Свет в бездну
Утро в сосновом бору
Солнечный луч, пробившийся сквозь густые ветви сосен, бесцеремонно заплясал на веках Саши, заставляя её зажмуриться. В комнате пахло нагретым деревом и чем-то неуловимо мужским — смесью того самого терпкого парфюма и свежести. Она потянулась, чувствуя приятную прохладу воздуха. На ней были короткие домашние шорты и тонкий топ на лямках — обычная одежда для сна, в которой она чувствовала себя комфортно дома, но сейчас, в контексте «соседа», это казалось слишком рискованным выбором.
Саша села на кровати, пытаясь пригладить ладонями свои кудрявые волосы, которые после сна напоминали взорвавшийся стог сена. Напротив, на соседней кровати, было пусто. Одеяло Дани было небрежно отброшено в сторону.
— Неужели ушел на пробежку? — пробормотала она себе под нос, чувствуя странное облегчение, смешанное с легким уколом разочарования.
Экран телефона на тумбочке засветился. Входящий звонок по FaceTime от мамы. Саша улыбнулась. Родители всегда переживали за её поездки, хотя она давно уже была самостоятельной. Приняв вызов, она прислонила телефон к стопке учебников на столе и помахала в камеру.
— Привет, мам! — Саша постаралась придать лицу максимально бодрый вид.
— Сашенька, солнышко, доброе утро! — лицо мамы на экране светилось нежностью. — Ну как ты там устроилась? Не холодно в корпусах? Как кормят?
— Всё хорошо, мам. Воздух потрясающий, — Саша начала увлеченно рассказывать про сосны и вчерашний ужин, стараясь не смотреть на пустую кровать Дани. — Нас гоняют на общие сборы, так что скучать не приходится.
В этот момент дверь в комнату бесшумно открылась. Саша, увлеченная разговором, не сразу это заметила. Она как раз объясняла маме, что взяла достаточно теплых вещей, когда за её спиной мелькнула высокая фигура.
Даня вошел в комнату с голым торсом, на плече висело полотенце, а по рельефным мышцам живота еще стекали капли воды после душа. Он выглядел как ожившая реклама фитнес-клуба, если бы не хмурый взгляд и татуировки, которые в утреннем свете казались особенно яркими.
— Чижова, ты моё мыло не видела? — громко спросил он, не глядя на неё, и прошел вглубь комнаты, прямо за её спиной.
Саша похолодела. Мама на экране замерла, её глаза округлились.
— Саш... а кто это там у тебя? — голос мамы стал подозрительно тихим и заинтересованным.
Саша мгновенно, почти рефлекторно, ткнула пальцем в экран, выключая камеру и микрофон. Сердце забилось где-то в горле.
— Смирнов, ты совсем придурок?! — прошипела она, оборачиваясь к нему. — Я с мамой разговариваю!
Даня остановился, вытирая мокрые волосы полотенцем, и посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах заплясали знакомые насмешливые искорки.
— И что? Твоя мама меня знает с тех пор, как я тебе в первом классе косички отрезал. Думаешь, она забыла мою физиономию?
— Она-то не забыла, но она не знает, что мы живем в одной комнате! — Саша вскочила с кровати, едва не опрокинув телефон. — Ты зачем вылез в таком виде?
— В каком «таком»? Я в своем номере, вообще-то. Имею право ходить как хочу, — он специально сделал шаг ближе, так что Саша почувствовала жар, исходящий от его тела. — Или тебя что-то смущает в моем внешнем виде, кудрявая?
Саша покраснела до корней волос. Она судорожно включила микрофон, понимая, что долгая пауза выглядит еще подозрительнее.
— Мам, извини, связь прервалась, — она снова включила камеру, стараясь загородить собой обзор на комнату. — Это... это Даня Смирнов. Он просто зашел... забрать вещь. Забыл тут кое-что.
Даня за её спиной издал какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок, и демонстративно начал рыться в своем бауле, создавая как можно больше шума.
— А-а, Данечка, — мама на экране заметно расслабилась и заулыбалась. — Передавай ему привет. Хороший мальчик, такой защитник был в детстве. Я уж грешным делом подумала, что вас вместе поселили.
Саша открыла рот, чтобы что-то ответить, как вдруг на заднем плане у мамы раздался бодрый голос отца:
— Вместе поселили? О, так это же отлично! Внуков бы мне там уже наделали, чего время тянуть в одиннадцатом классе!
Саша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она была готова провалиться сквозь пол прямо в подвал лагерного корпуса. Смех отца был слышен, кажется, даже в соседнем крыле.
— Папа! — взвизгнула она, чувствуя, как лицо горит огнем. — Прекрати немедленно!
Даня, стоявший у шкафа, не выдержал. Он в два шага преодолел расстояние до Саши, бесцеремонно приобнял её за плечи и заглянул в камеру телефона. Его мокрое плечо коснулось её щеки, и Саша на мгновение забыла, как дышать.
— Здравствуйте, дядь Паш! — весело крикнул он в телефон. — Насчет внуков — я приму к сведению, план хороший!
— Смирнов, я тебя убью! — Саша попыталась вырваться, но его рука, крепкая как стальной обруч, удерживала её на месте.
— Всё, мам, нам пора на линейку, пока! — Саша быстро нажала на отбой и с силой оттолкнула Даню.
В комнате повисла тишина. Саша стояла, тяжело дыша, и смотрела на него глазами, полными праведного гнева.
— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? — наконец выдавила она. — Мой отец теперь будет до конца года об этом шутить! И мама... она же теперь не отвяжется с расспросами!
Даня стоял напротив неё, всё еще полуголый, и его веселость внезапно испарилась. Он смотрел на неё как-то странно — не так, как обычно смотрят на врага или объект для шуток. Его взгляд скользнул по её кудрям, задержался на губах и опустился к ключицам.
— А что такого? — его голос стал тише и приобрел ту самую хрипотцу, которая заставляла Сашу нервничать. — Твой отец всегда меня любил. Говорил, что из меня выйдет толк, если я перестану валять дурака.
— Он это говорил, когда тебе было семь! — Саша сложила руки на груди, пытаясь прикрыться. — Сейчас он просто издевается. И ты ему подыгрываешь. Зачем?
Даня сделал шаг вперед. В тесном пространстве между кроватями стало совсем мало места.
— Может, потому что мне нравится тебя злить? — он наклонился к её уху, и Саша почувствовала его дыхание. — Ты такая забавная, когда злишься. Настоящая. Не та «золотая медалистка», которая смотрит сквозь людей, а та Сашка Чижова, которая могла заехать мне портфелем по голове, если я забирал её тетрадку.
— Я и сейчас могу заехать, — тихо ответила она, хотя её решимость таяла с каждой секундой. — У меня тут учебник химии под рукой, он тяжелый.
Даня усмехнулся и отстранился.
— Иди одевайся, заучка. Через десять минут построение. Если опоздаем, Марина Сергеевна заставит нас дежурить по столовой. А я не намерен чистить картошку на весь класс.
Он схватил свою футболку и одним резким движением натянул её через голову. Саша проводила взглядом его движения, отмечая про себя, как сильно он изменился. В нем больше не было той детской угловатости — только сила и какая-то скрытая уверенность, которая пугала и притягивала одновременно.
— И еще, Чижова, — он обернулся уже у самой двери. — Топ тебе идет. Но в лагере лучше накинь что-нибудь сверху. Тут много парней с параллели, а я не хочу снова кому-то ломать челюсть.
Дверь захлопнулась, оставив Сашу в полном смятении. Она опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат колени. Две недели. Им предстояло провести здесь еще две недели. И если каждое утро будет начинаться так, то к концу смены от её спокойствия и планов на «идеальное будущее» не останется и следа.
— Внуков они ему наделают... — пробормотала она, закрывая лицо руками. — Папа, ну за что мне это всё?
Она быстро переоделась в джинсы и худи, стараясь не смотреть в зеркало, где её щеки всё еще полыхали румянцем. Выходя из комнаты, она заметила на тумбочке Дани забытый браслет — кожаный ремешок, который он носил постоянно. Саша помедлила, а потом взяла его и сжала в ладони.
На улице было свежо. Класс уже собирался у флагштока. Даня стоял в окружении своих друзей-спортсменов, что-то рассказывал, и они дружно хохотали. Увидев Сашу, он на мгновение замолчал, их взгляды встретились. Он не улыбнулся, просто кивнул ей, как будто между ними существовал какой-то тайный уговор.
Саша встала в строй рядом со своей подругой Леной, которая тут же начала шептать на ухо:
— Слушай, Чижова, а это правда, что вас со Смирновым в одну комнату закинули? Весь класс гудит!
— Ошибка администрации, Лен, — сухо ответила Саша, стараясь смотреть прямо перед собой. — Просто ошибка.
— Ну-ну, — Лена хитро прищурилась. — Ошибки обычно не выглядят так, будто у них косая сажень в плечах и взгляд убийцы. Ты там жива вообще?
— Живее всех живых, — отрезала Саша, хотя внутри у неё всё переворачивалось.
Линейка тянулась бесконечно. Директор лагеря говорил о дисциплине, о чести школы, о планах на походы. Но Саша не слышала ни слова. Она чувствовала затылком взгляд Дани. Он стоял в паре метров позади, и ей казалось, что воздух между ними наэлектризован так сильно, что стоит обернуться — и ударит током.
Когда всех распустили на завтрак, Даня догнал её в дверях столовой.
— Эй, Чижова, — он тронул её за локоть.
Она остановилась, чувствуя, как сердце снова пускается вскачь.
— Что еще, Смирнов?
Он протянул руку, и Саша вложила в его ладонь кожаный браслет.
— Спасибо, — он надел его на запястье. — И это... насчет того, что отец сказал. Не бери в голову. Он просто старой закалки.
— Я знаю, — Саша постаралась улыбнуться. — Он просто любит пошутить.
— Но в каждой шутке, Саш... — Даня не договорил. Он просто посмотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание, а потом развернулся и ушел к столам, где сидели парни.
Саша стояла посреди шумной столовой, сжимая в руках поднос, и понимала: эта поездка в «Лесную даль» станет самым сложным испытанием в её жизни. И химия, которую она так любила, здесь была совершенно ни при чем. Здесь работали совсем другие законы, которые она еще только начинала изучать.
— Саш, ты идешь? — окликнула её Лена.
— Да, иду, — выдохнула она, делая шаг вперед.
Впереди был завтрак, прогулка к озеру и бесконечный день, в котором ей придется делать вид, что Даня Смирнов — это просто досадная помеха, а не человек, который только что перевернул её мир одной короткой фразой и мокрым полотенцем на плече.
Саша села за стол, но мысли её были далеко. Она вспоминала, как Даня защитил её в девятом классе. Тогда она была слишком гордой, чтобы понять. Сейчас она была слишком взрослой, чтобы игнорировать правду. Соперничество, которое длилось годами, начало трещать по швам, обнажая то, что они оба так тщательно скрывали за масками безразличия и злости.
И когда Даня, сидя за соседним столом, вдруг поймал её взгляд и подмигнул ей, Саша не отвернулась. Она едва заметно улыбнулась в ответ, понимая, что эти две недели изменят всё. И, возможно, папина шутка про внуков была не такой уж абсурдной — по крайней мере, в части того, что им двоим давно пора было перестать воевать.