← Назад к обзору

Свет в бездну

Веревочный курс и точка кипения

После завтрака, который прошел в странном, звенящем напряжении, Марина Сергеевна собрала всех в холле. Она выглядела необычно воодушевленной, размахивая каким-то списком.

– Так, одиннадцатый «Б», слушаем внимательно! – провозгласила она. – Погода сегодня аномально жаркая для сентября, поэтому мы меняем планы. Никаких лекций о вреде курения в душном зале. Сейчас все марш по комнатам! Берем полотенца, купальники, плавки — и через пятнадцать минут встречаемся у тропы к речке. Вода в Клязьме еще теплая, администрация разрешила нам два часа купания под присмотром спасателей.

Толпа одноклассников отозвалась радостным гулом. Саше же эта идея показалась очередным испытанием. Речка — это значит еще меньше одежды, еще больше неловких взглядов и, что самое страшное, необходимость демонстрировать свою фигуру человеку, который и так за утро успел нарушить все её личные границы.

Когда Саша вошла в комнату, Даня уже был там. Он не метался в поисках вещей, как она. Он просто лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и лениво рассматривал трещину на потолке. Его спортивная сумка стояла раскрытой, и из неё небрежно высовывались черные плавательные шорты. Дане явно не нужно было прилагать усилий, чтобы выглядеть эффектно.

Саша подошла к своему чемодану и начала судорожно перерывать стопки аккуратно сложенной одежды.

– Чего ты там ищешь с таким видом, будто клад зарыла? – подал голос Даня, не меняя позы.

– Купальник, Смирнов. Тебе-то хорошо, натянул шорты и пошел, а у девушек это целый ритуал.

– Да уж, я заметил. Ты уже три минуты перекладываешь свои учебники. Может, купальник спрятался между органической химией и сопроматом?

– Очень смешно, – огрызнулась Саша, наконец нащупав на дне чемодана небольшой сверток из ярко-изумрудной ткани.

Она выпрямилась, держа в руках свое приобретение. Это был её любимый купальник, который она купила втайне от мамы в начале лета. Раздельный, на тонких длинных завязках, которые должны были несколько раз оборачиваться вокруг талии, подчеркивая изгибы. Ткань была дорогой, с легким мерцанием, и на фоне её бледной кожи и каскада темных кудрей этот цвет смотрелся просто убийственно.

Даня медленно приподнялся на локтях. Его взгляд, до этого ленивый и сонный, мгновенно сфокусировался на куске ткани в её руках. Он прищурился, и Саша почувствовала, как по комнате поползла тяжелая, густая тишина.

– Это что? – спросил он голосом, который стал подозрительно низким.

– Купальник, – просто ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Это не купальник, Чижова. Это какие-то зеленые нитки. Ты в этом собралась идти на общую речку, где будет вся параллель?

Саша вскинула подбородок. Его тон — собственнический и недовольный — пробудил в ней привычное желание спорить до победного.

– А что не так? Сейчас все такие носят. Это модно.

Даня окончательно сел на кровати, спустив ноги на пол. Он подался вперед, пытаясь взглядом разобрать конструкцию из завязок и треугольников ткани.

– Чего за веревки одни? – он кивнул на купальник с таким выражением лица, будто перед ним была сложная головоломка, которую он не в силах решить. – Как это вообще держится? Один узел развяжется — и привет, шоу для всей школы?

– Это... так надо! – Саша резко дернула купальник на себя, прижимая его к груди. – Конструкция надежная, Смирнов. Не переживай, я не собираюсь тебя позорить своим внешним видом.

– Меня позорить? – Даня усмехнулся, но глаза его оставались холодными и колючими. – Чижова, ты себя не переоценивай. Я просто пытаюсь понять, что это недоразумение вообще прикрывает? Там же ткани меньше, чем на моем носовом платке.

– Тебя это не касается, – Саша развернулась, собираясь уйти в ванную, чтобы переодеться. – Смотри в свою тарелку. То есть, в свои плавки.

– Нет, постой, – Даня в мгновение ока оказался рядом. Он не коснулся её, но перегородил путь к двери, нависнув над ней своей огромной фигурой. – Ты серьезно хочешь выйти в этом к пацанам? Там половина парней только и ждет, чтобы ты из своей «правильной» ракушки вылезла. А ты им такой подарок на блюдечке приносишь.

Саша почувствовала, как внутри закипает гнев. Почему он всегда решает за неё? Почему он считает, что имеет право диктовать ей, как выглядеть?

– Смирнов, ты мне не папа и даже не парень. Твое мнение о моем гардеробе стоит ровно ноль. Если мне нравится этот купальник, я его надену. И мне плевать, на что там смотрят другие парни.

– А мне не плевать! – рявкнул он, и Саша невольно вздрогнула.

В комнате снова стало тесно. Даня тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он выглядел злым, по-настоящему разъяренным, и Саша видела, как на его руках перекатываются мышцы.

– Почему? – спросила она шепотом, глядя ему в глаза. – Почему тебе не плевать, Даня? Мы же враги. Мы не разговаривали три года. Ты сам сказал, что я зануда. Так радуйся, что зануда решила наконец-то раздеться.

Даня молчал несколько долгих секунд. Его взгляд метался по её лицу, по кудрям, которые рассыпались по плечам, и снова возвращался к изумрудной ткани в её руках.

– Потому что ты дура, Чижова, – наконец выдохнул он, и в его голосе гнев смешался с какой-то странной, болезненной нежностью. – Умная, начитанная, но абсолютно непроходимая дура. Ты думаешь, они будут смотреть на твой «модный цвет»? Они будут представлять, как эти веревочки развязываются. А я буду стоять рядом и хотеть разбить им морды. Ты этого хочешь? Очередной драки?

Саша замерла. Она вспомнила его слова об Илье. О том, что он защищал её, даже когда она об этом не просила.

– Я не хочу драк, – тихо сказала она. – Я просто хочу один раз в жизни почувствовать себя красивой, а не просто «умной Сашей с первой парты». Ты не понимаешь, как это — когда тебя воспринимают только как ходячую энциклопедию.

Даня вдруг протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулся её подбородка, заставляя смотреть на него.

– Саш... ты и в мешке из-под картошки будешь красивой. В этом-то и проблема. Тебе не нужны эти веревки, чтобы на тебя смотрели. Ты и так... – он запнулся, подбирая слова, – ты и так слишком сильно бросаешься в глаза.

Саша почувствовала, как по телу пробежала волна жара. Это не был спор. Это было что-то другое — признание, которое висело в воздухе между ними все эти годы.

– Я всё равно его надеваю, – упрямо повторила она, хотя её голос звучал уже не так уверенно. – Но я накину сверху твою рубашку. Ту, большую, клетчатую. Если ты разрешишь.

Даня нахмурился, обдумывая предложение.

– Мою рубашку? Она же тебе до колен будет.

– Вот именно. Прикрою всё «лишнее» до самой воды. Доволен?

Он вздохнул, запуская руку в свои коротко стриженные волосы. Его гнев медленно остывал, уступая место обреченному принятию.

– Ладно. Бери. Она в шкафу, на второй полке. Но если я увижу, что кто-то пускает слюни дольше трех секунд — не обижайся. Я предупреждал.

Саша прошла к шкафу и достала тяжелую фланелевую рубашку Дани. Она пахла им — лесом, боксом и чем-то очень надежным. Накинув её на плечи, она почувствовала себя так, будто спряталась в крепость. Рубашка действительно была ей велика, закрывая и шорты, и всё, что было под ними.

– Спасибо, – сказала она, не глядя на него.

– Иди уже, – буркнул Даня, отворачиваясь к окну. – И завяжи эти свои веревки покрепче. На морской узел, желательно.

***

Дорога к реке была шумной. Одноклассники толкались, смеялись, кто-то уже пытался брызгаться водой из бутылок. Саша шла чуть поодаль, кутаясь в огромную рубашку. Ей было жарко, но странное чувство защищенности перевешивало дискомфорт.

Даня шел позади неё. Он не вливался в общую толпу, сохраняя дистанцию. Его присутствие ощущалось как физическое давление — он будто выстроил невидимый барьер вокруг Саши, не подпуская к ней никого слишком близко.

Когда они вышли на песчаный берег, Марина Сергеевна скомандовала:

– Все, пять минут на подготовку и в воду! Далеко не заплывать!

Саша остановилась у большого поваленного дерева. Она медленно начала расстегивать пуговицы рубашки, чувствуя на себе взгляд Дани. Он стоял в паре метров, уже в шортах, демонстрируя всем свои татуировки и мощный торс. Девчонки из параллели откровенно пялились на него, шепчась и хихикая, но он не обращал на них ни малейшего внимания. Его глаза были прикованы к Саше.

Когда она скинула рубашку и шорты, оставшись в изумрудном купальнике, на берегу на мгновение стало тише. Тонкие веревочки перекрещивались на её животе, подчеркивая тонкую талию, а яркий цвет делал её кожу почти фарфоровой. Кудрявые волосы разметались по плечам, закрывая часть спины.

– Ого, Чижова! – свистнул кто-то из парней. – А ты, оказывается, скрывала сокровища под своими учебниками!

Саша смутилась, пытаясь прикрыться руками, но тут же почувствовала, как рядом выросла монументальная фигура Дани. Он не сказал ни слова, просто встал так, что полностью закрыл Сашу от компании парней. Его взгляд, брошенный в сторону шутника, был настолько красноречивым, что тот мгновенно умолк и поспешил зайти в воду.

– Иди купайся, – не оборачиваясь, бросил Даня. – Я буду здесь.

– Ты не пойдешь в воду? – удивилась Саша.

– Пойду. Когда все эти стервятники немного остынут.

Саша зашла в реку. Вода была освежающей, смывая остатки утреннего напряжения. Она нырнула, чувствуя, как кудри намокают и тяжелеют. Когда она вынырнула, то увидела Даню. Он стоял по пояс в воде, глядя на неё.

– Ну как, не развязались твои веревки? – спросил он, подплывая ближе.

– Как видишь, всё на месте, – Саша улыбнулась, брызнув в него водой.

– Ты даже не представляешь, Чижова, как ты меня бесишь, – сказал он, сокращая расстояние между ними.

В воде они казались равными. Здесь не было учебников, не было боксерских перчаток, не было старых обид. Была только прохладная река и двое людей, которые слишком долго бежали друг от друга.

– Ты тоже меня бесишь, Смирнов, – ответила она, перестав улыбаться. – С первого класса. Когда ты съел мой бутерброд с колбасой, помнишь?

– Я не съел, я поделился. Ты просто не оценила жест.

Они рассмеялись — одновременно, искренне. Это был звук разбивающегося льда, который сковывал их отношения последние пять лет.

– Саш, – Даня вдруг стал серьезным. Он протянул руку под водой и нашел её ладонь. Его пальцы переплелись с её пальцами. – Давай договоримся. Эти две недели в лагере... давай просто будем собой. Без этой всей вражды.

Саша посмотрела на их сцепленные руки под прозрачной гладью воды.

– А кто мы, Даня? Мы уже не те дети, что дружили в первом классе. И не те враги, что были в девятом.

– Мы — это мы, – он потянул её на себя, так что их лица оказались совсем рядом. – И, кажется, нам обоим давно пора признать, что та драка на выпускном была не из-за Ильи. А из-за того, что я сходил с ума от мысли, что он к тебе прикоснется.

Саша затаила дыхание. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен сквозь толщу воды.

– Я тоже тогда... – она запнулась, – я тоже не хотела с ним танцевать. Я весь вечер ждала, что ты подойдешь.

Даня закрыл глаза на мгновение, будто справляясь с какой-то внутренней болью.

– Прости, что я такой идиот.

– Прощаю, – прошептала она.

В этот момент со стороны берега раздался свисток спасателя.

– Время вышло! Все на берег!

Они нехотя разомкнули руки. Даня первым направился к выходу, а Саша плыла следом, чувствуя странную легкость. На берегу она первым делом потянулась к его рубашке.

– Оставь себе, – сказал Даня, заметив её движение. – Тебе она идет больше.

Весь обратный путь до корпуса они прошли молча, но это молчание больше не было тяжелым. Оно было наполнено новыми смыслами, обещаниями и тем самым электричеством, которое теперь не пугало, а согревало.

Когда они вернулись в комнату, Саша сразу ушла в ванную, чтобы переодеться и высушить волосы. Выйдя через полчаса в своей обычной одежде, она увидела Даню, который сидел на её кровати.

– Чижова, – позвал он.

– Что?

– Твой отец... он, конечно, шутник. Но насчет внуков...

– Смирнов! – Саша запустила в него подушкой.

Он поймал её на лету и завалился на спину, смеясь тем самым чистым, мальчишеским смехом, который она так любила в детстве.

– Ладно, ладно! Молчу. Но рубашку не отдавай. Она теперь официально твоя «защитная форма» от парней из параллели.

Саша улыбнулась, садясь за стол и открывая учебник химии. Но буквы расплывались перед глазами. В голове крутились не формулы, а изумрудный цвет купальника, прохладная вода реки и тепло ладони Дани, которое она всё еще чувствовала на своей коже.

Одиннадцатый класс только начинался, и «Лесная даль» действительно готовила им много сюрпризов. Но теперь Саша знала: какая бы жесть ни случилась дальше, рядом есть человек, который не даст её в обиду. Даже если этот человек сам — её главная головная боль и самая большая любовь одновременно.

– Даня, – тихо позвала она, не оборачиваясь.

– А?

– Спасибо. За всё.

– Спи уже, заучка, – донесся его мягкий голос. – Завтра пойдем за грибами. И попробуй только надеть что-то с веревочками — я лично завяжу их на бантик.

Саша тихо рассмеялась, понимая, что их война официально закончена. И началась какая-то совершенно новая, неизведанная глава, в которой химия была не предметом в аттестате, а чем-то гораздо более важным и настоящим.