Свет для тени
Тень Божественного Дракона
Юми спала. После инцидента в парке она выглядела измотанной — беременность сама по себе была тяжелым испытанием для организма, а кратковременный, но мощный выброс маны, которым она подавила Хэ Ин, окончательно лишил её сил. Я настоял на том, чтобы она прилегла, и как только её голова коснулась подушки, она провалилась в глубокий, спокойный сон.
Я сидел в своей гостиной, освещенной лишь холодным светом экрана ноутбука. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, но внутри меня бушевал шторм. Мои тени — Игритт и Бер — замерли у двери спальни Юми, словно почетный караул. Они чувствовали то же, что и я: трепет перед силой, которая скрывалась в этой миниатюрной женщине.
Мои пальцы быстро летали по клавишам. Я зашел в закрытые архивы международной ассоциации охотников. Как Теневой Монарх, я имел доступ к информации, которая была скрыта от глаз обычных людей и даже правительств.
Я ввел поисковый запрос: «Япония, пять лет назад, инцидент Божественных врат».
Экран мигнул, и на меня посыпались отчеты, помеченные грифом «Совершенно секретно». Фотографии разрушенных городов, видеозаписи, от которых веяло первобытным ужасом. Пять лет назад в центре Токио открылись вторые в истории «Божественные врата» — подземелье, ранг которого невозможно было измерить обычными приборами. Из них вырвался Божественный Дракон — монстр, способный испепелять целые префектуры одним вздохом.
Тогда мир стоял на грани катастрофы. И тогда же на арену вышли те, кого называли «Триадой SSS-ранга». В мире было всего три человека, чей уровень маны выходил за пределы понимания.
Окумура — мастер меча, чья скорость превышала звук.
Асакура — маг, способный изменять ландшафт страны.
И Асахи Юми.
Я замер, глядя на экран. На архивном фото была она. Пятнадцатилетняя девочка с теми же небесно-голубыми глазами, но в них не было нынешнего тепла. Только лед и бесконечная мощь. Она стояла на вершине горы трупов монстров, а за её спиной из маны формировались призрачные крылья.
«Асахи Юми. Позывной: Тень Божественного Дракона. Единственный охотник, сумевший нанести смертельный удар боссу Божественных врат в одиночку. Ранг: SSS (нестабильный, потенциально выше)».
Я читал отчет, и мои глаза расширялись от шока. После той битвы, которая стоила жизни тысячам охотников рангом ниже, Юми просто исчезла. В официальных документах значилось, что она погибла от истощения маны. Но теперь я понимал — она не погибла. Она дезертировала. Она стерла свою личность, отказалась от славы, денег и титула сильнейшей женщины мира, чтобы... чтобы печь булочки в Сеуле?
– Значит, ты была Богом, который решил стать человеком, – прошептал я в пустоту комнаты.
– Это звучит слишком пафосно, Джин Ву-сан, – раздался тихий, сонный голос со стороны коридора.
Я резко обернулся. Юми стояла в дверях, кутаясь в широкий домашний кардиган. Её волосы были спутаны, а на щеке остался след от подушки. Она смотрела на экран ноутбука, где красовалось её лицо в крови и саже пятилетней давности.
– Ты не спишь, – я закрыл крышку ноутбука, чувствуя себя так, словно меня поймали за подглядыванием в чужой дневник.
– Сложно спать, когда в соседней комнате Теневой Монарх изучает твоё грязное белье, – она прошла к дивану и тяжело опустилась на подушки. – Вы нашли то, что искали?
– Я не искал специально, Юми. Просто то, что произошло в парке... Хэ Ин — одна из сильнейших охотниц Кореи. Ты подавила её так, словно она была ребенком. Я должен был понять, с кем живу по соседству.
Юми горько усмехнулась и посмотрела на свои руки — маленькие, с аккуратно подстриженными ногтями, испачканные в муке, которую она не успела до конца отмыть.
– Асахи Юми умерла в тех вратах, – тихо произнесла она. – То, что вы видите перед собой — это просто Юми. Женщина, которая хочет тишины. Вы знаете, каково это, Джин Ву-сан? Когда тебе пятнадцать, а от твоего настроения зависит, выживет ли сегодня миллион человек или превратится в пепел?
Я промолчал, потому что знал это чувство слишком хорошо. Ответственность, которая давит на плечи сильнее, чем любая гравитация.
– Я видела, как мои друзья превращаются в пыль, – продолжала она, и в её глазах на мгновение отразилось то самое ледяное небо из прошлого. – Окумура потерял рассудок от силы. Асакура стал политической марионеткой. А я... я просто поняла, что больше не хочу убивать. Я посмотрела на этого Дракона перед тем, как нанести последний удар, и увидела в его глазах такую же усталость, какую чувствовала сама. Мы оба были просто инструментами.
– И ты ушла, – утвердительно сказал я.
– Я инсценировала свою смерть с помощью одного знакомого целителя. Сменила имя, внешность... ну, глаза скрыть не удалось, это печать маны. Переезжала из города в город, пока не оказалась здесь. Я думала, что в Корее, под боком у великого Сон Джин Ву, я буду в безопасности. Иронично, правда? Сбежала от охотников, чтобы поселиться в метре от их короля.
Она посмотрела на меня с вызовом, но в этом вызове была мольба.
– Ты выдашь меня? Ассоциация Японии до сих пор ищет мое тело. Они хотят изучить мой геном, чтобы создать «идеальных» солдат. Для них я не человек, а ценный ресурс.
Я встал с кресла, подошел к ней и опустился на колено перед диваном, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мои тени в этот момент склонили головы, признавая в ней равную — или даже нечто большее.
– Юми, посмотри на меня, – я взял её ладони в свои. Они были теплыми. – Я Теневой Монарх. В этом мире нет силы, которая могла бы заставить меня сделать то, чего я не хочу. Ты — моя соседка. Ты — женщина, которая пахнет персиками и учит меня радоваться мелочам. Твое прошлое принадлежит тебе. Твое будущее... если ты позволишь, я буду его охранять.
Юми шмыгнула носом, и её губы задрожали. Вся эта маска SSS-ранга, вся эта сталь и мощь осыпались, обнажая испуганную девушку, которая просто хотела быть любимой.
– Даже если я пообещала уничтожить твою девушку? – спросила она с робкой улыбкой.
– Хэ Ин... – я вздохнул. – Хэ Ин была частью моего «имиджа», как ты верно заметила. Мы никогда не были по-настоящему близки. То, что она сделала в парке, недопустимо. Я поговорю с ней. Она больше не побеспокоит тебя.
– Она ненавидит меня, – констатировала Юми. – И она права. Я забрала у неё тебя.
– Нельзя забрать то, что никогда не принадлежало другому, – я сжал её пальцы. – Юми, я долго жил в тени. В буквальном смысле. Моя жизнь была серой, пока я не встретил тебя. Мне плевать на твой ранг. Мне плевать на Божественного Дракона. Но мне не плевать на то, что ты ешь на завтрак и почему ты грустишь по вечерам.
Юми вдруг рассмеялась, и этот смех был полон облегчения.
– Вы такой странный, Сон Джин Ву-сан. Самый опасный человек на планете говорит мне о завтраках. Знаете, что мне сказал тот парень, отец ребенка, когда узнал, кто я?
Я напрягся.
– Он узнал?
– Да. Он был мелким чиновником в японском представительстве. Когда он понял, что я — та самая «погибшая» Асахи Юми, он не обрадовался. Он испугался. Он сказал, что не хочет жить с «монстром», который может разнести дом, если у него будет плохое настроение. И что ребенок от такого существа — это не человек, а биологическое оружие.
Моя мана непроизвольно выплеснулась наружу, заставив мебель в комнате мелко задрожать. Гнев на этого ничтожного человека был настолько велик, что Бер в тени едва сдержал победный клич, готовый отправиться на охоту.
– Он идиот, – отрезал я.
– Он просто обычный человек, Джин Ву-сан. Люди боятся того, чего не могут понять.
– Я понимаю тебя, – я смотрел ей прямо в глаза. – И я не боюсь.
Юми мягко высвободила одну руку и коснулась моей щеки. Её прикосновение было легким, как лепесток сакуры.
– Я знаю. Поэтому я и не смогла пройти мимо вашей двери в тот первый день. От вас веяло такой же пустотой, как от меня. Двое сломленных богов в одном многоквартирном доме... это почти начало анекдота.
Мы сидели так долгое время. Ночь за окном становилась всё гуще, но в этой комнате было светлее, чем в самый солнечный день.
– Джин Ву-сан? – позвала она тихо.
– Да?
– Насчет того, что я сказала в парке... про точный удар в ядро маны. Я ведь не шутила. Если она еще раз попробует навредить моей малышке, я действительно это сделаю. Мне всё равно, что скажет Ассоциация или мир.
– Я знаю, Юми. И я буду тем, кто подаст тебе меч, если это понадобится. Но обещаю: я сделаю всё, чтобы тебе больше никогда не пришлось сражаться.
Она улыбнулась и закрыла глаза, прислонившись головой к моему плечу.
– Тогда... можно я просто буду кондитером? Завтра мне нужно испечь тридцать капкейков для детского праздника в соседнем районе. Поможете мне с коробками?
Я невольно улыбнулся. Теневой Монарх, повелитель армии мертвых, сокрушитель миров... и курьер по доставке капкейков.
– Считай, что это официальный приказ твоего короля, – пошутил я. – Мы сделаем лучшие капкейки в этом городе.
Юми уже засыпала, и её дыхание стало ровным. Я осторожно подхватил её на руки — она была такой легкой, словно в ней действительно не было ничего, кроме света и аромата персиков.
Уложив её в постель, я вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, в элитном районе, Хэ Ин, вероятно, пыталась смыть со своего платья сок и свою уязвленную гордость. Где-то там Ассоциация строила планы на следующий рейд.
Но здесь, в этой тихой квартире, начиналась совсем другая история.
Я вызвал Игритта. Верный рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.
– Слушаю, мой господин.
– Охраняй её, – приказал я шепотом. – Охраняй так, словно от этого зависит само существование мира. Потому что для меня это именно так.
Рыцарь кивнул и растворился в тени у порога спальни Юми.
Я знал, что впереди будет много трудностей. Японская ассоциация, жадные политики, старые враги Юми и мои собственные тени прошлого — все они рано или поздно постучат в нашу дверь. Но глядя на то, как мирно спит женщина, которая когда-то в одиночку убила Божественного Дракона, а сегодня просто устала от выпечки, я чувствовал странную уверенность.
Я нашел свое счастье. Оно было не в силе и не в бессмертии. Оно было в этой маленькой японке с небесно-голубыми глазами, которая не побоялась выплеснуть сок в лицо S-ранговому охотнику.
И я клянусь всеми тенями этого мира: я защищу этот аромат персиков, чего бы мне это ни стоило. Даже если мне придется снова переписать реальность, в этот раз я сделаю это ради того, чтобы в кондитерской Юми всегда было тепло, а её дочь никогда не узнала, что такое вкус крови и блеск боевой маны.
Моя жизнь больше не была музеем. В ней наконец-то поселилась жизнь. Настоящая, шумная, пахнущая ванилью и будущим детским смехом. И это была единственная победа, которая действительно имела значение.