← Назад к обзору

Свет для тени

Зов Божественного Дракона

– Господин Сон, вы нас слышите? – Голос председателя ассоциации охотников Кореи доносился до меня словно сквозь толщу воды.

Я сидел во главе длинного стола из полированного красного дерева, окруженный самыми влиятельными людьми страны. В зале заседаний пахло дорогим парфюмом, потом и застарелым страхом. На огромном экране за моей спиной пульсировала красная точка — те самые координаты в центре Токио, которые когда-то стали шрамом на лице планеты.

– Да, я слышу, – ответил я, не сводя глаз с телефона, лежащего перед собой.

На заставке была фотография, сделанная вчера: Юми в муке, со смехом отбивающаяся от близнецов, которые пытались «помочь» ей месить тесто. Сухо сидел на кухонном столе, а Алекс висел на её ноге. Это было моим якорем. Моей реальностью. А то, что происходило здесь, в стерильном зале ассоциации, казалось скучным спектаклем.

– Ситуация критическая, – продолжал председатель, вытирая пот со лба. – Магический фон в районе бывших Божественных врат подскочил до немыслимых высот. Япония в панике. Они запрашивают вашу помощь, Сон Джин Ву-сан. Это те же колебания, что и шесть лет назад. Если Дракон вернется...

– Он не вернется, – отрезал я, наконец подняв взгляд. Мои серые глаза на мгновение вспыхнули синим пламенем, заставив чиновников в первом ряду вжаться в кресла. – Я лично уничтожил остатки его маны. То, что вы видите сейчас — это лишь эхо.

– Но эхо такой силы может стереть Токио с карты! – выкрикнул один из японских представителей, сидевший по видеосвязи. – Мы зафиксировали всплеск, который идентичен сигнатуре Асахи Юми! Мы знаем, что она жива и находится в Корее. Мы требуем, чтобы она...

Я медленно встал. Воздух в комнате мгновенно похолодел. Мои тени, затаившиеся в углах зала, начали медленно расти, превращаясь в бесформенные сгустки тьмы, от которых веяло первобытным ужасом.

– Требуете? – мой голос стал тихим, но он вибрировал такой мощью, что стаканы с водой на столе начали трескаться. – Вы требуете что-то от моей жены?

В зале воцарилась гробовая тишина. Японский дипломат побледнел настолько, что стал прозрачным.

– Юми — частное лицо. Она мать моих детей. И если хоть один агент вашей ассоциации приблизится к моему дому ближе чем на километр, я восприму это как объявление войны. Вы меня поняли?

– Но господин Сон... – начал было председатель.

– Собрание окончено, – я развернулся и пошел к выходу. Мой плащ, сотканный из чистой тьмы, развевался за спиной. – Я сам разберусь с этим «эхо». Но Юми останется дома.

Выйдя из здания ассоциации, я не стал ждать машину.

– «Обмен тенями», – прошептал я.

Мир схлопнулся в черную точку и расширился в нашей новой гостиной. Здесь пахло не страхом, а корицей и детским шампунем.

– Папа! – Ха На первой заметила мое появление. Она сидела на ковре, окруженная своими рисунками. – Ты рано! А мама делает пирожки с персиками!

Я подхватил дочь на руки, вдыхая её родной запах. Мое сердце, которое только что было готово вырваться из груди от ярости на тупоголовых чиновников, мгновенно успокоилось.

– Где мама, маленькая принцесса?

– На кухне! Она воюет с Сухо и Алексом, – Ха На хихикнула. – Сухо залез в шкаф с мукой, а Алекс пытается поджарить микроволновку своими молниями.

Я прошел на кухню и замер в дверях. Картина была эпической. Юми, раскрасневшаяся, с пятном муки на щеке, пыталась поймать Сухо, который, используя теневое перемещение, то и дело исчезал у неё из-под рук, возникая в самых неожиданных местах — то на холодильнике, то под столом. Алекс же, сидя в своем высоком стульчике, с восторгом наблюдал за братом, и вокруг его крошечных кулачков действительно проскакивали голубые искры.

– Сон Джин Ву! – воскликнула Юми, заметив меня. – Твой старший сын решил, что он ниндзя, а младший собирается устроить нам короткое замыкание! Помоги мне, иначе я за себя не ручаюсь!

Я усмехнулся и сделал короткий жест рукой. Из моей тени мгновенно выросли две тонкие черные ленты. Одна мягко обхватила Сухо за талию в тот момент, когда он материализовался над плитой, и плавно опустила его на пол. Вторая лента аккуратно накрыла руки Алекса, поглощая лишнюю энергию молний.

– Мама сердится, бойцы, – сказал я, подходя к жене и обнимая её со спины. – А когда мама сердится, даже папа начинает нервничать.

Юми выдохнула, откидываясь на мою грудь. Её сердце билось часто, но в её ауре я почувствовал нечто странное. Тревогу. Ту самую, которую я видел на приборах в ассоциации.

– Ты почувствовала это, да? – тихо спросил я, целуя её в висок.

Юми замолчала, её руки, испачканные в тесте, замерли.

– Это врата, Джин Ву, – прошептала она так, чтобы дети не услышали. – Те самые. Я слышу их зов. Дракон... он словно зовет меня по имени. Это странно, ведь я сама нанесла ему последний удар.

– Это просто остаточное явление, – я развернул её к себе, заставляя смотреть мне в глаза. – Ассоциация в панике, они хотят твоей помощи, но я послал их к черту. Тебе не нужно туда возвращаться, Юми. Никогда.

Юми посмотрела на свои руки, затем на детей, которые теперь мирно играли на полу под присмотром моих теней.

– Шесть лет назад я думала, что это конец света, – произнесла она. – Я была ребенком с мечом, на которого взвалили судьбу нации. А теперь... теперь у меня есть они. И я боюсь, Джин Ву. Впервые в жизни я боюсь не за себя, а за то, что это прошлое может забрать у меня настоящее.

– Я этого не позволю, – я сжал её ладони. – Мы переехали в этот дом, чтобы быть в безопасности. Я сам отправлюсь в Токио. Закрою эти врата раз и навсегда.

– Нет, – Юми вдруг резко подняла голову. В её глазах вспыхнул тот самый небесно-голубой свет, который я видел во время её битвы с Хэ Ин. – Если врата реагируют на мою ману, то твое появление там может только спровоцировать их. Это резонанс, Джин Ву. Свет и Тень. Если мы оба будем там, мы можем случайно открыть их еще шире.

– И что ты предлагаешь? – я нахмурился. – Отпустить тебя одну? Даже не надейся.

– Я справлюсь, – она коснулась моей щеки. – Я просто должна «успокоить» этот фон. Это как настроить расстроенный инструмент. Моя мана — это ключ, который закрыл тот замок. Я просто проверю, плотно ли заперта дверь.

– Это опасно, Юми. Ассоциация Японии знает, что ты жива. Они могут попытаться захватить тебя.

Юми горько усмехнулась, и в этот момент она снова стала той легендарной охотницей SSS-ранга.

– Пусть попробуют. После рождения близнецов моя мана стала только плотнее. Если они рискнут встать у меня на пути, Токио действительно станет архипелагом из пепла.

– Мама, ты уезжаешь? – Ха На подошла к нам, прижимая к себе плюшевого мишку. В её больших серых глазах задрожали слезы. Она была слишком чувствительна к нашим эмоциям.

Юми мгновенно опустилась на колени перед дочерью, стирая муку с лица и улыбаясь самой теплой улыбкой на свете.

– Совсем ненадолго, солнышко. Маме нужно закрыть одну старую дверь, которая начала скрипеть. Папа останется с вами, хорошо?

– Я пойду с тобой! – Ха На топнула ножкой. Из её тени внезапно высунулась голова маленького теневого муравья — подарок от Бера. – Я буду тебя защищать!

Мы с Юми невольно переглянулись. Наша дочь росла воином, и это пугало и восхищало одновременно.

– Ха На, – я подошел и поднял её на руки. – Ты — главная в доме, пока мамы нет. Ты должна следить за Сухо и Алексом. И за папой тоже. Справишься?

Девочка серьезно кивнула, вытирая слезы кулачком.

– Справлюсь. Но мама должна привезти мне те вкусные конфеты из Токио, о которых она рассказывала.

– Обещаю, – Юми поднялась и посмотрела на меня. В её взгляде была немая просьба. Она хотела сделать это сама. Ей нужно было закрыть эту главу своей жизни без моей помощи, чтобы окончательно почувствовать себя свободной.

– Хорошо, – я вздохнул, сдаваясь. – Но с тобой пойдут Игритт и Бер. И я буду на связи каждую секунду. Если что-то пойдет не так — я снесу эти врата вместе с половиной Японии.

– Джин Ву-сан, ты такой зануда, – Юми рассмеялась, и это был тот самый звук, который я любил больше всего. – Но именно за это я тебя и люблю.

Подготовка заняла не больше часа. Юми переоделась в свой старый боевой костюм, который она хранила в самом дальнем углу шкафа. Черная кожа, вставки из магического сплава — она выглядела в нем как богиня войны. Но когда она поцеловала спящих близнецов и крепко обняла Ха На, она снова стала моей Юми.

– Я скоро вернусь, – прошептала она мне на ухо у самого порога. – Персиковый пирог еще в духовке, не забудь выключить её через двадцать минут.

– Буду ждать, – я сжал её руку, чувствуя невероятную мощь, пульсирующую в её пальцах.

Она вышла за дверь, и через мгновение я почувствовал, как её аура стремительно удаляется в сторону аэропорта. Игритт следовал за ней невидимой тенью, а Бер уже кружил в небе над Сеулом, готовый сопровождать самолет.

Я остался в гостиной с тремя детьми. Сухо и Алекс наконец уснули в своем манеже, а Ха На сидела рядом со мной, прижавшись к моему боку.

– Папа, а мама правда самая сильная? – спросила она тихо.

– Самая сильная, Ха На. Сильнее всех монархов и драконов вместе взятых.

– Потому что она нас любит?

– Именно поэтому.

Я смотрел в окно, где заходящее солнце окрашивало небо в багровые тона. Где-то там, за океаном, моя жена шла навстречу своему прошлому. А я сидел здесь, на страже нашего настоящего, и чувствовал, как в моей груди бьется сердце, которое больше не принадлежит мне одному.

Прошло три часа. Пирог был вынут из духовки и манил своим ароматом всю округу. Ха На уснула у меня на коленях. Я сидел в темноте, не зажигая свет, и прислушивался к связи с тенями.

Внезапно я почувствовал мощный толчок. Мана в воздухе завибрировала так сильно, что задрожали стены дома. Это был выброс чистой, ослепительной энергии Света.

«Мой Повелитель!» – раздался в моей голове восторженный голос Бера. – «Королева! Она сделала это! Она не просто закрыла врата, она... она поглотила их эхо!»

Я закрыл глаза, чувствуя облегчение, которое едва не сбило меня с ног. Связь с Юми стала кристально чистой. Я чувствовал её триумф, её радость и... её усталость.

– Возвращайся домой, Юми, – прошептал я в пустоту.

Через два часа дверь дома тихо скрипнула. Я не пошевелился, боясь разбудить Ха На. Юми вошла в гостиную, её костюм был покрыт пылью, а на плече виднелась небольшая царапина, но глаза светились таким миром, которого я не видел в них никогда прежде.

– Дверь закрыта? – спросил я, улыбаясь ей в темноте.

– Заперта на все замки и ключ выброшен в океан, – она подошла к нам и бессильно опустилась на ковер у моих ног. – Больше никакого эха. Никакого Дракона. Только мы.

Она положила голову мне на колени, рядом с Ха На. Я накрыл их обеих своим плащом из теней, создавая кокон абсолютной защиты.

– Ты привезла конфеты? – сонно пробормотала Ха На, не открывая глаз.

Юми тихо рассмеялась, доставая из кармана небольшую коробочку, перевязанную золотой лентой.

– Конечно, маленькая защитница. Мама всегда держит обещания.

Мы сидели так долго, в тишине нашего нового дома. Близнецы посапывали в манеже, Ха На видела десятый сон, а Юми засыпала на моих коленях, наконец-то полностью свободная от своего прошлого.

Я смотрел на них и понимал: шесть лет назад мир был спасен не для того, чтобы я стал Монархом. Он был спасен для этого момента. Для этого запаха персикового пирога, для этого детского дыхания и для этой женщины, которая нашла в себе силы быть не богом, а человеком.

Я — Сон Джин Ву, и у меня есть всё. И если врата когда-нибудь откроются снова, они увидят не только Теневого Монарха. Они увидят семью, чья любовь способна переписать саму судьбу.

А пока... пока я просто закрою глаза и позволю себе быть счастливым. Ведь завтра нас ждет великое сражение — Сухо и Алекс обещали научиться ходить, а это значит, что нашему дому понадобится еще больше защиты. И я буду готов. Каждую секунду. Навсегда.