Свет для тени
Обещание, скрепленное тенями
С того дня в парке моя жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». Статус Теневого Монарха, вечные битвы с монстрами и холодная пустота огромной квартиры — всё это отошло на второй план, став лишь фоном для главного. Я влюбился. По-настоящему, до дрожи в руках, которую не вызывал ни один враг. И, что самое удивительное, я полюбил не только Юми, но и ту маленькую жизнь, что росла внутри неё.
Я уже считал этого ребенка своей дочерью. Каждый раз, когда Юми брала мою руку и прикладывала её к своему животу, чтобы я почувствовал толчок, в моей груди словно рождалась новая вселенная. Мои тени, эти грозные воины смерти, стали лучшими няньками в мире. Бер часами мог изучать книги по детскому питанию, а Игритт с какой-то рыцарской торжественностью охранял дверь детской комнаты.
Я переехал к Юми. Моя роскошная квартира теперь пустовала, превратившись в склад для ненужных наград. Здесь же, в её тесном, но уютном гнездышке, пахнущем персиками и ванилью, я чувствовал себя на своем месте. Я сам собирал кроватку. Это было забавно: человек, способный одним движением руки снести небоскреб, битый час возился с маленькими болтиками и деревянными рейками, боясь сломать хрупкую конструкцию. Юми сидела в кресле рядом, грызла яблоко и поддразнивала меня, говоря, что мой суровый вид совсем не вяжется с розовым балдахином.
Но сегодня мне пришлось вернуться в реальность. Дела Ассоциации требовали моего присутствия. Я сидел в своем кабинете, просматривая отчеты о новых вратах, но мои мысли были дома. Юми должна была родить со дня на день. Её живот стал совсем огромным, а походка — тяжелой. Мои тени, рассредоточенные по её квартире, докладывали о каждом её вздохе. Я не оставлял её ни на секунду, даже находясь на другом конце города.
Дверь кабинета распахнулась без стука. Я даже не поднял головы, по ауре зная, кто это. Хэ Ин вошла стремительно, её шаги гулко отдавались от мраморного пола. Она выглядела так, словно не спала несколько ночей: безупречный макияж не мог скрыть темных кругов под глазами, а в движениях сквозила нервозность.
– Ты действительно это сделал, – начала она без приветствия. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты переехал к ней. Ты бросил всё ради этой... беженки.
Я медленно отложил планшет и посмотрел на неё. В моих глазах не было злости, только бесконечная усталость от этой драмы.
– Хэ Ин, мы уже всё обсудили в парке. Тебе не стоит приходить сюда с такими разговорами.
– Не стоит? – она подошла к столу, опершись на него руками. – Джин Ву, очнись! Весь мир смотрит на тебя. Ты — символ силы, ты Монарх! А теперь по Ассоциации ходят слухи, что ты покупаешь детские пеленки и возишься на кухне с девчонкой, у которой даже нет официального статуса. Ты разрушаешь свой имидж. Ты разрушаешь нас!
– «Нас» никогда не существовало, Хэ Ин, – спокойно ответил я, вставая. – Была красивая картинка для прессы. Были два сильных охотника, которые удобно смотрелись рядом. Но в этом не было жизни. А рядом с Юми я живу.
Хэ Ин горько рассмеялась, и в этом смехе послышались истерические нотки.
– Жизнь? Ты называешь жизнью заботу о чужом ребенке? О ребенке какого-то трусливого японского чиновника? Ты, Сон Джин Ву, воспитываешь бастарда, пока я...
Воздух в кабинете мгновенно стал плотным и тяжелым. Тень под моими ногами забурлила, и из неё медленно поднялся Кайсел, чьи глаза горели багровым светом. Я не использовал силу, но само мое присутствие теперь давило на Хэ Ин, заставляя её замолчать.
– Выбирай выражения, – мой голос стал тихим и холодным, как могильная плита. – Этот ребенок — моя дочь. Не по крови, но по праву того, кто будет её защищать. И если ты еще раз назовешь её так, я забуду о том, что мы когда-то работали вместе.
Хэ Ин отшатнулась, её лицо побледнело. Она знала этот тон. Это был тон Монарха, который выносил приговор.
– Она тебя околдовала, – прошептала она, прижимая руку к груди. – Эта её «SSS-ранговая» магия... она просто играет с тобой. Она нашла себе самого могущественного покровителя, чтобы спрятаться от своего прошлого. Она использует тебя, Джин Ву!
– Даже если и так, – я подошел к окну, глядя на город. – Мне всё равно. Она дала мне то, чего не смогла дать ты и весь этот мир. Она дала мне покой. Когда я с ней, я не охотник. Я не Монарх. Я просто мужчина, который любит свою женщину.
– Ты пожалеешь об этом, – Хэ Ин развернулась к двери. – Когда она получит то, что ей нужно, или когда её прошлое настигнет вас... ты поймешь, что золото блестит не просто так. А персики быстро гниют.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Я закрыл глаза, пытаясь унять раздражение. В этот момент я почувствовал резкий импульс связи. Это был сигнал от Бера.
«Мой Повелитель! Началось!»
Сердце пропустило удар. Я не стал вызывать лифт или идти к выходу. Прямо посреди кабинета я активировал «Обмен тенями». Пространство исказилось, реальность на мгновение превратилась в черную воронку, и через секунду я уже стоял в нашей гостиной.
В квартире пахло лекарствами и чем-то острым. Юми сидела на диване, тяжело дыша и вцепившись пальцами в обивку. Её лицо было бледным, покрытым испариной, а синие глаза казались огромными. Рядом суетился Бер, который в своей уменьшенной форме выглядел комично, пытаясь одновременно держать стакан воды и вытирать лоб Юми полотенцем.
– Джин Ву... – она попыталась улыбнуться, но очередная схватка заставила её вскрикнуть.
Я оказался рядом в то же мгновение, подхватывая её за плечи.
– Я здесь, Юми. Всё хорошо. Я рядом.
– Кажется... она очень хочет познакомиться с тобой прямо сейчас, – прошептала она, сжимая мою руку с такой силой, что обычный человек лишился бы костей. Но я лишь крепче обнял её.
– Игритт! – скомандовал я. – Машину к подъезду. Бер, подготовь вещи. Мы едем в клинику.
Весь путь до больницы я чувствовал себя так, словно снова сражаюсь с Верховными правителями. Моя мана непроизвольно пульсировала, заставляя электронику в машине сбоить. Я боялся. Я, победитель смерти, до смерти боялся за эту маленькую женщину.
В клинике Ассоциации — единственном месте, где могли справиться с родами охотницы такого уровня — нас уже ждали. Лучшие врачи, прошедшие инструктаж под моим личным надзором, мгновенно забрали Юми.
Я остался в коридоре. Время тянулось невыносимо медленно. Я мерил шагами пространство, и мои тени следовали за мной, создавая вокруг меня ореол абсолютной тьмы. Никто из персонала не решался подойти ко мне ближе чем на пять метров.
Через два часа из палаты вышел врач. Он выглядел измотанным, но на его лице была улыбка.
– Господин Сон, всё прошло успешно. Мать и ребенок в порядке.
Я не дослушал. Я вошел в палату так тихо, как только мог. Юми лежала на кровати, бледная, но совершенно счастливая. В её руках был небольшой сверток, из которого доносилось тихое сопение.
Я подошел к ним, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. Юми подняла на меня взгляд — её небесно-голубые глаза светились таким теплом, что все тени в моей душе окончательно развеялись.
– Посмотри, Джин Ву-сан, – прошептала она, чуть отодвигая край одеяла. – Она похожа на тебя.
Я замер. Маленькое личико, крошечные пальчики... и копна черных, как смоль, волос. Девочка открыла глаза — они были серыми, в точности как мои. Это было невозможно с точки зрения биологии, но мана... мана Монарха, которая окутывала Юми все эти месяцы, признала этого ребенка своим.
– Она прекрасна, – я коснулся пальцем крошечной ладошки, и малышка тут же крепко схватила меня за него.
В этот момент я понял, что Хэ Ин была неправа. Персики не гниют, если их защищает сама смерть. И это золото, которое я держал сейчас за руку, было дороже всех сокровищ мира.
– Как мы её назовем? – спросила Юми, прижимаясь щекой к моей руке.
Я посмотрел на свою новую дочь, на женщину, которая стала моим смыслом жизни, и улыбнулся.
– Ха На. Первое и единственное чудо в моей жизни.
За окном палаты вставало солнце, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Где-то там, за стенами, всё еще был мир, полный монстров и интриг. Но здесь, в этой комнате, Теневой Монарх окончательно сложил свое оружие. У него была новая миссия, куда более важная, чем спасение человечества.
У него была семья. И я знал: если кто-то посмеет нарушить их покой, они узнают, что такое гнев отца, которому есть что терять. Но сейчас... сейчас я просто стоял и слушал, как бьются два сердца, ставшие моим собственным ритмом. И аромат персиков в палате был сильнее любого запаха маны.