Свет в глубинах: танец любви и чар

Килин стояла на платформе 9¾, сжимая в руках ручку чемодана. Вокруг царила привычная суета: родители прощались с детьми, кто‑то звал потерявшихся друзей, совы в клетках недовольно ухали, а коты лениво поглядывали по сторонам из корзин. Воздух был пропитан запахом дыма от паровоза, свежей выпечки из тележек с угощениями и едва уловимой магией, которая всегда витала здесь в начале учебного года. Она огляделась, и сердце невольно сжалось. Это был её последний год в Хогвартсе — седьмой курс, решающий, от которого зависело всё: репутация, связи, будущее. Килин глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. «Всё будет хорошо, — мысленно повторила она. — Ты готова. Ты всё продумала». Но тревога не уходила. В голове крутились мысли: как сложится этот год? Удастся ли воплотить планы? Получится ли найти баланс между ожиданиями семьи и собственными желаниями? В этом году всё было иначе. Впервые Килин отправлялась в Хогвартс без бабушки, с которой она жила и росла. Этим летом бабушка умерла. Воспоминание нахлынуло внезапно: прохладный сад у дома, шелест листьев, слабый голос бабушки: «Помни, дорогая: магия — это не только заклинания. Это ещё и сердце, и мудрость». Килин тогда держала её руку — такую хрупкую, почти прозрачную, — и кивала, стараясь не показывать слёз. Бабушка улыбнулась в последний раз и прошептала: «Ты справишься, Кил. Ты сильнее, чем думаешь». Сейчас рядом никого не было. Килин невольно посмотрела на место, где обычно стояла бабушка — там теперь толпились незнакомые люди. В груди защемило от тоски. Она дотронулась до серебряной заколки в форме лилии — последнего подарка бабушки. Металл был холодным, но Килин представила, что чувствует в нём тепло её рук. Затем её пальцы скользнули к шее — к тоненькой серебряной цепочке с кулоном в виде полумесяца, усыпанного мелкими лунными камнями. Бабушка подарила его на семнадцатилетие со словами: «Этот кулон будет напоминать тебе, что даже в самую тёмную ночь есть свет. Носи его, и он поможет тебе найти верный путь». Килин слегка сжала кулон в ладони, ощущая его знакомое тепло. «Я постараюсь, бабушка», — прошептала она про себя. Рядом раздался звонкий смех — группа младшекурсников вперемешку из разных факультетов оживлённо обсуждала летние приключения. Килин невольно улыбнулась, наблюдая за их беззаботной радостью. — Килин! — знакомый голос заставил её обернуться. К ней спешила Лира, её лучшая подруга с первого курса. Прямые русо рыжие волосы с каштаново медным оттенком Лиры выбивались из‑под шарфа, а глаза горели азартом. — Ну наконец‑то! Я уже думала, ты опоздаешь, — Лира обняла её, чуть не сбив с ног. — Готова к последнему учебному году? — Готова… или почти готова, — Килин улыбнулась, но в голосе прозвучала нотка неуверенности. — Просто… это так важно. И в этот раз я одна. Бабушка… она больше уже не сможет приехать. Лира сразу поняла всё без слов. Её улыбка погасла, она сжала руку подруги чуть крепче. — Кил, мне так жаль, — тихо сказала она. — Я помню, как она провожала тебя каждый год. Всегда такая спокойная, мудрая… — Да, — Килин кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Она была самой лучшей. Родители пытались приехать, но… они всё ещё не могут отойти от потери. Да и я… мне легче быть здесь, среди знакомых мест. — Я с тобой, — Лира улыбнулась, стараясь подбодрить подругу. — Мы справимся. Тем более Элиас обещал показать нам новое заклинание — он всё лето что‑то там изучал. Говорит, оно реагирует на эмоции! Представляешь? Килин рассмеялась, хотя смех получился немного дрожащим: — Только Элиас мог найти что‑то настолько… необычное. — А ещё, — понизив голос, добавила Лира, — говорят, у нас новый профессор. По Защите от Тёмных Искусств. И, по слухам, он… довольно молодой и красивый. Килин удивлённо приподняла брови: — Молодой профессор? В Хогвартсе? Это необычно. — Вот именно! — Лира заговорщически подмигнула. — И, говорят, он не просто красавчик, а ещё и невероятно умён. Выпускник Слизерина, между прочим. Представляешь, какие у него связи? — Звучит впечатляюще, — задумчиво произнесла Килин. — Но главное, чтобы он оказался хорошим преподавателем. — О, насчёт этого тоже ходят слухи, — Лира понизила голос ещё сильнее. — Говорят, он знает такие заклинания, о которых даже в учебниках не пишут. Но при этом очень строг и требователен. — Интересно будет с ним познакомиться, — Килин почувствовала, как просыпается любопытство, немного отвлекая её от грустных мыслей. — Ну, посмотрим, — Лира подмигнула. — Главное, чтобы он не испортил нам год. А теперь пошли, а то все хорошие места займут! Девушки направились к «Хогвартс‑экспрессу». Лира что‑то весело рассказывала, размахивая руками, но Килин слушала вполуха. Её пальцы снова непроизвольно потянулись к кулону — она слегка погладила камни подушечкой пальца. Этот жест всегда успокаивал её. «Бабушка, я постараюсь сделать так, чтобы ты мной гордилась», — мысленно повторила Килин. Они подошли к вагону. Лира, помахав на прощание, нырнула в одно из купе, где уже сидели их друзья. — Увидимся в школе! — крикнула она напоследок. Килин кивнула, чувствуя, как волнение снова накатывает волной. Она поднялась по ступенькам «Хогвартс‑экспресса», глубоко вдохнула знакомый запах полированного дерева и магии и на мгновение замерла. Последний год в Хогвартсе. От седьмого курса зависит всё: репутация, связи, будущее. Мысли крутились в голове, как снежинки в метель, — тревожные, беспокойные. Она шла по вагону, заглядывая в купе в поисках свободного места. Большинство уже были заняты шумными компаниями младшекурсников или группами выпускников, оживлённо обсуждавших лето. В конце вагона она заметила одно купе, которое, как она думала, будет пустым. Килин поправила мантию, ещё раз огляделась по сторонам и решительно направилась к свободному купе в конце вагона. «Наконец‑то хоть где‑то можно спокойно сесть и почитать», — с облегчением подумала Килин. Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Внутри, у окна, сидел высокий мужчина в строгой чёрной мантии с серебряной вышивкой. Его чёрные волосы слегка спадали на лицо, а пронзительный взгляд серых глаз мгновенно остановился на ней. Килин на мгновение замерла. «Какой внушительный… И взгляд такой… пронизывающий. Но надо спросить — других мест точно нет». Она глубоко вздохнула, поправила выбившуюся прядь тёмно‑русых волос и вошла: — Добрый день, сэр, я могу присесть к вам? — вежливо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Том Реддл поднял глаза от книги, которую читал. Его лицо на мгновение осталось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло любопытство. «Ещё одна любопытная студентка… Впрочем, не стоит отпугивать с порога. В Хогвартсе мне предстоит работать с такими каждый день». Он слегка кивнул — ровно настолько, чтобы это выглядело любезностью, но не уступчивостью: — Добрый день, мисс, конечно, ваше присутствие не помешает. Килин осторожно опустилась на сиденье напротив, положила книгу на колени и улыбнулась: — Остальные места заняты, мне некуда сесть. Вы едете в Хогвартс по делам? — Да, что то вроде этого, — он сделал небольшую паузу, словно ожидая, что она представится. Его взгляд скользнул по её мантии Слизерина, задержался на фамильной заколке в волосах. «Чистокровная, судя по всему. И держится уверенно для студентки». «Он явно не из тех, кто будет расспрашивать. Надо самой сказать». — Килин Эллесмер, — тихо добавила она. — Учусь на седьмом курсе Слизерина. — Приятно познакомиться, мисс Эллесмер, — его губы тронула едва заметная усмешка, в которой читалась не столько теплота, сколько оценка. — Вы не слышали о новом профессоре в школе? Килин задумалась на мгновение, вспоминая слухи, которые ходили по школе ещё с лета. «Говорили, что он холодный, расчётливый, почти бездушный… Но этот человек совсем не кажется таким». — Да, слышала. Говорят, он… отчуждённый и неразговорчивый. Даже страшно думать о том, как он будет проводить занятия. Реддл слегка приподнял бровь, выражая скепсис. Его пальцы едва заметно постучали по обложке книги — короткий жест, выдававший внутреннее раздражение, которое он тут же подавил: — Не ожидал, что о новом профессоре такие слухи… Мы с ним похожи? Килин смутилась, поспешно замахала руками: — Нет, нет! Вы приятны в общении, да и вы пустили меня к себе, поэтому ещё и добры. «Она говорит искренне. И не боится высказать мнение, даже когда оно может быть неприятным. Редкое качество среди студентов. Возможно, пригодится», — подумал Том, и его улыбка стала чуть шире — теперь в ней проступала едва уловимая властность. Он откинулся на спинку сиденья и впервые за разговор позволил себе медленно, изучающе оглядеть её с головы до ног — не вызывающе, а так, словно составлял психологический портрет. — Значит, если вы так говорите, то новый профессор не так уж и холоден, — в его голосе прозвучала лёгкая ирония, но за ней скрывалась проверка. Он хотел увидеть, как она отреагирует на намёк. Килин на мгновение замерла, внимательно вглядываясь в его лицо. Что то в его манере держаться, в тоне голоса показалось ей знакомым, хотя она точно никогда раньше не встречала этого человека. «Почему он так спокоен? И почему мне не страшно с ним говорить, хотя все говорят, что он опасен?» — Так вы?.. — её глаза расширились от внезапного понимания. — Новый профессор в Хогвартсе, мисс Эллесмер, — он слегка наклонил голову, подтверждая её догадку. Его тон стал мягче, но в нём появилась нотка покровительства. — Думаю, мы с вами уже нашли общий язык. Килин почувствовала, как её щёки заливает румянец. Она нервно поправила волосы, пытаясь собраться с мыслями: — Профессор Реддл, я… прошу прощения за то, что говорила. Я не знала, что это вы. Том Реддл откинулся на спинку сиденья, изучая её. «Она смущена, но не напугана. Не пытается льстить — говорит то, что думает. И при этом достаточно умна, чтобы осознать свою ошибку. Редкое сочетание». Его взгляд снова задержался на её лице, будто он пытался прочесть её мысли без магии. — Ничего страшного, мисс Эллесмер. Иногда полезно услышать, что о тебе говорят за спиной. Это помогает понять, над чем стоит поработать. Поезд мчался вперёд, унося их к Хогвартсу, а в купе между профессором и ученицей зарождалось что то новое — не просто знакомство, а начало истории, которая изменит их жизни. Они погрузились в чтение, рассевшись по разные стороны от окна. За окном мелькали размытые очертания холмов, а внутри вагона царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Спустя несколько минут Том слегка приподнял бровь, заметив, как Килин прикусила губу, остановившись на определённом абзаце. Он какое то время наблюдал за ней из под ресниц — как она хмурится, перечитывает строку, снова закусывает губу. Не удержавшись от лёгкого комментария, не отрывая взгляда от книги, он произнёс: — Мисс Эллесмер, вы издаёте слишком много звуков для человека, изучающего защиту от тёмных искусств. Это отвлекает. Килин вздрогнула, оторвалась от книги и слегка покраснела: — Прошу прощения, профессор.