Свет для монарха
Двойное эхо жизни
Три года. Срок, который для бессмертного Теневого Монарха должен был промелькнуть как одно мгновение, на деле стал самой насыщенной и яркой эпохой в моей бесконечной жизни. Глядя в окно своего кабинета на залитый солнцем Сеул, я невольно поймал себя на мысли, что больше не всматриваюсь в тени в поисках угрозы. Теперь я смотрел на мир иначе.
На моем рабочем столе, среди кип скучных отчетов Ассоциации охотников и планов по зачистке врат, стояла фотография в простой деревянной рамке. На ней Алекс, смеющийся, с волосами, растрепанными морским бризом, пытался запихнуть мне в рот огромный кусок арбуза, пока я с напускной суровостью старался увернуться. Этот снимок был сделан во время нашего медового месяца.
Я вспомнил день нашей свадьбы, и на моих губах появилась невольная, теплая улыбка. Прошло два месяца после того злосчастного рейда, когда Алекс едва не погиб. Как только врачи разрешили ему вставать, я не стал ждать ни дня больше. Я просто вошел в его палату, молча подхватил его на руки — игнорируя все его возмущенные вопли о том, что он «боевой маг, а не принцесса в беде» — и понес прямо в ЗАГС.
– Сон Джинву, ты ненормальный! Поставь меня! На нас люди смотрят! – кричал он тогда, краснея до корней своих блондинистых волос.
– Пусть смотрят, – спокойно отвечал я, прижимая его к себе крепче. – Я потерял слишком много времени, думая, что одиночество — мой удел. Больше я не упущу ни секунды.
Он ругался, обещал ударить меня молнией, а потом, когда мы стояли перед регистратором, всхлипнул и так крепко сжал мою руку, что я почувствовал, как его мания резонирует с моей тьмой. Это был тихий праздник в кругу семьи. Моя мать плакала от счастья, сестра Джин А поддразнивала Алекса, а мой отец просто крепко пожал мне руку, понимая всё без слов.
С тех пор тишина в моем доме перестала быть удушающей. Она стала уютной. Она наполнилась запахом персикового чая, звуками приставки, на которой Алекс резался в игры с моими тенями (Бер, к слову, стал невероятно азартным игроком), и ощущением абсолютного, нерушимого покоя.
Мои мысли невольно переключились на наши ночи. Алекс был подобен стихии — непредсказуемый, горячий, искрящийся. Когда он выгибался подо мной, выкрикивая мое имя, когда его пальцы впивались в мои плечи, а небесно-голубые глаза темнели от страсти, я терял контроль. Теневой Монарх, привыкший к ледяному спокойствию, сгорал в его руках, как обычный человек. Я часто забывался, отдаваясь инстинктам, заполняя его своей силой и страстью снова и снова, не в силах оторваться от этой фарфоровой кожи и вкуса его губ.
Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Я даже не успел ответить, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел Алекс.
Он выглядел странно. Обычно он влетал как вихрь, но сейчас его шаги были нерешительными. Он был бледнее обычного, а в руках сжимал какой-то конверт.
– Джинву... – он остановился посреди кабинета, глядя на меня так, будто видел впервые.
Я мгновенно поднялся из-за стола, чувствуя, как внутри шевельнулась тревога.
– Что случилось? Ты ранен? Кто-то напал? – я уже готов был призвать Игриса, но Алекс поднял руку, останавливая меня.
– Нет, никто не напал. То есть... – он нервно хохотнул, запуская пальцы в свои волосы. – Джинву, тут такое дело... В общем, медицина охотников — это нечто странное. И магия Монарха, видимо, тоже.
Я нахмурился, обходя стол и подходя к нему вплотную. Рост в 192 сантиметра позволял мне буквально нависать над ним, но сейчас я старался казаться как можно менее пугающим.
– Алекс, не тяни. Ты меня пугаешь.
Он глубоко вздохнул, протягивая мне лист бумаги из конверта.
– Врачи сказали, что это статистическая аномалия. Что в теории это невозможно для мужчин, но... твоя мана... она перестроила мой организм. Видимо, когда ты спасал меня тогда, в храме... или из-за того, сколько раз ты... ну, ты понимаешь...
Я взял лист. Это был протокол магического сканирования и УЗИ. Мои глаза пробежали по строчкам, и мир вокруг вдруг замер. Время остановилось, как в подземелье перед решающим ударом.
«Две жизнеспособные формы жизни. Срок 12 недель. Стабильный магический фон. Пол: мужской (оба)».
– Что ты сказал? – мой голос прозвучал как шелест осыпающихся скал.
Алекс подошел ближе и ткнул пальцем в размытое черно-белое изображение, где отчетливо виднелись два крошечных эмбриона.
– Это двойня, Джинву. У нас будут близнецы. Мальчики. Врач сказал, что твоя тьма создала внутри меня что-то вроде защитного кокона, изменив структуру клеток. Они наполовину люди, наполовину... бог знает кто. Но они живы. И они наши.
Тишина в кабинете стала абсолютной. Я смотрел на снимок, и в моей голове прокручивались воспоминания о том черном дне три года назад. Разговор Хэ Ин по телефону. «Я сделала аборт в тайне». «Я не собираюсь портить фигуру». Та старая рана, которую я считал затянувшейся, внезапно исчезла, растворившись в ослепительном свете этого момента.
Предательство прошлого было окончательно стерто этим невероятным, невозможным чудом настоящего.
– Два... – прошептал я. – Их двое.
– Да, – Алекс шмыгнул носом, и я увидел, что его глаза блестят от слез. – Двое маленьких монстров, которые, скорее всего, разнесут наш дом в щепки, как только научатся ползать.
Я не выдержал. Я сорвался с места, подхватывая его на руки и прижимая к себе так крепко, как только смел. Я зарылся лицом в его шею, чувствуя запах персикового шампуня и озона, и почувствовал, как по моим щекам катятся горячие, соленые слезы.
Теневой Монарх плакал. Не от горя, не от ярости, а от невыносимой, всепоглощающей благодарности.
– Спасибо... – мой голос дрожал. – Спасибо тебе, Алекс.
– Эй, ты чего? – он обнял меня за шею, утыкаясь лбом в мое плечо. – Это же я должен плакать, мне их рожать, между прочим! Ты представляешь, какой это будет стресс для моего имиджа S-ранга?
– Я буду рядом, – я отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, вытирая слезы рукавом. – Каждую секунду. Я создам для них и для тебя самый безопасный мир. Ни одна тень, ни один монстр, ни один человек не посмеет даже посмотреть в вашу сторону.
Алекс улыбнулся — той самой искренней, солнечной улыбкой, которая когда-то вытащила меня из бездны.
– Я знаю, Джинву. Я знаю. Только... пообещай мне кое-что.
– Всё, что угодно.
– Купи мне по дороге домой тот огромный торт с манго. И арбуз. И, может быть, те соленые крекеры...
Я рассмеялся сквозь остатки слез, прижимая его к сердцу.
– Я куплю тебе весь кондитерский магазин, если захочешь.
В этот вечер тени в моем доме не просто шептались — они ликовали. Бер отдавал честь пустому пространству, представляя будущих маленьких господ, а Игрис, казалось, стал еще более статным, уже прикидывая график тренировок для наследников.
А я просто сидел на диване, обнимая своего мужа, и слушал, как внутри него бьются три сердца. Моя жизнь, которая когда-то казалась мне бесконечным серым кладбищем, наконец-то расцвела. И в этом саду больше не было места предательству — только свету, любви и тихому эху новой жизни, которая ждала своего часа.