← Назад к обзору

Свобода ветра

На перекрёстке вольных ветров

Пространство перед носовым обтекателем корабля дрогнуло, натянулось невидимой струной и с хрустальным, мелодичным звоном раскололось, выпуская флагман из гиперпространственного тоннеля.

Амальтея невольно затаила дыхание, прижавшись ладонью к теплому бронестеклу капитанского мостика.

Впереди, раскинувшись в бархатной тьме космоса, сияла Новая Вестроя.

Она больше не была похожа на ту задыхающуюся, скованную механическими оковами планету, какой Амальтея увидела ее в свой первый день на службе у Вексов. Больше не горели ядовитые оранжевые огни Контроллеров Измерений, разрезавшие атмосферу на секторы искусственной гравитации. Не было видно дымных шлейфов от фабрик профессора Клея и черных шрамов орбитальных бомбардировок. Планета дышала. Она переливалась глубоким, первозданным изумрудом лесов, лазурью бескрайних океанов и золотистыми вихрями стихийных потоков, окутывавших материки живым, трепетным сиянием.

– Небо свободно, – негромко произнес Кит, подходя к ней сзади.

Его руки привычно и уверенно легли ей на талию, согревая сквозь тонкую ткань форменной рубашки.

Кит положил подбородок ей на макушку, вдыхая знакомый аромат ее волос — терпкий запах сушеных трав провинции Грейс, озона и едва уловимого машинного масла. В его взгляде, устремленном на планету, больше не было голода завоевателя. Он смотрел на Новую Вестрою так же, как смотрел на спасенные виноградники ее дома: с благоговением зодчего, осознавшего цену разрушения.

– Помнишь, как мы входили в этот сектор в день штурма Гамма-Сити? – тихо спросила Амальтея, положив свои ладони поверх его пальцев. – Небо было черным от пепла. Мониторы выли от перегрузок, а воздух на мостике был таким сухим, что обжигал легкие.

– Я помню каждую секунду, Амаль, – отозвался он, и его губы ласково коснулись ее виска. – Я помню, как ты стояла у технической консоли, удерживая стабильность Гелиоса. Твои руки дрожали от напряжения, но ты ни разу не отвела глаз от приборов. Уже тогда... еще до того, как я решился снять маску, я знал, что пойду за твоим ветром куда угодно.

Она повернула голову, встречаясь с его чистыми, льдисто-голубыми глазами, в которых сейчас отражались изумрудные материки планеты.

– И куда же этот ветер привел нас теперь, господин Фермин?

– В самое начало, – улыбнулся Кит. – Туда, где мы должны были встретиться с самого первого дня. На честной земле.

– Ой, я вас умоляю, только не начинайте снова этот сеанс коллективной ностальгии! – раздался до боли знакомый, сварливый голосок с пульта навигации.

Анемона с треском распахнула иридиевые крылья, взмывая в воздух и зависая прямо перед их лицами. Бакуган Вентуса деловито повертелась, демонстрируя идеальный блеск полированных закрылков:

– Мы вышли на орбиту с точностью до десятой доли секунды! Дэн Кузо наверняка уже выставил на посадочной площадке свои фирменные земные транспаранты и машет руками так, будто пытается разогнать облака вручную! Кит, ты проверил протоколы связи? Мои микрофоны настроены на высший диапазон, я хочу, чтобы Драгоноид услышал мой триумфальный свист еще до того, как шасси коснутся грунта!

– Драгоноид скорее сочтет твой свист сигналом тревоги и собьет нас превентивным плазменным залпом, – лениво донеслось с нижней палубы.

Вайпер Гелиос тяжело и размеренно поднялся по пандусу на капитанский мостик.

Его броня из темного серебра с золотисто-зелеными прожилками био-титана поглощала свет звезд, не давая бликов. Механический дракон выглядел могучим, спокойным и устрашающе монолитным, но в его единственном рубиновом визоре больше не тлело слепое бешенство боевых программ Вексов.

– Приветствую Новую Вестрою, – пророкотал он, склонив массивную голову перед панорамным экраном. – Воздух этой планеты... даже через внешние фильтры он кажется иным. Чистым.

– Вот видишь, даже этот бронированный чайник оценил обстановку! – Анемона победно спикировала на плечо Амальтеи. – Амаль, подтверди посадку! Мои стабилизаторы требуют гравитации, а я требую зрителей!

Кит тихо рассмеялся, перехватывая ладонь Амальтеи и увлекая ее к штурвалу:

– Передайте сигнал конвою землян. Мы идем на снижение. Координаты — Долина Шепчущих Ветров.

* * *

Посадочная площадка в Долине Шепчущих Ветров когда-то была передовым форпостом гарнизона Вексов.

Теперь же от бетонных бункеров и турельных гнезд не осталось и следа. Природа Новой Вестрои с поразительной, яростной щедростью залечивала свои раны: растрескавшийся армированный композит плит покрылся ковром густого лазурного мха, по остаткам ангарных ферм вились гигантские лианы с крупными белыми цветами, а в прозрачном воздухе парили стаи мелких диких бакуганов стихии Вентуса, похожих на светящихся стрекоз.

Тяжелый крейсер мятежников опустился на плиты плавно, без единого скрипа амортизаторов, подняв мягкий шквал из сухих лепестков и теплой пыли.

Когда главный десантный трап с шипением коснулся земли, Амальтея первой шагнула наружу.

Солнце Новой Вестрои — ласковое, золотистое, высокое — мгновенно ослепило ее на долю секунды. Теплый восходящий поток ударил в грудь, взметнув полы ее легкого песочного плаща и разметав белые волосы с желто-зелеными концами. Девушка зажмурилась от наслаждения. Это был тот самый ветер, который она чувствовала во время тайных вылазок в секторе «Бета-3», но теперь в нем не было яда радиации и гари.

– Эй! Спектра! Амальтея!

Этот голос невозможно было перепутать ни с чем во всей известной галактике.

По вымощенной плитами дорожке к трапу бежал Дэн Кузо.

Земной боец ни капли не изменился: та же взъерошенная каштановая шевелюра, расстегнутая красно-черная жилетка, сияющая широкая улыбка от уха до уха и абсолютное, не знающее преград дружелюбие.

Следом за ним, ступая размеренно и сдержанно, шел Шун Казами. Боец Вентуса держался чуть позади, скрестив руки на груди, его темные глаза внимательно сканировали обновленный силуэт флагмана. Рядом с ним семенил Маручо, не отрывая взгляда от портативного сканера данных и то и дело что-то возбужденно бормоча себе под нос.

А над их головами, расправив величественные алые крылья, парил Нео Драгоноид.

– Дэн! – Кит шагнул вперед, сбегая по ступеням трапа.

Два бывших заклятых врага, два величайших бойца эпохи сошлись посреди цветущей поляны.

Дэн на секунду замер, оглядывая Кита — без маски, без плаща, в простой черной рубашке и с открытым взглядом, — а затем с размаху хлопнул его по плечу так, что эхо разнеслось по долине:

– Ну ты даешь, Кит! Я когда увидел твой крейсер на радарах, подумал, что у меня система наведения с ума сошла! Ни одной ракетной шахты! Вы что, всю броню на чайники переплавили?!

– На медицинские капсулы и регенераторы, Дэн, – с теплой, открытой улыбкой ответил Кит, крепко пожимая руку земного друга. – В этой вселенной и без моих орудий хватает желающих что-нибудь взорвать.

– Это точно, – Дэн перевел взгляд на Амальтею, спускавшуюся следом, и его лицо озарилось искренним восторгом: – Амальтея! Привет! Ничего себе, как ты изменилась! Больше не прячешься в тени за спиной этого золотого истукана?

– Я никогда не пряталась, Дэн, – с достоинством ответила девушка, протягивая ему руку. – Я просто выбирала подходящий момент для маневра.

– И выбрала идеально, – раздался спокойный, глубокий голос.

Шун Казами подошел ближе. Боец Вентуса почтительно склонил голову перед Амальтеей.

Его взгляд, проницательный и острый, задержался на ее изумрудном Гаунтлете, а затем скользнул к ее лицу. В памяти обоих мгновенно вспыхнули воспоминания об их первой встрече в Каньоне Шепчущих Скал — ожесточенная дуэль, вихри ядовитого ветра, лезвия Анемоны против сюрикенов Инграма.

– Твой ветер изменился, Амальтея, – произнес Шун, и на его обычно бесстрастном лице появилась редкая, уважительная полуулыбка. – В Каньоне Шепчущих Скал он нес в себе холод долга и горечь чужих приказов. Сегодня я чувствую в нем покой. И силу, которая больше не ищет разрушения.

– Спасибо, Шун, – мягко отозвалась Амальтея. – Твои слова в том каньоне... о свободе и о том, что бакуган — это не оружие, а продолжение души... они помогли мне сделать правильный выбор, когда пришло время.

– Эй, ниндзя, а про меня ты забыл?! – Анемона спикировала с плеча девушки, зависнув прямо перед носом Шуна и гордо расправив четыре сверкающих крыла. – Посмотри на эту полировку! Посмотри на этот угол атаки! Никаких сколов, чистый иридий! Твой Инграм все еще летает на своих старомодных перьях, а я — живое воплощение аэродинамического совершенства!

Из-за плеча Шуна бесшумно взмыл Инграм. Черный крылатый Бакуган Вентуса насмешливо склонил голову:

– Твой блеск ослепляет, Анемона. Но истинный ветер не нуждается в полировке. Он невидим, пока не наносит удар.

– Ой-ой-ой, началось философское занудство! Гелиос, ну скажи ему!

Вайпер Гелиос, тяжело ступая по плитам, подошел к группе.

Воздух вокруг него заметно потеплел. Драго опустился на землю напротив своего извечного соперника. Два колоссальных создания — живое пламя Новой Вестрои и совершенный кибернетический дракон — замерли друг напротив друга.

На мгновение над поляной повисла напряженная тишина. Дэн даже затаил дыхание, готовый в случае чего вмешаться.

Гелиос медленно склонил голову, коснувшись рогом бронированного крыла Драго:

– Здравствуй, Драгоноид.

– Здравствуй, Гелиос, – ответил Драго, и в его голосе прозвучало глубокое, искреннее уважение. – Твое пламя больше не ранит само себя. Твое ядро поет.

– Благодаря им, – дракон скосил рубиновый визор на Кита и Амальтею. – Они выжгли чужое железо и дали мне жизнь.

– Невероятно! Просто поразительно! – Маручо буквально подпрыгивал на месте, тыча стилусом в голографический экран своего планшета, который считывал телеметрию Гелиоса. – Кит, Амальтея! Био-титановый мост стабилизировал органические клетки на девяносто девять и восемь десятых процента! Никакого отторжения! Процессор работает как естественный орган чувств! Это же переворот во всей межгалактической медицине!

– У вас будет возможность изучить это на практике, Маручо, – произнес Кит, отступая на шаг и указывая на распахнутый грузовой шлюз флагмана. – Мы прилетели не с пустыми руками. В трюме — четверо выживших из лаборатории проекта «Химера» в секторе Стикс.

Лица бойцов Сопротивления мгновенно посерьезнели.

– «Химера»?.. – переспросил Дэн, сжимая кулаки. – Тот самый секретный комплекс профессора Клея? Мы думали, там никого не осталось в живых!

– Они были заперты в аварийных саркофагах, – тихо сказала Амальтея, подходя ближе к Киту и беря его за руку. – Главный подопытный — страж Даркуса высшего ранга. Мы сняли боевую блокировку и стабилизировали его ядро, но ему требуется длительное восстановление на чистой земле. Вдали от машин.

Драго расправил крылья, издав низкий, раскатистый гул:

– Вестроя примет своих детей. Какой бы тьмой их ни осквернили Вексы, эта земля способна исцелить любые раны. Открывайте шлюз.

* * *

Следующие два часа были наполнены слаженной, напряженной работой.

Маручо и Амальтея руководили выгрузкой тяжелых магнитных платформ. Шун и Инграм создавали мягкие восходящие воздушные подушки, чтобы перемещение гигантских контейнеров не тревожило поврежденные ткани спящих гибридов.

Когда платформа с исполином Даркуса коснулась зеленого ковра долины, защитное силовое поле отключилось.

Огромное существо, чье тело хранило шрамы от варварски срезанных орудийных стволов и черные отметины процессоров «Фарбас», медленно пошевелилось. Его единственный живой аметистовый глаз приоткрылся.

Он увидел над собой не холодные, покрытые конденсатом потолки секретного бункера, а бескрайнее, сияющее лазурью небо Новой Вестрои.

Исполин вздрогнул. Из его пасти вырвался хриплый, тихий звук — почти щенячий скулеж, полный немого неверия. Он осторожно опустил свою массивную чешуйчатую лапу на мягкую, влажную траву, словно боясь, что это иллюзия симулятора, которая вот-вот растает.

Драго подошел к нему вплотную, положив ладонь на его израненное плечо:

– Ты дома, брат. Битва окончена. Спи. Земля залечит твою боль.

Зверь тяжело выдохнул облако теплого фиолетового пара, прикрыл веки и впервые за многие годы погрузился в настоящий, целительный, естественный сон.

Амальтея стояла на краю платформы, вытирая тыльной стороной ладони набежавшую слезу.

Кит подошел к ней, молча обняв со спины и положив руки поверх ее пальцев. Она откинулась на его грудь, чувствуя, как его сердце бьется ровно и уверенно.

– Мы сделали это, Кит, – прошептала она.

– Мы только начали, Амаль, – тихо ответил он. – Но это начало стоит каждой прожитой ночи в аду.

* * *

Солнце клонилось к закату, заливая Долину Шепчущих Ветров теплыми багряными и янтарными красками.

Бакуганы разместились в тени вековых деревьев на краю долины. Драго и Гелиос о чем-то негромко беседовали, вспоминая свои великие дуэли на Альфа-Сити, но в их рычании больше не было ярости — лишь взаимное уважение двух ветеранов, переживших бурю. Анемона, усевшись на ветку раскидистого дерева рядом с Инграмом, с упоением расписывала преимущества весталийского машинного масла высшей очистки, пока ниндзя Вентуса стоически терпел ее бесконечную болтовню.

У костра, разведенного посреди поляны, собрались люди.

Дэн с аппетитом уплетал походный ужин, попутно размахивая руками и рассказывая Киту о грандиозных планах Маручо по строительству Бакуган-Интерспейс на Земле:

– Представляешь, виртуальная арена! Любой ребенок, любой боец сможет сражаться со своим напарником без риска разрушить город или покалечить бакугана! Мы сможем объединить бойцов со всех планет — Земли, Вестала, Новой Вестрои!

Кит слушал с искренним интересом, прихлебывая травяной чай из кружки:

– Это смелая идея, Дэн. Но виртуальная реальность требует колоссальных вычислительных мощностей. Военные серверы Вестала, которые захватило Временное правительство, не справятся с квантовым моделированием таких масштабов.

– А для этого у нас есть вы! – победно ухмыльнулся Дэн, указывая ложкой на Амальтею. – Маручо мне все уши прожужжал! Он говорит, что твои алгоритмы квантового моста способны сжимать пакеты данных в тысячи раз без потери отклика! Амальтея, скажи ему! Вы ведь поможете нам с разработкой архитектуры?

Амальтея переглянулась с Китом. В глазах девушки заплясали озорные искорки:

– Поможем, Дэн. Но с одним условием.

– Каким еще условием? – насторожился земной лидер.

– Никаких военных протоколов в открытом коде, – твердо произнесла она. – Бакуган-Интерспейс должен оставаться пространством дружбы и честной игры. Если кто-то попытается использовать эту систему для создания нового оружия... я лично внедрю в серверы вирус, который превратит все ваши виртуальные арены в цветущие луга с ромашками.

Дэн на секунду опешил, а затем запрокинул голову и оглушительно расхохотался:

– Договорились! Ромашки так ромашки! Шун, ты слышал?! Теперь нам придется драться по правилам прекрасных садовниц!

Шун лишь покачал головой, пряча улыбку в чашке с чаем.

* * *

Позже, когда разговоры у костра стихли, а Маручо и Дэн ушли проверять показатели жизнедеятельности спасенных бакуганов в медицинском блоке, Кит и Амальтея поднялись на вершину пологого холма, возвышавшегося над долиной.

Здесь, на открытом пространстве, ветер Новой Вестрои гулял во всю мощь. Он был прохладным, свежим, напоенным ароматами ночных цветов и озона.

В небесах зажигались незнакомые, гигантские созвездия, переливавшиеся синим и зеленым огнем. Два спутника планеты заливали мир мягким, серебристым светом, превращая долину внизу в сказочное море колышущейся травы.

Амальтея стояла на самом краю обрыва, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Ветер трепал ее белые волосы с желто-зелеными кончиками, закручивая их вокруг ее лица, холодил щеки, наполнял легкие первозданной силой.

Кит подошел сзади, бережно привлекая ее к своей груди, укрывая широкими полами своего плаща от ночной прохлады.

– О чем ты думаешь, мой ветер? – прошептал он ей на ухо, прижимаясь губами к ее шее.

Амальтея открыла глаза, глядя на мерцающие звезды:

– Я думаю о том, как странно устроена жизнь. Три месяца назад я была беглой сиротой, прятавшейся в подполье Вестала, готовой продать свою свободу кому угодно, лишь бы спасти наследие отца. Я считала тебя безжалостным чудовищем в маске. Человеком, который видит во мне лишь удобный инструмент.

Кит горько усмехнулся, крепче сжимая объятия:

– Я и был чудовищем, Амаль. Я был ослеплен своей ненавистью к отцу и Зеногелду. Я строил стену вокруг своего сердца из титана и кремния, думая, что боль можно победить абсолютной силой.

– Но ты впустил меня за эту стену, – она повернулась в кольце его рук, поднимая лицо. Ее золотые глаза сияли в лунном свете чистым, бездонным светом любви. – Ты открыл мне свое лицо в том медицинском отсеке. Ты показал мне Кита Фермина — раненого, одинокого мальчишку, который просто хотел защитить свою сестру и свой народ.

– Ты спасла этого мальчишку, – Кит поднял руку, бережно оглаживая ее щеку, заправляя светлую прядь за ухо. Его пальцы едва заметно дрожали от переполнявших его чувств. – Ты встала рядом со мной против всего мира. Ты отдала мне свое сердце, когда я не заслуживал даже прощения.

– Ты заслужил его, Кит, – выдохнула она, кладя ладонь ему на грудь, прямо туда, где под хлопком рубашки ровно и сильно билось его сердце. – Каждым своим шрамом. Каждым спасенным бакуганом. Ты вернул свободу двум мирам.

Кит долго смотрел в ее прекрасные, родные черты.

Затем он опустил руку в карман брюк, извлекая небольшой предмет, скрытый в ладони.

– Амальтея, – негромко произнес он, и в его голосе прозвучала та редкая, волнующая нота, которой она никогда не слышала от него на командных мостиках.

Он раскрыл ладонь.

На его пальцах лежало кольцо.

Оно не было похоже на вычурные золотые украшения весталийской знати. Это было изящное, тонкое плетение из двух переплетенных нитей: темного, благородного био-титана Пайроса и светлого, искрящегося иридия Вентуса. В месте их соединения мерцал крошечный, безупречно ограненный сапфировый кристалл, пульсировавший чистым внутренним светом — осколок того самого резонатора «Аэро-Симфонии», который они перековали вместе на наковальне мастерской.

У Амальтеи перехватило дыхание. Ее рука взметнулась к губам, золотые глаза широко распахнулись.

– Я выковал его прошлой ночью, пока ты спала, – тихо произнес Кит, глядя ей прямо в душу. – Я использовал металл, который связал Гелиоса и Анемону. Металл, который доказал, что огонь и ветер могут не сжигать друг друга, а дарить жизнь.

Он опустился на одно колено перед ней прямо на мягкую, колышущуюся траву холма:

– Я больше никогда не надену форму командующего, Амальтея. Я не могу обещать тебе спокойной жизни — нам предстоит восстанавливать провинцию Грейс, лечить искалеченных войной бакуганов, строить новые миры вместе с Дэном и Мирой. Но я обещаю тебе другое. Я клянусь, что до последнего удара моего сердца мой огонь будет гореть только для тебя. Чтобы согревать тебя. Чтобы освещать твой путь.

Он поднял кольцо, и его льдисто-голубые глаза наполнились кристальной, несокрушимой клятвой:

– Ты станешь моей женой, Амаль? Пойдешь ли ты со мной дальше — не как мой механик, не как мой соратник... а как моя единственная любовь?

Слезы — горячие, чистые, счастливые — хлынули из глаз Амальтеи, сверкая серебряными дорожками на щеках в лунном свете.

Она опустилась на колени перед ним, не заботясь о том, что полы ее светлого плаща коснулись влажной земли. Ее руки легли на его широкие плечи, притягивая его к себе:

– Да, – выдохнула она сквозь слезы, и этот шепот был громче любого раската грома над долиной. – Да, Кит! Тысячу раз да!

Кит бережно взял ее тонкую, дрожащую ладонь.

Кольцо из переплетенного титана и иридия плавно скользнуло на безымянный палец ее левой руки, сев идеально, словно было частью ее плоти. В тот же миг кристалл вспыхнул мягким, согревающим изумрудно-багровым сиянием, откликаясь на тепло ее кожи.

Кит притянул ее к себе, и их губы встретились в долгом, бесконечно нежном, упоительном поцелуе.

В этом поцелуе не было привкуса пороха, не было страха перед завтрашним днем. Было только ощущение абсолютной, вечной гавани, которую они обрели друг в друге посреди бушующей галактики.

– Э-э-эм... Кхм! Кхм-кхм-кхм! – раздался до боли знакомый, громкий ультразвуковой треск над их головами.

Амальтея, задыхаясь от счастья и смеха, оторвалась от губ Кита, поднимая голову.

Прямо над ними зависла Анемона. Бакуган Вентуса уперла крошечные манипуляторы в бока, ее окуляр яростно моргал, но в движениях закрылков сквозило такое неподдельное, восторженное торжество, что скрыть его было невозможно:

– Ну наконец-то! Я уже думала, этот тугодум будет тянуть до следующей космической эры! Амаль, покажи кольцо! О-о-о, иридиевая нить! Он все-таки использовал мою калибровку! Кит, признайся, ты тайком стащил кусочек обшивки из моего запасного комплекта?!

Снизу, от подножия холма, неторопливо поднялся Вайпер Гелиос.

Механический дракон остановился в паре метров, скрестив массивные лапы на груди. Его рубиновый визор мягко светился:

– Оставь их в покое, мошка. Господин Кит сделал безупречный расчет. Для разнообразия.

– Сам ты мошка, бесчувственный радиатор! У людей тут исторический момент, а ты снова со своей термодинамикой! – Анемона опустилась на ладонь Амальтеи, бережно коснувшись кончиком крыла сверкающего кристалла на кольце: – Оно прекрасное, Амаль. Ты заслужила его. Вы оба заслужили.

Амальтея погладила пальцем прохладную спинку своего верного бакугана, прижимаясь щекой к плечу Кита.

Кит поднялся на ноги, легко подхватывая Амальтею на руки. Девушка с радостным вскриком обвила его шею руками, прижимаясь к его груди.

– Куда мы теперь? – спросила она, заглядывая в его сияющие глаза.

Кит повернулся лицом к долине, где внизу, у теплого костра, махали руками Дэн, Шун и Маручо, заметившие их силуэты на холме. Где мирно спали исцеленные бакуганы. Где за горизонтом раскинулись миллионы световых лет неизведанного, свободного космоса.

– Сначала — спустимся к друзьям, – с улыбкой ответил Кит. – А на рассвете... на рассвете мы возьмем курс на Вестал. Домой, в провинцию Грейс. Нам еще нужно настроить ветряные мельницы твоего отца.

– И посадить новые виноградники, – добавила она, целуя его в подбородок.

– И посадить виноградники, – согласился он.

Ветер Новой Вестрои подхватил их голоса, закружил в хороводе лазурных лепестков и понес высоко в небо — туда, где среди сияющих созвездий навсегда погасли огни старой войны, уступив место чистому, бесконечному рассвету.