← Назад к обзору

Свет и тень

Вкус пепла и сладость забвения

Юки лежал на широкой кровати, раскинув руки, словно распятый на шелковых простынях. На нем остались только черные брюки, ремень которых был небрежно расстегнут. Его грудь, покрытая затейливой вязью татуировок, тяжело и неровно вздымалась. Парень закрывал лицо ладонью, пытаясь спрятаться от навязчивых образов сегодняшнего дня, но перед глазами всё равно всплывали лица тех детей и самодовольная ухмылка Танаки. Губы Юки сжались в тонкую, почти бескровную линию, а пальцы свободной руки до побелевших костяшек впивались в покрывало.

Ярость внутри него не утихла — она просто трансформировалась в тяжелый, густой свинец, который разливался по венам, отравляя каждый вдох. Он чувствовал себя грязным, несмотря на то что физически не пострадал. Гниль, с которой он столкнулся, казалось, осела на его собственной коже.

Дверь ванной комнаты тихо скрипнула, и в спальню вошел Сон Джинву. От него исходил легкий пар и свежий запах мыла. Капли воды блестели на его темных волосах и стекали по широким плечам. Он не стал одеваться, лишь накинул на бедра полотенце, но, взглянув на Юки, понял: покой тому только снится. Аура Юки, обычно яркая и теплая, сейчас была колючей, неровной, полной черных искр подавленного гнева.

Джинву знал этот тип напряжения. Это была жажда крови, которую не утолили до конца. И он знал только один способ вытянуть эту тьму из своего света, не прибегая к насилию.

Он медленно подошел к кровати. Его шаги были бесшумными, но Юки почувствовал его приближение. Он не убрал руку с лица, лишь еще сильнее напрягся, когда матрас прогнулся под весом Джинву.

– Ты всё еще там, в том зале, – тихо произнес Джинву. Это был не вопрос, а констатация факта.

Юки ничего не ответил, только его дыхание на секунду сбилось. Джинву протянул руку и осторожно коснулся живота Юки, ведя пальцами по рельефным мышцам пресса. Кожа парня была обжигающей, словно у него начался жар.

– Уходи, Джинву-я, – хрипло проговорил Юки из-под ладони. – Я сейчас не лучшая компания. Внутри меня... слишком много дряни.

– Именно поэтому я здесь, – Джинву склонился над ним, накрывая его тело своей тенью. – Я — Монарх Теней, Юки. Твоя дрянь — это моя стихия. Отдай её мне.

Джинву твердо, но аккуратно перехватил запястье Юки и отвел его руку от лица. Голубые глаза охотника S-класса были затуманены, в них плескалась гремучая смесь боли и агрессии. Джинву не стал ждать разрешения. Он потянулся к пряжке его брюк и одним ловким движением расстегнул их, стягивая вниз вместе с бельем.

Юки вздрогнул, его тело инстинктивно выгнулось навстречу прохладному воздуху комнаты.

– Джинву... что ты делаешь? – выдохнул он, пытаясь приподняться на локтях, но сильная рука Джинву мягко наложилась на его грудь, прижимая обратно к подушкам.

– Расслабься, моя душа, – прошептал Джинву, и в его голосе прозвучали те самые властные нотки, которым подчинялись легионы мертвых. – Просто закрой глаза и позволь мне забрать это.

Джинву опустился на колени между разведенных бедер Юки. Его пальцы начали ласково поглаживать внутреннюю сторону бедер парня, успокаивая взвинченные нервы. Юки закусил губу, чувствуя, как фокус его внимания смещается с кровавых воспоминаний на томительное, пульсирующее ощущение внизу живота.

Джинву действовал методично. Он знал тело Юки так же хорошо, как свои собственные клинки. Когда он взял его в рот, Юки издал прерывистый стон, и его голова откинулась назад. Это было резкое, почти шоковое переключение — от ледяной ярости к обжигающему наслаждению.

Джинву двигался плавно, ритмично, его язык и губы творили нечто за гранью человеческих возможностей. Он чувствовал, как мана Юки начинает менять свой окрас, как колючие искры гнева растворяются в волнах чистого экстаза. Одновременно с этим Джинву ввел пальцы, предварительно смазав их, подготавливая Юки к себе.

– Ах... ч-черт... – Юки вцепился пальцами в простыни, его тело мелко дрожало. – Джинву, ты... ты сведешь меня с ума.

– Твое безумие принадлежит мне, – отозвался Джинву, на секунду отстранившись, чтобы взглянуть на любовника.

Глаза Джинву горели фиолетовым пламенем. Его тени, обычно скрытые, теперь выползали из-под кровати, обвиваясь вокруг щиколоток и запястий Юки, не давя, но создавая ощущение полной, абсолютной защищенности. Это был кокон из тьмы, в котором Юки наконец-то мог перестать быть сильным. Перестать быть героем. Перестать быть богом.

Джинву поднялся, избавляясь от полотенца. Его тело, покрытое шрамами от сотен битв, выглядело величественно и пугающе в полумраке. Юки смотрел на него снизу вверх, и в его взгляде больше не было злости — только бесконечная жажда.

– Иди ко мне, – прохрипел Юки, протягивая к нему руки. – Пожалуйста.

Джинву вошел в него одним мощным толчком, заполняя собой до предела. Юки вскрикнул, но этот крик был полон облегчения. Это было похоже на то, как если бы в перегретый реактор залили хладагент. Вся та лишняя, разрушительная энергия, что мучила Юки, теперь находила выход в этом соитии.

Они двигались в унисон, ломая ритм и снова находя его. Кровать скрипела, дыхание сбивалось в хрипы. Юки обвил ногами талию Джинву, притягивая его как можно ближе, словно пытаясь слиться с ним на молекулярном уровне. Татуировки на его плече в свете луны казались живыми, они словно пульсировали в такт их движениям.

– Смотри на меня, Юки, – приказал Джинву, переплетая свои пальцы с его и прижимая руки парня к подушке. – Только на меня. Нет никаких врагов. Нет никакой гнили. Есть только мы.

Юки послушно распахнул глаза. В этой близости он видел не Монарха Теней, а мужчину, который полюбил его вопреки всем законам Системы. И эта любовь была самым мощным очищающим пламенем, которое он когда-либо знал.

– Я... я вижу тебя, – выдохнул Юки, и по его щеке скатилась одинокая слеза, которую Джинву тут же слизнул.

Наслаждение нарастало, становясь почти болезненным. Юки чувствовал, как внутри него зарождается ослепительная вспышка света. Джинву тоже был на пределе, его движения стали жестче, отчаяннее. В момент кульминации Юки выгнулся дугой, его голос сорвался на высокой ноте, а мана вырвалась наружу коротким, ярким импульсом, который на мгновение осветил всю комнату.

Джинву излился в него, содрогаясь всем телом, и тяжело рухнул сверху, стараясь не раздавить Юки своим весом.

Тишина, наступившая после, была исцеляющей. Больше не было того свинцового давления в груди. Ярость ушла, оставив после себя лишь приятную пустоту и гудящую усталость в мышцах.

Юки лежал, прикрыв глаза, и чувствовал, как Джинву мерно дышит ему в шею. Тени медленно отступали обратно в углы, а мана в комнате успокаивалась.

– Ну как? – тихо спросил Джинву спустя вечность.

Юки слабо усмехнулся и повернул голову, целуя Джинву в висок.

– Ты чертов эгоист, Сон Джинву. Забрал всю мою злость себе. Теперь мне даже лень ненавидеть того японца.

– Это и была цель, – Джинву приподнялся на локтях, глядя на него с редкой теплотой. – Ненависть — плохой советчик. Особенно для такого яркого человека, как ты. Она выжигает тебя изнутри.

– Знаю, – Юки вздохнул, его пальцы лениво перебирали темные пряди волос Джинву. – Просто иногда... мир кажется слишком несправедливым. Даже для нас.

– Мы не можем исправить весь мир, – Джинву коснулся губами лба Юки. – Но мы можем защитить то, что нам дорого. И я не позволю этому миру сожрать тебя.

Юки притянул его к себе для долгого, глубокого поцелуя. В этом поцелуе не было страсти — только нежность и обещание быть рядом, несмотря ни на что.

– Завтра мы закончим это дело, – произнес Юки, когда они отстранились. – Я найду всех, кто причастен. Но теперь я сделаю это с холодной головой.

– Мы сделаем это вместе, – поправил его Джинву. – Мои тени уже следят за портами и аэропортами. Никто не уйдет.

Юки улыбнулся — на этот раз по-настоящему, той самой дерзкой и светлой улыбкой, которая заставляла сердца окружающих биться чаще. Он чувствовал, что его «батарейки» снова заряжены.

– Знаешь, – Юки хитро прищурился, – а ведь ты так и не попробовал тот виски.

Джинву рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что Юки слышал за сегодня.

– Думаю, виски подождет до завтра. Сейчас я хочу только одного.

– И чего же?

– Чтобы ты просто заснул у меня на руках.

Юки не стал спорить. Он поудобнее устроился в объятиях Джинву, чувствуя, как сон наваливается на него тяжелой, но приятной волной. Тьма больше не пугала его. Ведь теперь он знал: самая глубокая тьма — это лишь место, где его свет может отдохнуть перед новым днем.

И пока за окном Сеул продолжал свою бесконечную неоновую жизнь, в этой комнате двое сильнейших людей планеты обрели то, что не могла дать им никакая Система — покой в объятиях друг друга. Свет и Тень наконец-то пришли к равновесию, готовые завтра снова встретить этот безумный мир лицом к лицу.