Свобода ветра
Сердце бури над Весталом
Гиперпространство разорвалось с оглушительным, утробным скрежетом, словно ткань самого мироздания не выдержала дерзости вторгающегося корабля.
Небосвод над столицей Вестала, веками защищенный сложнейшими эшелонами противовоздушной обороны и многослойными силовыми куполами, содрогнулся. Вместо штатного выхода из подпространства тяжелый крейсер мятежников буквально вывалился в реальный мир — хищный, угловатый, укутанный клочьями остаточных квантовых разрядов. Пространственный удар чудовищной силы вышиб предохранители на трех ближайших орбитальных вышках, и по гладким стеклянным фасадам столичных небоскребов прокатилась глухая, паническая вибрация.
Внизу, раскинувшись на десятки километров, сияла имперская цитадель.
Это был апофеоз весталийской гордыни: гигантские беломраморные площади, правильные геометрические террасы, парящие эстакады и в самом сердце — циклопический Королевский плац, где в этот момент шел парад военной машины дома Зеногелда. Тысячи гражданских, согнанных с центральных секторов, застыли на смотровых ярусах. Ровные, безупречные коробки механических дроидов замерли с поднятыми плазменными карабинами.
А в центре плаца, на гигантской антигравитационной платформе, возвышалось оно — Оружие Судного Дня. «Система Бронированного Разлома».
Многосекционный ствол из темного сплава, обвитый мерцающими кольцами сверхпроводников, был направлен в зенит, прямо в открытый космос, в сторону мирных внешних колоний. Накопители уже гудели на низкой частоте, засасывая энергию из подземных геотермальных жил столицы. До рокового выстрела оставались считанные минуты.
На капитанском мостике флагмана воздух был сухим и наэлектризованным до предела.
– Высота — две тысячи метров! – рявкнул Гас Грав, чьи пальцы с молниеносной скоростью вбивали поправки в систему наведения носовых орудий. – ПВО столицы пытается захватить нас в прицел, но наш квантовый след перегрузил их радары! Центральный сектор в шоке, господин Кит! Они не понимают, кто атакует!
– Они поймут через секунду, – отозвался Кит Фермин.
Он стоял у самого бронестекла мостика. Без серебряно-красной маски. Без алого плаща Спектры. В черном приталенном мундире с расстегнутым воротом, высокий, широкоплечий, с золотыми волосами, озаренными снизу багровыми вспышками столичных иллюминаций. Его льдисто-голубые глаза были холодны, как абсолютный ноль, но в глубине зрачков полыхало то самое неукротимое, смертоносное пламя, которое заставляло империи рушиться в прах.
Рядом с ним стояла Амальтея.
Ее белые волосы с желто-зелеными концами были перехвачены на затылке боевым зажимом, открывая тонкую, напряженную шею. Золотые глаза девушки жадно впитывали тактическую сетку плаца. Ее рука в боевой перчатке лежала на панели запуска десантных систем, а изумрудный Гаунтлет тихо и ровно пульсировал, синхронизированный с мозговым центром флагмана.
– Энергетический купол орудия активен, – быстро произнесла Амальтея, указывая пальцем на полупрозрачную лазурную сферу, закрывавшую циклопическую пушку. – Профессор Клей развернул вокруг стапеля автономный генератор частоты «Фарбас-Омега». Если крейсер ударит сверху главным калибром, энергия рассеется по щиту и сдетонирует в жилых кварталах. Мы сожжем полгорода.
– Значит, главный калибр отменяется, – Кит повернулся к ней, и в его взгляде блеснула хищная, дерзкая решимость. – Мы снимем щит вручную. Из самого сердца их цитадели.
– Опять вручную?! – донесся звонкий, возмущенный писк с плеча девушки.
Анемона с треском распахнула иридиевые створки, взмывая в воздух перед лицами командиров.
– Кит, ты надо мной издеваешься?! Мы летели через половину галактики, чтобы ты снова предложил нам спрыгнуть прямо на штыки целой дивизии механических истуканов?! У них там на площади дроидов больше, чем блох на бродячем бакугане из трущоб! А если мне крыло поцарапают?! Ты знаешь, сколько часов Амаль полировала этот титан?!
Из крепежного гнезда на поясе Кита раздалось низкое, вибрирующее рычание. Багровая сфера Вайпер Гелиоса приоткрылась, полыхнув рубиновым визором:
– Если ты боишься испачкать свою полировку, мошка, можешь спрятаться в спасательной шлюпке. Мое пламя сожжет их всех еще до того, как твои закрылки поймают восходящий поток.
– Кто боится?! Я боюсь?! – Анемона закружилась вокруг головы дракона, угрожающе сверкая серповидными лезвиями. – Да я твои охладители лично в узел завяжу, кусок перегретого чугуна! Я просто требую признания моего эстетического статуса! Амаль, скажи ему!
– Хватит пререкаться, – мягко, но твердо оборвала ее Амальтея, протягивая ладонь. Бакуган Вентуса послушно спикировала на пальцы хозяйки. Девушка подняла взгляд на Кита: – Десантный шлюз готов. Автопилот флагмана переведен на Гаса.
– Гас, – Кит бросил короткий взгляд на помощника.
– Мой господин! – Гас вытянулся в струну, его темные глаза горели фанатичной преданностью.
– Держи корабль прямо над площадью. Глуши их орбитальную связь. Ни один сигнал Зеногелда не должен покинуть планету. И перехвати центральный канал телевещания столицы.
– Будет исполнено! – отчеканил юноша.
Кит шагнул к выходу с мостика, увлекая Амальтею за собой.
В коротком переходе десантного отсека, где ревели пневматические насосы шлюза, он на долю секунды остановился. Его рука в перчатке перехватила ее ладонь, притянув девушку к своей груди.
– Провинция Грейс в безопасности, Амаль, – тихо, но с такой сокрушительной силой произнес он, глядя ей прямо в глаза, что у нее перехватило дыхание. – Мы не позволим этому выстрелу случиться.
– Я знаю, Кит, – выдохнула она, сжимая его пальцы. – Я верю тебе. Всегда верила.
Он наклонился и поцеловал ее — быстро, горячо, со вкусом близкой грозы и озона, впечатывая свою веру в ее губы. Затем отстранился, его лицо вновь стало непроницаемой маской вождя мятежников:
– Пора разбить их кумиров. На старт!
* * *
Нижний люк десантного отсека распахнулся прямо в ревущую бездну.
Воздух столицы — плотный, пахнущий дорогими химическими благовониями знати и едким машинным выхлопом — ударил им в лица. В полукилометре под ними плац напоминал растревоженный муравейник.
На трибуне правительственной ложи творился неописуемый хаос.
Принц Хайдрон, облаченный в парадный золотой мундир, истерично визжал в коммуникатор, сжимая в руках трость с королевским гербом: – Сбить его! Сбейте этот проклятый корабль! Откуда здесь флагман Спектры?! Шэдоу сказал, что они мертвы! Расстрелять Шэдоу! Расстрелять начальника ПВО! Папа... король Зеногелд сотрет нас всех в порошок!
Рядом с ним, абсолютно неподвижный, стоял профессор Клей.
Седые волосы старого ученого трепал набегающий ветер от зависшего в небе дредноута. Его очки в тонкой золотой оправе блеснули, отразив силуэт крейсера. Тонкие, бескровные губы профессора сжались в узкую нить.
– Это не Спектра, – тихо, сквозь зубы произнес Клей, глядя на оптический экран планшета, считывавшего сигнатуру десанта. – Это Кит. Мой неблагодарный, слепой сын...
И в этот момент с небес ударила молния.
Две фигуры рухнули на мраморные плиты плаца прямо перед правительственной трибуной, взметнув фонтаны каменной крошки.
Гравитационные ранцы смягчили удар в последнюю миллисекунду. Амальтея мягко перекатилась через плечо, мгновенно вскакивая на ноги и разворачивая боевой интерфейс Гаунтлета. Рядом с ней, в клубах рассеивающейся пыли, тяжело выпрямился Кит Фермин.
На площади воцарилась гробовая, леденящая тишина.
Тысячи гражданских на трибунах замерли, глядя на человека, которого правительственная пропаганда еще полчаса назад объявила погибшим героем империи.
На нем не было маски. Золотистые волосы развевались на ветру, открытое благородное лицо хранило печать ледяного спокойствия, а голубые глаза смотрели прямо на застывшего на трибуне Хайдрона.
– К-Кит?! – заикаясь, взвизгнул принц, пятясь назад и прячась за широкие спины механических телохранителей. – Ты... ты снял маску?! Предатель! Жалкий изменник! Ты нарушил королевский указ! Стража, уничтожить его! Разорвите его на части!
– Он пришел не один, – холодно произнес профессор Клей, сделав шаг вперед и глядя на девушку, стоявшую плечом к плечу с его сыном. – Амальтея Грейс. Дочь мятежного механика из внешних провинций. Значит, именно ты стала тем дестабилизирующим фактором, который сломал идеальный расчет моего сына?
Амальтея выдержала взгляд создателя механических монстров. Ее золотые глаза горели ровным, непобедимым пламенем.
– Я стала ветром, профессор, – ее чистый голос, усиленный акустикой наруча, разнесся по всей затихшей площади. – Ветром, который раздул его огонь и сжег ваши ржавые клетки. Ваша эпоха окончена, Клей.
– Глупая, наивная девчонка, – скривился старик, взмахнув рукой. – Вы опоздали. Оружие Судного Дня уже на девяноста процентах зарядки. Первый залп сотрет твоих сородичей в провинции Грейс, а второй превратит в пыль остатки мятежного флота. Механический порядок абсолютен! Убить их!
Сотни охранных дроидов вокруг плаца одновременно вскинули оружие. Загудели сервоприводы, стволы плазменных карабинов окрасились багровым светом.
– Кит! – крикнула Амальтея.
– Время пришло! – Кит вскинул левую руку, активируя багровый Гаунтлет Пайроса.
В ту же секунду над площадью, на всех циклопических голографических экранах столицы, вспыхнуло изображение капитанского мостика мятежного флагмана. Гас Грав взломал центральную сеть вещания. Лицо Кита и Амальтеи транслировалось в каждый дом, в каждый терминал, на каждый боевой корабль Вестала.
– Граждане Вестала! – громовой голос Кита, транслируемый на всю планету, заставил солдат замереть. – Король Зеногелд лгал вам! Бакуганы Новой Вестрои — не бездушные чудовища для арены! Они живые существа, обладающие разумом и душой! Наш правитель проиграл войну свободным мирам, и теперь, в припадке трусливого безумия, направляет орудия на собственных граждан, чтобы скрыть свой позор! Я, Кит Фермин, объявляю тиранию дома Зеногелда вне закона!
– Огонь! Стреляйте в него! – истошно заверещал Хайдрон, срывая голос.
Но дроиды не успели нажать на спусковые крючки.
– Бакуган, в бой! – синхронно выкрикнули Кит и Амальтея, срывая сферы с поясов и посылая их прямо к основанию гигантского орудия.
– В бой, Пайрос Вайпер Гелиос! – В бой, Вентус Анемона!
Площадь озарилась ослепительным, невероятным взрывом двух первородных стихий.
Багровый огненный вихрь Гелиоса ударил в небеса, превращая брусчатку в кипящую лаву. Из пламени шагнул исполинский механический дракон, чья броня сверкала матовым титаном, а из пасти вырывался раскаленный добела рев, сотрясавший сами основы цитадели.
Рядом с ним, поднимая штормовой восходящий ураган, материализовалась Анемона. Ее четыре титановых крыла с иридиевой глазурью рассекали воздух с хрустальным, пугающим звоном, создавая вокруг Гелиоса идеальную вихревую подушку.
– Жалкие букашки! – рявкнул профессор Клей, нажимая клавишу на пульте управления орудием. – Активировать протокол абсолютной защиты! Выходи, механический страж цитадели — Хаос Альтейр!
Земля перед стапелем орудия разверзлась.
Из подземного ангара с оглушительным скрежетом поднялась циклопическая механическая птица-крейсер стихии Хаоса. Ее крылья были покрыты рядами лазерных излучателей, а в центре грудной клетки ядовито пульсировало колоссальное ядро — совершенная модель процессора «Фарбас-Омега». Вокруг Альтейра мгновенно развернулся непроницаемый фасеточный купол, намертво перекрывая доступ к накопителям Оружия Судного Дня.
– Зарядка орудия: девяносто пять процентов! – механически объявил голос компьютера.
– Альтейр адаптирован к любой атаке! – торжествующе закричал профессор Клей, его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. – «Фарбас-Омега» считывает энергию до того, как вы нанесете удар! Вы не пробьете этот щит!
– Нам и не нужно его пробивать, отец, – холодно произнес Кит, встречаясь взглядом с Амальтеей.
– Мы разорвем его цикл, – закончила девушка, вскидывая изумрудный Гаунтлет.
Наручи Кита и Амальтеи соединились тонким, пульсирующим зеленым лучом квантового моста. Синхронизация, отработанная в лаборатории, мгновенно замкнула их нервные системы в единый боевой контур.
Амальтея почувствовала, как по ее венам словно потек жидкий огонь Пайроса. А Кит ощутил кристальную, абсолютную ясность ветра, способного рассчитать полет каждой песчинки в буре.
– Анемона! Запуск ложного цикла! – скомандовала Амальтея.
– Держи карман шире, механическая курица! – задорно выкрикнула воительница Вентуса.
Она сложила лезвия в безупречный конус и со скоростью молнии ринулась прямо на Альтейра. Ее тело превратилось в сияющий зеленый росчерк.
Процессор «Фарбас-Омега» на груди Альтейра мгновенно отреагировал: «Внимание! Обнаружена атака стихии Вентус! Мощность: критическая! Перестройка фасеточных щитов на поглощение ветра...»
Лазурный купол вокруг механического исполина вспыхнул изумрудным светом, раскрывая поглощающие матрицы навстречу Анемоне.
Счетчик времени в глазах Амальтеи отсчитывал микросекунды: «0.1... 0.2...»
– Анемона, сброс! – крикнула девушка.
Бакуган Вентуса, не долетев до щита считанные сантиметры, сделала резкий, невозможный с точки зрения классической физики вираж под прямым углом, используя контур нулевого сопротивления. Она не коснулась щита.
Матрицы «Фарбаса» распахнулись в пустоту.
«0.3 секунды! Ошибка захвата цели! Блокировка смены полярности...»
В ту самую треть секунды, когда защитная система Альтейра оказалась парализована собственной программой, в бой вступил Кит.
– Гелиос! – голос Кита разорвал рев сирен над площадью. – Сожги их алгоритм! Максимальное слияние!
– СДОХНИ, ЖЕЛЕЗЯКА! – взревел Гелиос.
Дракон не стал стрелять издалека. Используя вихревой поток, оставленный Анемоной, он рухнул сверху, вонзая свои титановые когти прямо в раскрывшиеся створы процессора на груди Альтейра.
– Способность активировать: «Апокалипсис Новы»! – скомандовал Кит, вбивая карту высшего ранга в пылающий Гаунтлет.
– И вихревой разгон! – добавила Амальтея, активируя карту поддержки. – «Штормовой катализатор»!
Пламя Гелиоса, подпитанное ураганным вакуумом Анемоны, приобрело ослепительно-белый, сверхкритический цвет.
Оно ударило не в броню. Оно хлынуло прямо внутрь процессора «Фарбас-Омега», выжигая квантовые матрицы, плавя сверхпроводники и взрывая охладительные камеры жидкого гелия.
Профессор Клей в ужасе отшатнулся от перил ложи: – Нет! Температура ядра растет по экспоненте! Отключить питание! ОТКЛЮЧИТЬ!
– Слишком поздно, отец, – глухо произнес Кит.
С оглушительным, хрустальным звоном защитный купол вокруг Альтейра и Оружия Судного Дня лопнул, осыпавшись дождем светящихся осколков.
Внутренний взрыв процессора разорвал механическую птицу на тысячи дымящихся обломков. Взрывная волна колоссальной силы ударила в стапель циклопической пушки. Орудие Судного Дня, лишенное стабилизаторов и переполненное нерастраченной энергией, жалобно застонало.
По его многометровому стволу побежали багровые трещины.
– Энергосеть орудия детонирует! – заверещал компьютер на трибуне. – Зарядка сорвана! До взрыва накопителей — десять секунд!
– Спасайтесь! – взвизгнул принц Хайдрон, бросая трость и первым бросаясь к дверям подземного правительственного бункера. – Стража, закройте за мной двери! Оставьте старика здесь!
Профессор Клей даже не шелохнулся.
Он стоял на разрушенной трибуне, глядя на то, как плод его многолетних трудов превращается в погребальный костер. Его лицо было пепельно-серым, руки безвольно опустились вдоль тела.
– Гелиос, Анемона! Удар по основанию стапеля! – скомандовал Кит. – Сбросьте орудие в технологическую шахту, иначе взрыв накроет площадь!
Два Бакугана — воплощение огня и ветра — ударили синхронно.
Гелиос впечатал свой бронированный хвост в опорные стойки, а Анемона обрушила на конструкцию шквал сжатого воздуха. Многотонная громадина Оружия Судного Дня накренилась и с оглушительным скрежетом рухнула в бездонную шахту геотермального коллектора.
Спустя секунду из глубин шахты вырвался глухой подземный гул, земля под ногами содрогнулась, и наружу выплеснулся лишь безопасный столб пара и пепла.
Оружие было мертво. Провинция Грейс была спасена.
* * *
Над Королевским плацем повисла тишина.
Охранные дроиды, управляемые центральным сервером Альтейра, один за другим отключались, с глухим стуком роняя оружие на мраморные плиты.
Тысячи граждан на смотровых ярусах молчали, глядя на дымящуюся шахту в центре площади. А затем... где-то на верхних ярусах раздался первый робкий хлопок ладоней. К нему присоединился второй, третий. Через мгновение площадь взорвалась оглушительным, ликующим ревом тысяч голосов.
«Свобода! Долой Зеногелда! Слава Киту!» — кричали люди, срывая с перил трибун королевские флаги и топча их ногами.
Кит медленно опустил Гаунтлет.
Связующий луч между его наручем и наручем Амальтеи плавно угас. Гелиос и Анемона сжались в сферы, вернувшись на плечи своих бойцов.
– Ох, мамочки мои... – послышался хриплый, но невероятно довольный голос Анемоны. – Если мы еще хоть раз проделаем этот фокус с синхронизацией, я потребую, чтобы мне установили массажное кресло прямо в корпус! Но каков был разрыв, а?! Вы видели лицо этого профессора?! Он чуть очки не проглотил!
Гелиос коротко, солидно хмыкнул: – Твоя задержка на выходе из виража была идеальной, мошка. Признаю. Ты стоила потраченного иридия.
– О-о-о! Запишите этот день в анналы истории! Дракон признал мою безупречность дважды за сутки! Я требую медаль!
Амальтея не слышала перепалки Бакуганов.
Она стояла, тяжело дыша, чувствуя, как колоссальное напряжение последних месяцев медленно отпускает ее тело. Она повернула голову к Киту.
Кит смотрел на трибуну, где в одиночестве стоял его отец.
Молодой человек медленно подошел к разрушенной балюстраде ложи. Профессор Клей поднял голову. Два поколения создателей технологий Вестала смотрели друг другу в глаза сквозь разделявшую их пропасть руин и предрассудков.
– Ты уничтожил всё, что я строил, Кит, – глухо произнес старик. Его голос звучал надтреснуто и сухо. – Ты вернул Вестал в хаос.
– Я уничтожил твои клетки, отец, – ответил Кит своим чистым, звучным голосом. – Ты пытался подчинить мир мертвым машинам, потому что боялся живых чувств. Ты боялся, что разум, способный любить и бороться, всегда окажется сильнее твоих уравнений.
Кит обернулся и протянул руку Амальтее. Девушка подошла, без колебаний вложив свои тонкие пальцы в его широкую ладонь.
– Она — мое уравнение, отец, – произнес Кит, глядя на профессора. – И ее ответ оказался безупречен. Уходи. Королевская гвардия разбежалась. Зеногелд бежит на свой личный флагман. Война окончена.
Профессор Клей долго смотрел на сцепленные руки своего сына и девушки с белыми волосами. В его выцветших глазах на мгновение мелькнуло нечто, похожее на понимание — горькое, запоздалое осознание собственного краха. Затем старик молча развернулся и скрылся в темноте аварийного перехода.
* * *
Вечер опустился на столицу Вестала мягкими, лиловыми сумерками.
В городе не было беспорядков. Весть о падении военной диктатуры и бегстве Зеногелда разнеслась по планете со скоростью света. На улицах гремели стихийные празднества: народ приветствовал окончание безумной войны, приветствовал возвращение сыновей из разбитых гарнизонов и скорое установление нового, демократического правительства.
Мятежный флагман завис над открытой террасой императорского дворца, ставшей временным штабом переходного совета.
Амальтея стояла на краю террасы, опершись ладонями о беломраморные перила. Теплый ветер Вестала — свободный, пахнущий цветами далеких долин и вечерней прохладой — ласково трепал ее белые волосы с желто-зелеными концами. Внизу, в сотнях метров под ней, сияла огнями освобожденная столица.
На ее левом предплечье больше не было боевого Гаунтлета. Лишь гладкая кожа и тонкий браслет из полированного титана — память о пережитых битвах.
Тихие шаги за спиной заставили ее сердце сладко замереть.
Кит подошел неслышно. На нем больше не было форменного кителя — лишь простая белая рубашка из мягкой ткани с расстегнутым воротом и темные брюки. Золотые волосы были распущены, свободно падая на плечи.
Он встал сзади, не говоря ни слова, и его сильные, теплые руки бережно легли ей на талию, притягивая спиной к своей широкой груди.
Амальтея с тихим вздохом облегчения откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза. Она чувствовала мерное, спокойное биение его сердца — ритм, который стал для нее дороже всего на свете.
– Совет завершил экстренное заседание, – тихо произнес Кит, и его губы коснулись ее виска, посылая по телу приятную, согревающую дрожь. – Моя сестра Мира выходит на связь с Новой Вестрои. Дэн Кузо и Сопротивление уже знают о падении Зеногелда. Между нашими мирами будет подписан вечный мирный договор.
– А Хайдрон? – спросила она, положив свои ладони поверх его рук на своей талии.
– Перехвачен патрулем на границе системы, – Кит усмехнулся — легко, без прежней жестокости. – Его ждет открытый суд. Зеногелд скрылся в дальних секторах с горсткой фанатиков, но он больше никогда не сможет угрожать ни Весталу, ни Бакуганам.
– А ты, Кит? – Амальтея повернула голову, заглядывая в его прекрасные льдисто-голубые глаза. – Совет предложил тебе возглавить правительство. Гас сказал мне, что народ на улицах скандирует твое имя.
Кит покачал головой. На его губах расцвела та самая редкая, беззаветно счастливая улыбка, которую она полюбила всей душой.
– Я был Спектрой Фантомом, Амаль. Я нес разрушение во имя своей цели. Мое место — не на золотом троне. Пусть Весталом правят те, кто умеет созидать мир, а не вести войны. Моя сестра справится с этим куда лучше меня.
– И куда же мы отправимся, командующий? – в ее золотых глазах заплясали лукавые искорки.
Кит развернул ее в своих объятиях лицом к себе. Его руки скользнули по ее спине, притягивая ближе, стирая разделявшее их расстояние.
– Куда пожелает мой ветер, – прошептал он, глядя на ее губы. – Мы восстановим твой дом в провинции Грейс. Поставим мастерскую на склоне зеленых холмов. Будем строить корабли, которые летают к звездам ради открытий, а не ради завоеваний.
– Звучит как мечта, Кит, – ее дыхание перехватило от нежности, плескавшейся в его взгляде.
– Это не мечта. Это наше будущее, Амальтея.
– Эй, философы! – раздался до боли знакомый, сварливый голосок откуда-то из цветочной клумбы на краю террасы.
Анемона сидела на лепестке гигантской весталийской лилии, с деловым видом покачивая иридиевыми закрылками. Рядом с ней на парапете лежал Вайпер Гелиос, лениво выпуская тонкие струйки пара из ноздрей.
– Вы там долго еще собираетесь ворковать на фоне заката?! – осведомилась воительница Вентуса. – Гас уже загрузил на флагман пять ящиков лучшего весталийского топлива и заказал доставку титановой полироли в провинцию Грейс! Если мы не вылетим через полчаса, штурман уснет за панелью управления!
– Замолчи, мошка, – лениво прорычал Гелиос, приоткрыв один рубиновый глаз. – Дай господину закончить разговор. Твоя болтовня способна заглушить гиперпространственный двигатель.
– Сам ты мошка, топка ходячая! Я требую пунктуальности! Мы летим в отпуск или где?!
Кит тихо, бархатно рассмеялся, прижимая Амальтею к себе еще крепче. Девушка уткнулась лицом в изгиб его шеи, чувствуя, как внутри расцветает абсолютное, не знающее страха счастье.
– Они никогда не изменятся, – с улыбкой прошептала она.
– И слава богу, – Кит поднял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
В его глазах отражалось вечернее небо Вестала — чистое, бездонное, свободное от дыма и пепла.
– Я люблю тебя, Амальтея, – произнес он, и в этих трех словах не осталось ни капли войны. Лишь обнаженная, вечная правда его сердца.
– Я люблю тебя, Кит, – ответила она, поднимаясь на цыпочки.
Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе под первыми звездами нового мира.
Ветер ласково играл их волосами — золотыми прядями павшего лидера и белыми локонами его мятежного механика.
Огонь больше не сжигал. Ветер больше не разрушал.
Они слились воедино, став началом рассвета, перед которым навсегда отступила вековая тьма.