заметное пожатие.
Я замер, боясь дышать.
– Алекс?
Веки парня затрепетали. Он издал тихий, едва слышный стон, и его брови мучительно сдвинулись к переносице. На мониторах ритм сердца участился.
– Эй, тише, – я подался вперед, нависая над ним, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, хотя сердце в груди готово было пробить ребра. – Я здесь. Ты в безопасности.
Его глаза открылись не сразу. Сначала это были лишь узкие щелочки, в которых мутно отражался свет лампы. Но постепенно взгляд начал фокусироваться. Небесно-голубые глаза, все еще подернутые дымкой боли, встретились с моими.
– Джин... ву? – его голос был похож на шелест сухой травы.
– Да, это я. Не пытайся говорить, у тебя повреждено легкое.
Алекс попытался улыбнуться, но лишь поморщился. Его рука в моей руке стала чуть теплее.
– Ты... плакал? – прохрипел он, всматриваясь в мое лицо.
– Глупости, – я быстро отвел взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Это просто пыль. И тени балуются.
– Врун... – он закрыл глаза на секунду, собираясь с силами. – Я слышал... всё слышал.
Я застыл. Холод пробежал по спине. Значит, он слышал мои признания? Слышал, как я называл его идиотом и клялся вытащить из Бездны?
– Про то, что убьешь меня... – Алекс снова открыл глаза, и на этот раз в них промелькнула крошечная, едва заметная искра его прежнего озорства. – И про... любовь.
Я почувствовал, как мои щеки начинают гореть — чувство, которое я не испытывал уже очень давно. Теневой Монарх, сильнейший охотник человечества, был пойман на слове раненым магом молнии.
– Сначала выздоровей, – буркнул я, осторожно поправляя одеяло. – А потом будем обсуждать, кто из нас врун.
– Джинву, – он перестал паясничать и посмотрел на меня со всей серьезностью, на которую был способен в своем состоянии. – Я не собираюсь... уходить. Кто еще будет кормить твоих теней мармеладом?
Я почувствовал, как напряжение, державшее меня последние двое суток, начало медленно отпускать. Тьма в углах комнаты рассеялась, уступая место мягкому свету утра.
– Попробуй только, – я наклонился и осторожно, боясь причинить боль, коснулся губами его лба. – Я серьезно, Алекс. Если ты еще раз так рискнешь собой, я запру тебя в своем теневом замке и не выпущу, пока ты не съешь гору арбузов.
– Звучит как... отличный план, – он выдохнул, и его глаза снова начали закрываться — на этот раз от естественного сна, а не от потери сознания. – Только... с манго.
– Хорошо, с манго. Спи.
Я сидел и смотрел, как его грудь мерно вздымается и опускается. Страх, который парализовал меня, трансформировался в нечто иное — в тихую, спокойную решимость.
Год назад я думал, что моя жизнь закончена. Я думал, что предательство Хэ Ин выжгло во мне всё человеческое, оставив лишь пустую оболочку, наполненную легионами мертвецов. Я ненавидел мир за его несправедливость и себя за то, что позволил обмануть.
Но глядя на Алекса, я понимал, что всё это было лишь долгой, темной ночью перед рассветом. Хэ Ин была золотым блеском, который оказался фальшивкой. Алекс был живым током, который пронзил мою тьму и заставил сердце биться снова.
Я не знал, что ждет нас впереди. Мир охотников был жесток, и опасность подстерегала за каждым углом. Но теперь у меня была причина не просто сражаться, а побеждать. У меня был мой лучик света, мой несносный маг, который не побоялся заглянуть в бездну моих глаз и найти там человека.
Я снова сжал его руку, на этот раз мягко и уверенно.
– Спи, Алекс, – прошептал я в тишину палаты. – Я буду здесь. И на этот раз я никого не подпущу к тебе.
За окном вставало солнце, окрашивая небо в нежно-персиковые тона — такие же, как те пирожные, которые он так любил. И впервые за долгое время Сон Джинву почувствовал, что он не просто Монарх. Он был дома.