← Назад к обзору

Свобода ветра

Там, где затихают бури

Тяжелый крейсер скользил над поверхностью Вестала, сбросив скорость до бесшумного, величавого дрейфа.

Здесь, в тысячах километров от раскаленного камня и стекла столичного плаца, планета дышала совершенно иначе. Война, сотрясавшая дворцы Зеногелда и сжигавшая цитадели Новой Вестрои, казалась отсюда дурным, далеким сном. Под днищем корабля раскинулись бескрайние, изумрудные террасы провинции Грейс: пологие холмы, поросшие серебристой ковыльной травой, вереницы старых ветряных мельниц с медленно вращающимися роторами и зеркальные ленты чистейших рек, питавших предгорья.

Солнце клонилось к закату, окрашивая пушистые облака в мягкие оттенки персика и топленого золота. Воздух за бортовыми датчиками был чист, напоен ароматом дикого горного тимьяна и нагретой земли.

На капитанском мостике флагмана стояла непривычная, почти пугающая тишина.

Больше не выли боевые зуммеры, не мигали кровавые секторы повреждений. Системы вооружения спали в глубокой консервации.

Амальтея Грейс стояла у смотрового бронестекла, замерев в неподвижности. Ее длинные белые волосы с желто-зеленым градиентом на концах были распущены по плечам, мягко переливаясь в предзакатных лучах. На ней был простой дорожный костюм из плотной светлой ткани — без броневых накладок, без знаков элиты Вексов. Лишь на левой руке, чуть выше запястья, холодил кожу тонкий браслет из полированного титана, оставленный на память о битвах, разорвавших цепи целой звездной системы.

Золотые глаза девушки блестели, жадно впитывая каждый изгиб родных долин.

– Ты узнаешь эти места? – раздался сзади тихий, бархатный голос.

Кит Фермин подошел неслышно, встав рядом с ней.

В свободном темно-сером свитере с высоким воротом и простых брюках он казался совершенно другим человеком. Широкие плечи больше не тяготил алый командирский плащ, на поясе не висели боевые контейнеры. Золотистые пряди волос свободно падали на лоб, прикрывая едва заметный след от шрама на скуле. В его льдисто-голубых глазах больше не было безжалостного блеска Спектры Фантома. Там царил глубокий, безмятежный покой, смешанный с тихим восхищением.

Его сильная ладонь легла поверх ее пальцев, лежавших на поручне. Тепло его кожи мгновенно передалось ей, прогоняя остатки застарелой внутренней тревоги.

– Я помню каждую тропу между этими холмами, – с легкой, щемящей улыбкой ответила Амальтея, сжимая его руку в ответ. – Вон там, за излучиной реки, начинаются старые виноградники моего дяди. А вон на том гребне... видишь каменное плато с тремя дубами?

Кит проследил за направлением ее взгляда.

На вершине пологой возвышенности, окруженной вековыми деревьями с раскидистыми кронами, виднелось приземистое, добротное строение из светлого песчаника. К нему примыкал широкий металлический купол мастерской, чьи створки когда-то давно распахивались навстречу ветрам, улавливая восходящие потоки для испытания воздушных турбин.

– Мастерская твоего отца, – негромко произнес Кит.

– Да, – вздохнула она, и в ее голосе прозвучала затаенная грусть. – Здесь всё начиналось. Здесь он учил меня слушать механику. Отец всегда говорил: «Машина — это не железо и провода, Амаль. Это застывшая мысль. Если твоя мысль чиста, механизм споет тебе песню попутного ветра». Когда Совет арестовал его за отказ проектировать боевые дроны для Зеногелда... мне казалось, что этот дом умер навсегда.

Кит повернулся к ней, мягко обхватив ладонями ее лицо. Его большие пальцы бережно огладили ее скулы, заставляя девушку посмотреть прямо в его чистые, прозрачные глаза:

– Дом не умер, Амаль. Он просто ждал, когда его хозяйка вернет ему дыхание. Ты спасла этот мир. Ты спасла меня от самого себя. Пришло время вернуть долг твоему прошлому.

Амальтея прижалась щекой к его теплой ладони, прикрыв глаза. Сердце ее забилось ровно и сладко, наполняясь чувством, которому она так долго не позволяла расцвести под железным замком воинской субординации.

– Ой, ну вы только поглядите на них! – донесся звонкий, язвительный писк откуда-то из-под потолочной балки.

С тихим металлическим свистом сверху спланировала Анемона.

Бакуган Вентуса сделала двойной вираж вокруг поручня и замерла в воздухе прямо между лицами влюбленных, демонстративно скрестив крошечные иридиевые манипуляторы на груди. Ее окуляр яростно моргал изумрудным светом.

– Я требую компенсации за моральный ущерб! Мы висим над этой лужайкой уже сорок минут, а я до сих пор не почувствовала под своими новенькими титановыми закрылками настоящего, дикого сквозняка! Кит, кончай сверлить Амаль своими романтическими взглядами, отдай команду на посадку! Гелиос вон уже второй час полирует свои наплечники в грузовом трюме, притворяясь, что ему абсолютно всё равно, но я-то слышу, как у него от нетерпения перепускной клапан посвистывает!

С крепежного столика за спиной девушки раздался тяжелый, недовольный щелчок.

Вайпер Гелиос распахнул багровую броню, поднявшись на лапах. Его механический хвост хлестнул по столешнице, выбив сноп мелких статических искр:

– Мои клапаны работают с заводской точностью, стрекоза. Но торчать в воздухе над полем, где нет ни единой тактической цели — форменное безумие. Земля Вестала пахнет сеном и пыльцой. Мой анализатор воздуха выдает ошибку за ошибкой, пытаясь классифицировать эти примитивные органические молекулы.

– Примитивные молекулы?! – Анемона взвилась под потолок, гневно развернув четыре лезвия. – Это цветы, дубина ты стоеросовая! Это то, чем дышат нормальные существа, когда над ними не висит угроза орбитального распыления! Боже мой, за что мне достался в напарники этот чугунный утюг без капли эстетического вкуса?!

– Я — венец боевой мехатроники, – глухо пророкотал дракон, отворачиваясь. – И эстетика мне ни к чему.

Кит тихо рассмеялся, обнимая Амальтею за талию и прижимая ее к своему боку.

– Гелиос, смирись. Тебе придется привыкнуть к цветам. Потому что в ближайшие месяцы твоей главной задачей станет вспашка земли под новую ветряную электростанцию Амальтеи.

Челюсти Гелиоса отвисли. Окуляр механического дракона расширился в неописуемом ужасе:

– Вспашка... земли?! Мне?! Максус Гелиосу, сокрушителю титанов?! Господин Кит, умоляю, скажите, что это военная дезинформация!

Амальтея звонко расхохоталась — легко, беззаботно, как не смеялась уже много лет. Анемона залилась победным ультразвуковым треском, кувыркаясь в воздухе от восторга.

– Ладно, бунтари, – Кит бросил взгляд на навигационный пульт, где терпеливо ожидал распоряжений Гас Грав. – Гас. Сажай флагман на плато у старых дубов. Мы дома.

– Слушаюсь, господин Кит, – юноша коротко склонил голову, и в его темных глазах мелькнула редкая, почти незаметная тень искреннего тепла.

* * *

Посадочные опоры крейсера с тяжелым вздохом гидравлики коснулись мягкого каменистого грунта.

Мощные двигатели начали медленно затухать, переходя на режим тихой циркуляции, и над холмами провинции Грейс вновь воцарилась первозданная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад и шелестом высокой травы.

Когда шлюзовой трап опустился, в нос ударил густой, дурманящий запах вечерней степи.

Амальтея первой ступила на землю. Подошвы ее мягких сапог коснулись примятой ковыльной травы. Девушка замерла, запрокинув голову и глубоко вдохнув полной грудью. Ветер — чистый, упругий, ласковый ветер ее родины — мгновенно подхватил ее белые волосы, закружив их легким вихрем вокруг ее лица.

Кит спустился следом. Он остановился в шаге позади нее, глядя не на холмы, а на ее сияющий профиль.

– Он узнал тебя, – тихо произнес он. – Ветер.

– Он помнит меня маленькой девочкой, бегавшей по этой террасе с самодельными датчиками давления, – прошептала Амальтея, оборачиваясь к нему. Ее золотые глаза лучились абсолютным счастьем.

– Свобода-а-а! – вопль Анемоны эхом раскатился над тихой долиной.

Изумрудная воительница Вентуса сорвалась с ее плеча, превратившись в ослепительный зеленый росчерк. Она взмыла в небо на сотни метров, расправив все четыре титановых крыла, кувыркаясь в восходящих потоках теплого воздуха, поднимая за собой крошечные вихри из сухих травяных лепестков.

Гелиос выбрался на край трапа медленно, с достоинством, ступая тяжелыми стальными лапами. Он оглядел залитый закатным солнцем горизонт, расправил бронированные наплечники и шумно выдохнул струю горячего пара:

– Температура окружающей среды — двадцать два градуса. Влажность в пределах нормы. Давление... стабильное. Пожалуй, для консервации систем это место годится.

– Да признай ты уже, что тебе здесь нравится, зануда! – спикировала на него сверху Анемона, зависнув в паре сантиметров от его носа. – Посмотри на это небо! Ни одного радара, ни одного королевского спутника! Только мы, ветер и свобода!

Дракон проворчал что-то нечленораздельное, но на этот раз не стал огрызаться, а лишь прикрыл веки, подставив металлическую морду закатным лучам.

Трап снова тихо скрипнул.

К ним подошел Гас Грав. В руках помощника командующего был аккуратный дорожный кофр и портативный терминал связи. Юноша был одет в строгий гражданский костюм темного сукна, лишенный каких-либо эмблем.

Кит повернулся к своему верному союзнику:

– Корабль разгружен, Гас?

– Так точно, господин Кит, – отчеканил юноша, но затем запнулся, и его плечи слегка опустились. – Все ремонтные станки, энергетические репликаторы и архивы профессора Клея перемещены на нижний ярус мастерской. Системы автономного питания дома подключены к бортовому реактору флагмана.

– Спасибо, – Кит протянул руку, положив ладонь на плечо парня. – Ты проделал колоссальную работу, Гас. Без твоей хладнокровной выдержки на мостике мы бы не удержали этот шторм.

Гас сглотнул вставший в горле ком. Он поднял взгляд на Кита — взгляд, в котором больше не было слепого фанатизма пажа, преклонявшегося перед грозным Спектрой. Это был взгляд повзрослевшего соратника, обретающего собственный путь:

– Служить вам было величайшей честью моей жизни, господин Кит. Но... приказ Временного правительства...

– Я знаю, – Кит мягко кивнул. – Мира ждет тебя в столице. Переходному совету нужны люди, знающие военную логистику изнутри. Ты станешь глазами и ушами нового порядка, Гас. Ты проследишь, чтобы остатки механической армии Зеногелда были демонтированы без эксцессов, а ресурсы направлены на восстановление внешних провинций.

Гас перевел взгляд на Амальтею.

Девушка шагнула вперед, открыто и тепло глядя на юношу, с которым еще недавно они были непримиримыми соперниками за внимание лидера.

– Береги себя, Гас, – произнесла она, протягивая ему руку. – Столица сейчас похожа на растревоженный улей. Будь терпелив к Мире. Она потеряла брата на долгие годы и только сейчас начинает понимать, через какой ад ему пришлось пройти.

Гас медленно, с глубоким почтением пожал ее тонкую ладонь. В его прикосновении читалась искренняя, выстраданная благодарность:

– Я сделаю всё, что в моих силах, госпожа Амальтея. Теперь я понимаю, почему господин Кит выбрал вас. Вы стали тем светом, который разогнал его тьму. Берегите его.

– Всегда, – тихо ответила она.

Гас коротко поклонился обоим, развернулся и решительным шагом направился к легкому правительственному шаттлу, ожидавшему его на дальней посадочной площадке.

Спустя пять минут малый челнок взмыл в лиловые сумерки, унося помощника навстречу новой судьбе, а флагман мятежников, законсервированный и надежно укрытый маскировочным полем в лощине за холмом, погрузился в глубокий сон.

Они остались одни.

* * *

Дом встретил их скрипом старых деревянных половиц и запахом сушеной полыни.

Здесь ничего не изменилось за те долгие три года, что Амальтея провела в рядах Вексов. Массивный верстак из мореного дуба в центре мастерской хранил следы мелких царапин от резцов ее отца. На стенах висели чертежные доски с полустертыми схемами ранних ветровых турбин. В углу пылился старый токарный станок с ручным приводом, а на подоконнике широкого окна стояла глиняная кружка, словно оставленная хозяином всего пару часов назад.

Кит зажег мягкую янтарную подсветку, питавшуюся от установленного им генератора. Теплый свет залил просторное помещение, разогнав вековые тени.

Амальтея медленно провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности дубового верстака.

– Он всегда оставлял инструменты в идеальном порядке, – прошептала она, и в ее голосе прозвучали слезы. – Говорил, что беспорядок в мастерской порождает хаос в голове механика.

Кит подошел сзади, бережно обняв ее за плечи и прижав к себе. Его подбородок опустился на ее макушку:

– Твой отец был великим человеком, Амаль. Он не прогнулся перед империей, когда тысячи других покорно склонили головы. Я позабочусь о том, чтобы его имя было высечено на мемориале освобождения Вестала золотыми буквами.

– Ему не нужны были золотые буквы, Кит, – она повернулась в кольце его рук, поднимая лицо. Ее золотые глаза влажно блестели в мягком свете ламп. – Ему было нужно только одно: чтобы небо над этим холмом оставалось чистым. Чтобы ветер дул свободно.

– Теперь оно будет чистым всегда, – Кит наклонился и коснулся ее губ нежным, успокаивающим поцелуем.

Его пальцы мягко скользнули по ее шее, очерчивая линию ключиц, согревая ее своим теплом. Все тревоги, вся боль прошлых потерь и груз вины за былые сражения словно растворились в этом прикосновении. Остались только они двое — посреди тихой мастерской на краю вселенной.

– Эй, хозяева! – раздался глухой стук снизу.

Анемона и Гелиос уже вовсю хозяйничали на нижнем ярусе, где располагались диагностические стенды.

– Амаль, твой златовласый гений притащил сюда квантовый анализатор десятого поколения! – донесся восторженный вопль Бакугана Вентуса. – Если мы подключим его к твоему дубовому верстаку, мы сможем переплавить титановую броню Гелиоса в сверхпроводящие ветряные лопасти! Эй, ржавый, иди сюда, я сделаю из твоего хвоста идеальный флюгер!

– Тронь мой хвост, мошка, и я проверю огнеупорность твоих новых закрылков, – раздалось басовитое рычание в ответ.

Кит и Амальтея не удержались и рассмеялись в унисон.

– Похоже, сегодня нам не удастся поработать в тишине, – улыбнулся Кит, убирая выбившуюся белую прядь с ее лица.

– Сегодня мы вообще не будем работать, – ответила Амальтея, лукаво прищурившись. – Сегодня мы будем учиться жить заново. Без приказов. Без кодов допуска. Без войны.

Она взяла его за руку и повела наверх — по винтовой деревянной лестнице, ведшей в жилые комнаты под самой крышей дома.

* * *

Мансарда выходила широким стеклянным эркером на запад.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Небо Вестала, очистившееся от смога столичных мануфактур, поражало своей бездонной, хрустальной глубиной. Мириады ярких звезд мерцали над холмами, сплетаясь в незнакомые созвездия, а по горизонту разливалось мягкое перламутровое сияние двух спутников планеты.

В комнате пахло старым кедром и свежим ночным воздухом, струившимся из приоткрытой фрамуги.

Широкая постель была застелена мягкими льняными простынями. Одежда — ненужная преграда, хранившая на себе пыль чужих миров — скользнула на пол.

В полумраке комнаты обнаженное тело Амальтеи казалось выточенным из лунного камня. Тонкие, изящные линии плеч, узкая талия, мягкий изгиб бедер — всё в ней дышало хрупкой, обманчивой грацией, за которой скрывалась несокрушимая воля воительницы Вентуса. Белые волосы с желто-зелеными концами рассыпались по светлой ткани простыни, словно серебряная река.

Кит опустился рядом с ней на колени.

Его мускулистое тело хранило на себе следы тяжелых тренировок и былых дуэлей — бледные полосы старых шрамов на ребрах и плечах. Но сейчас в каждом его движении была лишь бесконечная, благоговейная осторожность.

Он смотрел на нее так, словно перед ним лежало величайшее сокровище всей вселенной.

– Ты прекрасна, Амаль, – прошептал он, и его голос звучал хрипло от переполнявшего его чувства.

Его горячие ладони легли на ее бедра, медленно поднимаясь к талии, заставляя девушку сладко выгнуться навстречу его рукам. Амальтея тихо вздохнула, ее веки затрепетали, пальцы потянулись к его лицу, мягко очерчивая линию упрямого подбородка, скулы, губы.

– Я так долго прятала это, Кит, – выдохнула она, глядя в его льдисто-голубые глаза, в которых сейчас полыхал чистый, обжигающий огонь. – Когда я была твоим механиком... когда стояла за твоей спиной на мостике... я запрещала себе даже дышать рядом с тобой. Я боялась, что если позволю себе почувствовать хоть каплю тепла, я сгорю в твоем пламени.

– Ты не сгорела, – Кит наклонился, прижимаясь губами к ее шее, прямо над бешено колотящейся жилкой. – Ты стала тем ветром, который дал моему огню смысл. Без тебя я превратился бы в пепел вместе с цитаделями Зеногелда.

Его поцелуи были медленными, пьянящими, сводящими с ума.

Он целовал ее ключицы, плечи, нежную ложбинку между грудей, спускаясь ниже, заставляя каждую клеточку ее тела отзываться сладкой, истомной судорогой. Амальтея вплела пальцы в его густые золотые волосы, притягивая его ближе, отдаваясь этой буре без остатка.

В эту ночь не было командующего и подчиненной. Не было долгов чести и тайных миссий.

Были только мужчина и женщина, нашедшие друг друга посреди руин сгоревшей галактики.

Они двигались в едином, совершенном ритме — огонь и ветер, слившиеся в экстазе первозданной гармонии. Каждое прикосновение было признанием, каждый вздох — клятвой, которая скрепляла их души крепче любых нерушимых узлов квантовой синхронизации.

Когда шторм наконец утих, сменившись глубокой, всепоглощающей истомой, Кит притянул ее к себе, укрыв их обоих краем теплого шерстяного пледа.

Амальтея лежала, положив голову ему на грудь.

Ее щека ощущала мерный, сильный стук его сердца. Одной рукой она гладила его шелковистые золотые волосы, глядя сквозь эркерное окно на далекие звезды. Кит медленно перебирал ее белые пряди, его дыхание было глубоким и умиротворенным.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила она, нарушая уютную тишину ночи.

Кит слегка повернул голову, коснувшись губами ее макушки:

– О том, что это первый раз в моей сознательной жизни, когда мне не нужно просчитывать запасные пути отхода. Мне не нужно думать о том, кто из офицеров на мостике держит кинжал за пазухой. Мне не нужно носить эту проклятую железную маску.

Он помолчал, затем перевел взгляд на ночное небо:

– Знаешь, отец всегда говорил мне, что лидер должен быть абсолютно одинок. Что любая привязанность — это слабость, системная ошибка в расчетах власти. Зеногелд думал так же. И посмотри, куда их это привело. Отец остался один среди разбитых дроидов, а король бежал как трусливый шакал.

Кит крепче сжал ее в своих объятиях, приподнимая ее лицо за подбородок и заставляя встретиться с ним взглядом:

– Моя «системная ошибка» оказалась сильнее всей их механической империи, Амаль. Ты сделала меня непобедимым, потому что дала мне то, ради чего стоит жить, а не только умирать.

Амальтея улыбнулась — той самой открытой, лучезарной улыбкой, от которой его сердце каждый раз замирало в груди:

– Мы победили, Кит. Теперь наша очередь строить.

– Мы построим, – уверенно ответил он. – Завтра начнем с мастерской. Анемона требует квантовый генератор, а Гелиос... думаю, Гелиосу пора научиться чувствовать тепло настоящего солнца, а не только жар боевого реактора.

Она тихо рассмеялась, уютнее устраиваясь на его груди и закрывая глаза. Усталость последних невероятных суток наконец взяла свое. Под мерный, надежный стук его сердца, под тихое стрекотание цикад за окном, Амальтея погрузилась в самый глубокий, спокойный сон за всю свою жизнь.

* * *

Утренний свет ворвался в мансарду ослепительным снопом золотых лучей.

Воздух в комнате прогрелся, пахло медом, полевыми цветами и свежезаваренным травяным чаем, чей аромат поднимался с первого этажа.

Амальтея открыла глаза, сладко потягиваясь на мягких простынях. Место рядом с ней было пусто, но постель еще хранила тепло его тела.

Внизу послышался приглушенный звон посуды и негромкие, сердитые голоса.

Накинув легкий шелковый халат фисташкового цвета и перехватив волосы лентой, девушка босиком спустилась по деревянным ступеням.

Картина, открывшаяся ее взору на кухне мастерской, заставила ее замереть на пороге, едва сдерживая смех.

Кит, одетый в простую серую майку и холщовые брюки, стоял у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в старинной медной турке. На кухонном столе высилась стопка свежеиспеченных весталийских лепешек, источавших умопомрачительный аромат сливочного масла и ванили.

А прямо перед ним, на краю разделочной доски, восседала Анемона. Бакуган Вентуса деловито проверяла температуру чашек, постукивая по фарфору кончиком лезвия:

– Кит, ты нарушаешь гидродинамический баланс! Я же говорила: огонь нужно убавить на две десятых деления, иначе пенка осядет до того, как Амаль спустится! Какой из тебя шеф-повар, ты даже температуру кипения воды на глаз определить не можешь!

– Мой плазменный анализатор определяет температуру с точностью до десятой доли кельвина, – невозмутимо парировал Кит, даже не оборачиваясь. – И если ты продолжишь звенеть крыльями над моей туркой, я отправлю тебя проветривать террасу вместе с утренней росой.

– Ой-ой-ой, какие мы грозные без шлема! – фыркнула Анемона.

На подоконнике за их спинами лежал Вайпер Гелиос. Механический дракон блаженно щурился на ярком утреннем солнце, его наплечники были раскрыты, улавливая солнечную радиацию для подзарядки конденсаторов:

– Оставь господина в покое, мошка. Твой речевой процессор снова производит больше шума, чем полезной работы.

– Зато мой процессор проснулся вовремя, а не валялся на солнышке, как раскормленный ящер! – огрызнулась зеленая воительница.

– Доброе утро, команда, – с улыбкой произнесла Амальтея, выходя на середину кухни.

Все споры мгновенно прекратились.

Кит обернулся. При виде девушки, стоящей в лучах утреннего солнца с распущенными белыми волосами и сияющими золотыми глазами, его строгое лицо озарилось такой теплой, влюбленной улыбкой, что у Амальтеи перехватило дыхание.

– Доброе утро, мой механик, – произнес он своим бархатным голосом.

Он отставил турку на подставку, подошел к ней и, не обращая внимания на фыркающую на столе Анемону, обнял ее за талию, притягивая к себе для долгого, нежного утреннего поцелуя. От него пахло кофе, свежим ветром и мылом.

– Ты умеешь готовить? – удивленно прошептала она, оторвавшись от его губ и глядя на румяные лепешки на столе.

– Я многому научился за годы подполья, – усмехнулся Кит, заправляя прядь ее волос за ухо. – Но эти лепешки я готовил по старой записной книжке, которую нашел в ящике твоего отца. Он оставил там рецепт с пометкой: «Для Амаль, когда она вернется».

Глаза девушки снова увлажнились, но это были чистые, светлые слезы. Она крепко обняла Кита за шею, пряча лицо на его груди:

– Спасибо, Кит. За всё.

– Ну вот, опять сырость развели! – притворно заворчала Анемона, взмывая в воздух и кружась над столом. – Давайте уже завтракать, а то Гелиос сейчас растает на своем подоконнике от перегрева, а мне еще нужно проинспектировать ветряные лопасти на старой мельнице!

Кит и Амальтея переглянулись и весело рассмеялись.

* * *

Внезапно в глубине мастерской раздался низкий, мелодичный сигнал вызова.

Это не была боевая тревога. Звучал защищенный гражданский канал дипломатической связи с правительственным сектором столицы.

Кит и Амальтея вошли в кабинет. На главном голографическом терминале мигал индикатор входящего сообщения с пометкой высшего приоритета: «Мира Фермин. Временный комитет Вестала».

Кит нажал клавишу приема.

Над столом развернулась трехмерная проекция. В воздухе возникло изображение молодой девушки с огненно-рыжими волосами, собранными в тугой пучок, и решительными карими глазами. На Мире был строгий мундир лидера Сопротивления, но при виде брата ее лицо дрогнуло, сменившись выражением глубокого, неизбывного облегчения.

– Кит... – тихо произнесла она, и ее голос слегка задрожал. – Ты в безопасности.

– Здравствуй, Мира, – Кит встал перед экраном, положив руку на плечо Амальтеи, стоявшей рядом. – Как обстановка в столице?

– Всё под контролем, – Мира перевела дух, и на ее губах появилась слабая, усталая улыбка. – Гас прибыл два часа назад. Его отчет по арсеналам профессора Клея позволил нам заблокировать командные протоколы оставшихся дроидов без единого выстрела. Дэн Кузо и ребята с Земли только что вышли на связь через межпространственный мост. Они передают тебе привет... Спектра.

Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по лицу брата, а затем остановился на Амальтее:

– Дэн сказал, что никогда не сомневался в твоей силе. Но он просил передать: если ты когда-нибудь снова решишь сыграть в темного владыку, он лично прилетит на Вестал и наваляет тебе по первое число.

Кит усмехнулся — открыто, искренне:

– Передай Кузо, что его дракон может спать спокойно. Темный владыка ушел на пенсию. Навсегда.

Мира внимательно посмотрела на Амальтею. В глазах рыжеволосой воительницы читалось глубокое, женское понимание и немая благодарность:

– Значит, это ты — Амальтея Грейс? Та самая, о которой Гас говорит с таким священным трепетом?

– Я просто механик, Мира, – скромно улыбнулась девушка с белыми волосами.

– Нет, – покачала головой сестра Кита. – Ты та, кто вернул мне брата. Живым. Настоящим. Совет признал все земли провинции Грейс суверенной исследовательской зоной. Никаких налогов. Никакого военного надзора. Стройте свой новый мир. Вы заслужили его сполна.

– Спасибо, сестренка, – негромко произнес Кит, и в его взгляде мелькнула неподдельная братская нежность. – Мы свяжемся с тобой, когда наладим автономную ретрансляцию. Береги Вестал.

– Береги его, Амальтея, – улыбнулась Мира.

Проекция плавно растаяла, оставив после себя лишь ровный, спокойный свет утреннего терминала.

Кит выключил консоль. В кабинете снова воцарилась тишина.

Он повернулся к Амальтее, беря ее за обе руки. Его глаза сияли тем самым чистым, свободным светом, ради которого они прошли сквозь огонь всех битв:

– Ну что, госпожа главный инженер? Каков наш первый приказ на сегодня?

Амальтея лукаво приподняла бровь, сжимая его теплые ладони в своих руках:

– Приказ первый: позавтракать лепешками, пока Анемона не скормила их Гелиосу. А приказ второй...

Она сделала шаг к