← Назад к обзору

Свет монарха

Холодное пламя привычки

Прошла неделя с нашей последней встречи с Алексом. Семь дней, которые тянулись словно десятилетия в пустоте между мирами. В моем кабинете всё еще витал призрачный аромат персикового табака, едва уловимый для обычного человека, но для моих чувств, обостренных силой Монарха, он был подобен маяку. Я сидел за тем же столом, где прижимал его к полированному дереву, и ловил себя на мысли, что мои пальцы непроизвольно ищут следы золотых искр на поверхности.

Всё в моей жизни было выверено до миллиметра. Работа в Ассоциации, тренировки с Сухо, поддержание мирового порядка. И, конечно, дом. Место, которое должно было быть моим убежищем, но постепенно превращалось в искусно выстроенную клетку.

Приближалась наша с Хэ Ин годовщина. Пятнадцать лет. Срок, который для смертного кажется вечностью, а для меня — лишь кратким мигом в бесконечном потоке существования. Хэ Ин готовилась к этому событию с особым рвением. Она заказывала цветы, выбирала ресторан, обсуждала подарки. Она всё еще жила в той сказке, которую мы создали вместе много лет назад. Сказке, где я был героем, а она — его верной спутницей.

Вечер в нашем доме дышал уютом. Запах домашней еды, мягкий свет ламп, Сухо, увлеченно рассказывающий о своих успехах в освоении магии теней. Я слушал его, кивал, улыбался в нужных местах. Мой сын рос моей копией, и в его серых глазах я видел то же упрямство, что когда-то двигало мной.

– Отец, ты завтра поможешь мне с призывом? – спросил Сухо, отставляя тарелку. – У меня всё еще не получается закрепить форму тени на долгое время.

– Конечно, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал тепло. – Завтра после обеда я буду свободен.

Хэ Ин, сидевшая напротив, мягко улыбнулась. Ее золотистые волосы были аккуратно уложены, а в фиолетовых глазах светилась тихая радость. Она была идеальна. Красива, мудра, предана. Любой мужчина на моем месте посчитал бы себя благословленным богами. Но внутри меня, там, где раньше горел костер привязанности к ней, теперь зияла ледяная пустота, заполненная лишь воспоминаниями о золотом пламени Алекса.

Когда Сухо ушел к себе, в гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Хэ Ин подошла ко мне сзади и положила руки на мои плечи. Ее прикосновение было нежным, привычным.

– Джинву, ты в последнее время такой задумчивый, – прошептала она, наклоняясь к моему уху. – Ты слишком много работаешь. Может, нам стоит лечь пораньше?

Я почувствовал, как внутри меня всё сжалось. Это не было страхом или неловкостью. Это было физическое отторжение. Когда ее пальцы скользнули чуть ниже, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу моей рубашки, я ощутил почти тошноту. Запах карамели, который всегда сопровождал ее, внезапно показался мне приторным, удушающим.

Она попыталась привлечь меня к себе, приглашая к близости, которую мы не делили уже больше года. Она надеялась, что годовщина станет поводом для возрождения той страсти, что давно угасла.

– Хэ Ин, не надо, – я мягко, но твердо перехватил ее руки и отстранился.

Она замерла, глядя на меня с недоумением. В ее глазах промелькнула тень обиды, которую она тут же попыталась скрыть за мягкой улыбкой.

– Джинву? Что-то не так? Ты устал?

– Я просто не хочу, – ответил я прямо, глядя ей в глаза.

Я не хотел лгать ей в этом. Я мог лгать о том, где провожу вечера, мог скрывать существование Алекса, но притворяться, что желаю ее тело, было выше моих сил. Это казалось осквернением того, что у меня было с Окумурой. Когда я касался Алекса, я чувствовал жизнь, я чувствовал огонь. Касаться Хэ Ин теперь означало прикасаться к прошлому, которое давно умерло.

– Но... скоро наша годовщина, – голос Хэ Ин дрогнул. – Мы так давно не были вместе. Я думала...

– Мои чувства к тебе как к матери моего сына и моему товарищу неизменны, – произнес я холодным, размеренным тоном, который обычно использовал на советах Ассоциации. – Но я не хочу делить с тобой постель.

На ее глазах мгновенно выступили слезы. Раньше одно лишь упоминание о ее печали заставило бы меня бросить всё и утешать ее. Я помнил времена, когда готов был перевернуть мир, лишь бы она улыбалась. Но сейчас, глядя на то, как слезинка скатывается по ее идеальной щеке, я не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Это было странное, пугающее безразличие. Ее слезы больше не имели власти над моим сердцем. Они казались мне просто соленой водой, не более.

– Джинву... как ты можешь так говорить? – всхлипнула она, закрывая лицо руками. – Я же вижу, что ты отдалился. Неужели я стала тебе противна?

Я молчал. Я не хотел говорить ей «да», но и «нет» было бы ложью. Она была прекрасна, но она не была им. Она не пахла персиком, она не умела смеяться так дерзко, глядя в лицо самой смерти, она не владела золотым пламенем, которое заставляло мою кровь кипеть.

Увидев, что ее слезы не вызывают у меня привычной реакции, Хэ Ин внезапно изменилась. Она резко отняла руки от лица. Слезы еще блестели на ее ресницах, но выражение лица стало жестким. Жалость не сработала, и на смену ей пришел гнев.

– Значит, вот как? – голос ее стал резким, почти визгливым. – Ты просто решил, что можешь игнорировать меня? Я твоя жена! Я та, кто стояла рядом с тобой все эти годы!

– Я помню об этом, Хэ Ин, – спокойно ответил я, поднимаясь с кресла. – И я благодарен тебе за всё. Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет.

– Что с тобой случилось? – она почти кричала, шагнув ко мне. – Ты стал холодным, как лед! Ты и раньше не был эмоциональным, но теперь ты словно... пустая оболочка! Или у тебя кто-то есть? Кто-то другой?

Я посмотрел на нее сверху вниз. Моя тень под ногами слегка колыхнулась, отзываясь на мое внутреннее раздражение. Честно говоря, ее гнев меня даже немного позабавил. Это было так предсказуемо. После стольких лет «идеального брака» маска сорвалась, обнажая обычную человеческую ярость.

– Моя личная жизнь вне этого дома тебя не касается, пока я выполняю свои обязанности мужа и отца, – отрезал я.

– Не касается?! – она задохнулась от возмущения. – Джинву, ты — Теневой Монарх! О тебе слагают легенды! Весь мир смотрит на нас! Ты не можешь просто... просто бросить меня эмоционально!

– Я никого не бросаю. Я здесь. Я обеспечиваю твою безопасность и будущее нашего сына. Этого должно быть достаточно.

– Мне недостаточно! – выкрикнула она и, развернувшись, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я остался стоять в тишине гостиной. Мои чувства были в полном порядке. Никакой вины, никакого раскаяния. Только легкое утомление от необходимости играть роль.

Я подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. В отражении я видел свои серые глаза, в которых иногда проскальзывали фиолетовые искры силы. Я был богом среди людей, и попытки Хэ Ин привязать меня к себе обычными человеческими эмоциями казались мне теперь жалкими.

Мои мысли снова вернулись к Алексу. Я вспомнил его тренировочный зал, где он, полуобнаженный, отрабатывал удары короткими клинками. Его движения были молниеносными, точными, а татуировка ассасина на руке словно оживала, когда он напрягал мышцы. Он был воином. Он понимал суть силы. Он никогда не требовал от меня любви в том понимании, в котором ее требовала Хэ Ин. Ему нужна была страсть, ему нужен был равный партнер, ему нужен был я — настоящий, а не тот образ, который я создал для мира.

– Кайсел, – негромко позвал я.

Тень в углу комнаты сгустилась, превращаясь в верного дракона, скрытого от глаз обычных людей. Он склонил голову, чувствуя мое настроение.

– Нет, не сейчас, – прошептал я сам себе.

Я не мог сорваться к Алексу прямо сейчас. Это было бы слишком неосмотрительно, даже для меня. Мне нужно было выждать.

Следующие несколько дней в доме царила ледяная тишина. Хэ Ин демонстративно игнорировала меня, общаясь только с Сухо. Сын чувствовал напряжение, но, будучи умным парнем, предпочитал не вмешиваться. Он видел, что я остаюсь спокойным, и, видимо, считал, что это просто очередная размолвка родителей.

Я же наслаждался этой тишиной. Отсутствие необходимости поддерживать светскую беседу с женой давало мне больше времени на размышления. Я ловил себя на том, что жду сообщения от Алекса или любого повода, чтобы вызвать его в Ассоциацию.

Наконец, такой повод представился. Поступили сообщения о странной активности в одних из врат высшего ранга, и мне, как сильнейшему охотнику, нужно было собрать группу для разведки. Я лично вписал имя Алекса Окумуры в список участников.

В день сбора я пришел в штаб-квартиру Ассоциации раньше всех. Когда двери лифта открылись и в холл вошел Алекс, мое сердце, которое я считал почти каменным, пропустило удар.

Он был в своей привычной кожаной куртке, с рюкзаком за плечами. Пшеничные волосы были растрепаны сильнее обычного, а в левом ухе блестели те самые черные серьги. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала для байкеров или геймеров, но в его походке чувствовалась мощь хищника.

Наши взгляды встретились. Его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули узнаванием и чем-то еще — глубоким, жадным желанием. Он коротко кивнул мне, соблюдая субординацию, но уголок его губ едва заметно дернулся в усмешке.

– Господин Сон Джинву, – произнес он, и его голос, с легкой хрипотцой, прошел по моим нервам электрическим током. – Готов к заданию.

– Рад слышать, охотник Окумура, – ответил я, стараясь сохранять официальный тон. – Пройдемте в мой кабинет для обсуждения деталей. Остальные подойдут через полчаса.

Мы вошли в кабинет, и как только дверь закрылась, я активировал барьер. Алекс тут же бросил рюкзак на пол и в два шага преодолел расстояние между нами.

– Неделя, Джинву. Целая чертова неделя, – прорычал он, хватая меня за лацканы пиджака.

От него пахло персиковым табаком и свежим ветром. Я притянул его к себе, впиваясь в его губы требовательным, почти яростным поцелуем. Он ответил с той же силой, его руки запутались в моих волосах, притягивая еще ближе.

– У меня дома война, – выдохнул я ему в губы, когда мы на секунду оторвались друг от друга.

– Твоя идеальная блондинка начала что-то подозревать? – Алекс отстранился, глядя на меня с дерзким вызовом. – Или ты просто перестал притворяться?

– Перестал притворяться. Она пыталась... – я поморщился, – вернуть всё назад.

Алекс рассмеялся, и этот звук был для меня слаще любой музыки. Он закинул голову, обнажая сильную шею, и его золотое пламя на мгновение лизнуло воздух вокруг его плеч.

– Бедная женщина. Она пытается удержать бога, не понимая, что богам скучно в золотых клетках.

– Ты не боишься ее? – спросил я, проводя большим пальцем по его нижней губе. – Она сильный охотник. Если она узнает...

– Пусть узнает, – Алекс перехватил мою руку и прикусил кожу на ладони. – Я не боюсь ни ее, ни твоих теней. Единственное, чего я боюсь — это того, что ты однажды решишь, что карамель вкуснее персика.

– Этого не случится, – я прижал его к стене, чувствуя, как его мускулистое тело напрягается под моими руками. – Никогда.

В этот момент я понял одну важную вещь. Моя семья, мой статус, мой мир — всё это было лишь декорацией. Настоящая жизнь была здесь, в этом кабинете, под мощным барьером, в руках этого двадцатилетнего парня, который не боялся моей тьмы, потому что сам был источником ослепительного света.

– У нас есть двадцать минут до прихода остальных, – прошептал Алекс, расстегивая мою рубашку. – Покажи мне, как сильно ты скучал, Монарх.

И я показал. В эти двадцать минут мир за пределами барьера перестал существовать. Не было ни Хэ Ин с ее слезами и гневом, ни Сухо с его вопросами, ни обязанностей перед человечеством. Было только золото и тень, переплетенные в экстазе, который не поддавался описанию.

Когда барьер был снят, и в кабинет вошли другие охотники, мы с Алексом сидели по разные стороны стола, обсуждая карту подземелья. Мой голос был ровным, его лицо — сосредоточенным. Никто не заметил, что мои волосы чуть более взъерошены, чем обычно, а его глаза светятся торжеством.

Рейд прошел идеально. Алекс работал в паре со мной, и наша синергия была пугающей для остальных. Мы двигались как единый механизм: моя тьма сковывала врагов, а его золотое пламя превращало их в пепел. Я видел, как другие охотники смотрят на него с уважением и опаской. Он не был просто «талантливым новичком». Он был силой, с которой стоило считаться.

Вечером, возвращаясь домой, я снова надел маску. Хэ Ин всё еще была холодна, но мне было плевать. Я прошел в свой кабинет, сел в кресло и закрыл глаза. В моих ноздрях всё еще стоял запах персика, а на губах — вкус его кожи.

Я знал, что годовщина будет тяжелой. Я знал, что скандалы продолжатся. Но теперь у меня был мой секрет, мой личный источник силы. И пока Алекс Окумура был рядом, я мог вытерпеть любую карамельную сладость этого мира, зная, что в конце меня всегда ждет мой золотой огонь.