← Назад к обзору

Свет в глубинах: танец любви и чар

Шёпот древних рун

– Прошу прощения, профессор, – Килин почувствовала, как жар опаляет щёки. Она поспешно выпрямилась, стараясь придать лицу то самое выражение невозмутимости, которому её годами учила бабушка. – Я не знала, что мои… размышления могут быть такими шумными.

Том Реддл наконец закрыл книгу, но не отложил её, а оставил лежать на коленях, накрыв длинной бледной ладонью. Его серые глаза, холодные и проницательные, казались в полумраке купе почти прозрачными.

– Мысли редко бывают тихими, мисс Эллесмер, если разум не приучен к дисциплине, – голос его звучал мягко, но в этой мягкости ощущалась острота заточенного клинка. – Вы застряли на главе о невербальных щитах?

Килин удивлённо моргнула, взглянув на разворот своего учебника. Она действительно перечитывала один и тот же абзац о концентрации воли при столкновении с легилименцией.

– Да, – призналась она, решив, что честность сейчас — лучшая тактика. – Автор утверждает, что для удержания щита нужно полностью абстрагироваться от внешних раздражителей, но при этом сохранить связь с реальностью. Это кажется… противоречивым.

– Потому что учебники пишут теоретики, – Реддл слегка подался вперёд. Его аура, плотная и подавляющая, заполнила пространство между ними. – Связь с реальностью не нужно сохранять. Вы и есть реальность. Маг — это точка отсчёта, вокруг которой выстраивается мир. Если ваша воля сильнее, чем воля нападающего, его реальность просто перестаёт существовать для вас.

Килин внимательно слушала, невольно коснувшись своего кулона. Лунные камни под её пальцами пульсировали едва заметным теплом.

– Но разве это не требует колоссальных затрат магической энергии? – спросила она, слегка склонив голову. – Бабушка всегда говорила, что защита должна быть гибкой, как ива, а не твёрдой, как дуб. Дуб ломается в бурю, а ива просто склоняется.

При упоминании бабушки в глазах Реддла мелькнул интерес — холодный, исследовательский, какой бывает у коллекционера при виде редкого артефакта.

– Ваша бабушка была мудрой женщиной, мисс Эллесмер. Однако ива выживает ценой смирения. Слизеринец не должен склоняться. Он должен заставить бурю обходить его стороной.

Он замолчал, и в купе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь перестуком колёс. Килин чувствовала, как этот человек изучает её — не просто как студентку, а как сложную задачу. Это пугало и в то же время вызывало странный азарт. Ей хотелось доказать, что она не просто хрупкая девушка с серебряной лилией в волосах.

– Вы упомянули, что знаете о моём назначении старостой школы, – произнесла она, стараясь сменить тему на более безопасную. – Это накладывает определённые обязательства. Я надеюсь, моё… излишне откровенное мнение о новом профессоре не повлияет на наше сотрудничество в рамках школьного совета?

Реддл негромко рассмеялся. Это был сухой, лишённый тепла звук, но он не был неприятным.

– О, мисс Эллесмер, я ценю искренность гораздо выше, чем лицемерную лесть, которой в Хогвартсе всегда было в избытке. К тому же, – он сделал паузу, и его взгляд стал почти гипнотическим, – ваше мнение было основано на слухах. У вас будет целый год, чтобы составить собственное.

В этот момент дверь купе резко распахнулась. На пороге стоял Кайл Деверо. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны, а на губах играла привычная дерзкая ухмылка, которая, впрочем, мгновенно погасла, стоило ему увидеть, кто сидит напротив Килин.

– Кил, мы тебя потеряли! Лира уже начала фантазировать, что тебя похитили… – Кайл осёкся, переводя взгляд с подруги на мужчину в чёрной мантии. – Оу. Прошу прощения.

– Мистер Деверо, полагаю? – Реддл даже не обернулся, но в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Кайла невольно выпрямиться и поправить мантию Слизерина.

– Да, сэр. Кайл Деверо, седьмой курс, – Кайл быстро вернул себе самообладание, хотя в его глазах всё ещё читалось замешательство. – Я не знал, что Килин занята… важными переговорами.

– Мы просто обсуждали учебную программу, мистер Деверо, – спокойно ответила Килин, бросив на Кайла предупреждающий взгляд. – Профессор Реддл любезно согласился разделить со мной купе.

Кайл приподнял бровь, и в его серо-зелёных глазах вспыхнул огонёк ревности, который он даже не потрудился скрыть. Он привык быть в центре внимания Килин, и появление статного, пугающе уверенного в себе профессора явно не входило в его планы на этот вечер.

– Профессор? – Кайл хмыкнул, входя в купе и бесцеремонно прислоняясь к косяку. – Значит, слухи не врали. Новый мастер Защиты действительно выглядит так, будто только вчера сдал ЖАБА.

Килин затаила дыхание. Она знала Кайла — его язык всегда был его врагом. Но Реддл отреагировал на провокацию с ледяным спокойствием. Он медленно повернул голову, и Кайл под его взглядом заметно сник.

– Внешность бывает обманчива, мистер Деверо. В магии, как и в квиддиче, побеждает не тот, кто дольше всех находится на поле, а тот, кто лучше владеет ситуацией. Я слышал, вы весьма талантливый ловец. Будет прискорбно, если ваша самоуверенность помешает вам сосредоточиться на предмете, который требует… чуть большего, чем просто хорошая реакция.

Кайл открыл рот, чтобы что-то возразить, но Реддл уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Килин, мы ждём тебя в соседнем вагоне, – буркнул Кайл, бросив на профессора ещё один колючий взгляд, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ваш друг весьма… темпераментен, – заметил Том, когда они снова остались одни. – Но у него есть стержень. Это редкость для современного поколения.

– Он хороший человек, просто не любит, когда его ставят на место, – тихо ответила Килин. – В Слизерине это общая черта.

– Согласен. Но вы, мисс Эллесмер, отличаетесь от него. Вы умеете слушать тишину.

Поезд начал замедлять ход. Огни Хогсмида замерцали в сумерках, пробиваясь сквозь пелену дождя, который начал стучать по стёклам вагона. Пора было собираться.

Килин поднялась, аккуратно убрав книгу в сумку. Она чувствовала на себе взгляд Реддла — тяжёлый, изучающий, словно он пытался заглянуть ей под кожу, туда, где за окклюментивными щитами она прятала боль от потери бабушки и обиду на отца.

– Профессор, я… – она замялась на мгновение, коснувшись пальцами серебряной лилии в волосах. – Спасибо за беседу. И за место в купе.

– Не стоит благодарности, мисс Эллесмер. Мы ещё увидимся. Совсем скоро.

Когда Килин вышла в коридор, её тут же подхватила Лира. Подруга выглядела возбуждённой, её глаза сияли.

– Ну? Какой он? Кайл прибежал к нам злющий как мантикора! Сказал, что этот Реддл — заносчивый индюк, но мы-то знаем, что Кайл просто бесится от конкуренции.

– Он непростой, Лира, – Килин глубоко вздохнула, вдыхая прохладный вечерний воздух, ворвавшийся в открытые двери вагона. – Очень непростой. У меня такое чувство, что он видит нас насквозь.

– Ну, это же прекрасно! – Лира обняла её за плечи. – Наконец-то у нас будет кто-то, кто не заставит нас переписывать учебник по десять раз, а покажет что-то настоящее. Пошли, кареты уже ждут!

Они вышли на платформу Хогсмида. Знакомый запах мокрой земли, хвои и магии окутал Килин. Она увидела Лео Вейнстоуна — староста Гриффиндора возвышался над толпой первокурсников, помогая им сориентироваться. Заметив Килин, он широко улыбнулся и махнул рукой.

– Эллесмер! Готова к труду и обороне? – крикнул он, пробираясь к ним. Его каштановые волосы, как обычно, торчали в разные стороны.

– Всегда готова, Вейнстоун, – улыбнулась Килин. Лео всегда действовал на неё успокаивающе. Его открытость и прямота были полной противоположностью той сложной, тёмной энергии, которая исходила от Реддла.

– Слышал, у Слизерина новый куратор по Защите? – Лео подошёл ближе, его голос стал серьёзнее. – Профессор Диппет говорил о нём на летнем совете. Сказал, что Реддл — один из самых блестящих выпускников за последние полвека. Будь осторожна, Кил. Такие люди редко приходят в школу просто ради преподавания.

– Я знаю, Лео. Спасибо.

Кареты, запряжённые невидимыми для большинства студентов фестралами, везли их к замку. Килин сидела у окна, наблюдая, как из темноты вырастают величественные башни Хогвартса. Замок казался ей сейчас огромным живым существом, хранящим тысячи тайн.

В Большом зале царила привычная атмосфера праздника. Тысячи свечей парили под потолком, отражая звёздное небо. За столом преподавателей Килин сразу нашла Реддла. Он сидел между профессором Слизнортом и профессором Дамблдором. Слизнорт что-то увлечённо рассказывал ему, активно жестикулируя, а Дамблдор хранил молчание, внимательно наблюдая за новым коллегой поверх своих очков-половинок.

Когда директор Диппет поднялся для приветственной речи, в зале наступила тишина.

– Добро пожаловать домой, – начал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся под сводами зала. – Этот год обещает быть особенным. Мы рады приветствовать новых учеников, и, конечно, наших выпускников, для которых этот год станет решающим. Также я с гордостью представляю вам нашего нового профессора Защиты от Тёмных Искусств — мистера Тома Реддла.

За столом Слизерина раздались аплодисменты. Реддл поднялся, коротко поклонился — в его движениях была та самая грация хищника, которую Килин заметила ещё в поезде.

– Магия — это дар, – произнёс Реддл, когда шум стих. – Но дар бесполезен без дисциплины и понимания его природы. Я здесь не для того, чтобы учить вас защищаться от теней. Я здесь для того, чтобы научить вас владеть светом так, чтобы тени исчезали сами собой.

Его слова вызвали волну шёпота. Это не было похоже на обычные речи профессоров. В этом был вызов.

Ужин прошёл как в тумане. Килин почти не притронулась к еде, погружённая в свои мысли. После пира ей, как старосте школы, предстояло собрать старост факультетов и провести первый инструктаж.

– Килин, ты в порядке? – Элиас Винтерс коснулся её руки. – Ты весь вечер на кулон смотришь. Камень светится ярче обычного.

Килин опустила взгляд. Действительно, лунный камень в серебряной оправе мерцал холодным голубоватым светом, реагируя на её внутреннее состояние.

– Просто устала, Эли, – соврала она. – Много впечатлений для одного дня.

Когда зал начал пустеть, Килин направилась к выходу, но у самых дверей её окликнул знакомый голос.

– Мисс Эллесмер.

Она обернулась. Том Реддл стоял в тени одной из колонн. Его чёрная мантия почти сливалась с темнотой.

– Профессор?

– Завтра после уроков я жду вас в своём кабинете, – произнёс он, делая шаг к ней. – Как староста школы, вы должны помочь мне составить график дополнительных занятий для старшекурсников. И… не забудьте про эссе.

– Я помню, сэр.

– Хорошо. И ещё одно, – он подошёл совсем близко, так что Килин почувствовала аромат сандала. – Ваша бабушка была права насчёт ивы. Но помните: иногда, чтобы выжить, нужно стать самой бурей.

Он развернулся и ушёл, оставив Килин в пустом коридоре. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Каплевидная подвеска на её кулоне тихо звякнула о металл.

«Я справлюсь», – привычно повторила она про себя.

Но в глубине души Килин знала: этот год в Хогвартсе не будет похож ни на один из предыдущих. Она чувствовала, как невидимые нити судьбы начинают сплетаться в сложный узор, в центре которого стоял человек с холодными глазами и волей, способной менять реальность.

Поднимаясь по лестнице в гостиную Слизерина, Килин Дария Эллесмер в последний раз за этот вечер коснулась серебряной лилии в волосах. Она была готова к игре. И какой бы опасной ни была эта буря, она не собиралась склоняться.

– Кил! Ты идёшь? – Лира ждала её у входа в гостиную, пароль к которой уже был объявлен: «Чистота намерений».

– Иду, Лира. Иду.

Завтра начнётся новая глава. Глава, в которой ей предстоит узнать, что магия — это действительно не только заклинания, но и сердце, и мудрость… и, возможно, нечто гораздо более тёмное и притягательное, чем она могла себе представить.