← Назад к обзору

Свобода ветра

Там, где пускают корни ветры

Утреннее солнце Новой Вестрои поднималось медленно, бережно окрашивая изумрудные холмы в нежные тона охры и расплавленного янтаря.

Роса, щедро осевшая за ночь на сочных травинках, вспыхивала тысячами крошечных призм, а в воздухе, напоенном ароматом цветущих ночных лиан, витал покой, который еще совсем недавно казался бойцам невозможной сказкой. Костер в лагере почти прогорел, оставив после себя лишь горку седых углей, над которыми вилась тонкая струйка пахучего дыма.

Амальтея проснулась на рассвете.

Она стояла на краю деревянного настила перед походной палаткой, подставив лицо прохладному бризу. Белые волосы девушки с ярким желто-зеленым градиентом на концах были свободны — ветер играл тонкими прядями, бросая их на плечи. На ее безымянном пальце левой руки мягко мерцало кольцо. Изящный узор из темного био-титана и светлого иридия казался теплым, словно вобрал в себя биение ее собственного пульса, а крошечный сапфировый кристалл в центре отзывался на утренний свет едва заметными изумрудными переливами.

Шаги за спиной были мягкими, неслышными для обычного человека, но Амальтея знала эту поступь наизусть.

– Ты снова встала раньше солнца, – Кит подошел вплотную, набрасывая на ее плечи свой дорожный плащ из плотного сукна.

Его руки мягко скользнули по ее ключицам, смыкаясь спереди в бережном, согревающем кольце. Кит прижался подбородком к ее макушке, и Амальтея с тихим вздохом облегчения откинулась назад, чувствуя широкую, надежную грудь, мерно вздымающуюся в такт ее собственному дыханию.

– Я боялась, что если засну слишком крепко, то проснусь в каюте флагмана перед очередной высадкой в сектор «Бета», – шепнула она, накрывая своими ладонями его сильные, загрубевшие пальцы. – И этот холм, и кольцо... все окажется просто защитной галлюцинацией уставшего мозга.

Кит усмехнулся — низко, бархатно, едва слышно. Он повернул ее лицо к себе за подбородок, заставляя заглянуть в свои льдисто-голубые глаза, в глубине которых больше не было ни капли ледяного расчета.

– Металл не врет, Амаль. Ты сама учила меня, что у каждого сплава есть память формы. Это кольцо помнит пламя моего сердца и тепло твоих рук. Ты здесь. И я с тобой.

Он наклонился, коснувшись ее губ мягким, неторопливым поцелуем, вобравшим в себя вкус утреннего ветра и сладкой надежды. Амальтея прикрыла глаза, растворяясь в этом прикосновении, чувствуя, как последние призраки военных кошмаров окончательно развеиваются под первыми лучами солнца.

– Кхе-кхе! Доброе утро, молодожены межгалактического масштаба!

Этот громкий, трескучий голос мгновенно разорвал тишину.

Анемона с виртуозным виражом спикировала из кроны раскидистого дерева, затормозив в сантиметре от носа Кита. Ее четыре иридиевых крыла сверкали в лучах восхода так ярко, что на них было больно смотреть.

– Я провела полную рекогносцировку окрестностей! – гордо возвестила Бакуган Вентуса, зависнув в воздухе и уперев крошечные манипуляторы в бока. – Земляне уже проснулись. Точнее, Дэн Кузо проснулся и попытался приготовить тосты на пламени Драгоноида. Результат предсказуем: половина поляны покрыта ровным слоем углеродного осадка, а бедный Драго пытается объяснить своему бойцу базовые законы теплопередачи. В общем, если мы хотим позавтракать съедобной пищей, инициативу надо брать в свои руки!

– Тосты Драгоноида — это классика полевой кухни, мошка, – раздался глухой, насмешливый рокот с границы поляны.

Вайпер Гелиос лежал в густой траве, подставив стальную броню солнечным лучам. Его механические щитки были раздвинуты для утренней фотоэлектрической подзарядки, а золотисто-зеленые прожилки био-титана пульсировали ровным, умиротворенным светом.

– Классика кулинарного варварства! – огрызнулась Анемона, метнувшись к дракону. – Ты посмотри на себя, гора шестеренок! Твой левый охладитель до сих пор забит пыльцой! Если ты прямо сейчас не продуешь клапаны, я лично загоню туда воздушный вихрь третьей ступени!

– Попробуй, стрекоза. Мои фильтры самоочищаются каждые четыре часа. В отличие от твоего речевого аппарата, у которого напрочь отсутствует кнопка паузы.

– Ах ты!..

– Так, отставить перестрелку, – со смехом прервала их Амальтея, сходя с настила. – Анемона, прекрати третировать Гелиоса. Ему вчера досталось больше всех нас, когда мы стабилизировали гибрида Даркуса.

Дракон самодовольно прикрыл визор, издав короткий клубок теплого пара, а воительница Вентуса лишь обиженно фыркнула, но спорить не стала, послушно опустившись на плечо хозяйки.

* * *

Лагерь землян уже кипел жизнью.

Дэн, перепачканный золой, отчаянно пытался спасти закопченную сковороду, пока Маручо с планшетом наперевес увлеченно диктовал ему температурные таблицы для выпечки хлеба в полевых условиях. Шун сидел чуть поодаль на замшелом валуне, медитируя с закрытыми глазами, в то время как Инграм парил над долиной, словно черный сокол, охраняющий покой ущелья.

При виде Кита и Амальтеи Дэн бросил сковороду и расплылся в широкой, искренней улыбке:

– Ну наконец-то! А я уж думал, вы решили остаться на Новой Вестрое насовсем! Гляжу, кольцо подошло?

Амальтея невольно смутилась, пряча пальцы в рукаве плаща, но Кит лишь шире улыбнулся, приобняв ее за талию:

– Подошло с точностью до десятой доли миллиметра, Дэн. Расчеты не подвели.

– Еще бы они подвели! – фыркнул земной боец. – Если бы ты ошибся в размерах, Амальтея заставила бы тебя переплавлять этот браслет вручную три раза подряд! Я же знаю этих девчонок, они спуску не дают. Мира бы точно не дала!

– Мира — это отдельный разговор, – усмехнулся Кит, но в его глазах промелькнула теплая братская гордость. – Кстати, о Мире. Она только что прислала закодированный пакет. На Вестале все спокойно. Парламент ратифицировал указ об автономии провинции Грейс. Нам пора возвращаться.

Шун открыл глаза, легко соскользнув с валуна и приблизившись к ним. Взгляд ниндзя упал на Гаунтлет Амальтеи, а затем на ее спокойное, озаренное утренним светом лицо.

– Вы проделали долгий путь, – произнес Шун негромко. – От слепого оружия короны до хранителей мира. Новая Вестроя всегда будет помнить, что вы сделали для ее детей. Если вам когда-нибудь понадобится помощь... ветер донесет наш зов.

Он протянул руку.

Амальтея пожала ее — крепко, с достоинством равного бойца.

– Спасибо, Шун. Береги Инграма. И... передай ребятам в штабе, что протоколы связи через квантовый мост я оставила Маручо. Вы сможете вызывать нас в любое время напрямую.

– О, да! – подпрыгнул Маручо, поправляя очки. – Сжатие данных просто фантастическое! Мы сможем передавать трехмерные модели новых арен прямо в вашу лабораторию! Дэн, ты представляешь, какие возможности это открывает для Бакуган-Интерспейс?!

– Главное, чтобы там можно было нормально подраться! – рассмеялся Дэн, протягивая кулак Киту.

Кит ударил по его кулаку своим — жест старых соперников, ставший символом нерушимого союза.

– До встречи на арене, Дэн Кузо.

– До встречи, Спектра... то есть, тьфу ты, Кит Фермин! Привыкай к новому имени, командир!

* * *

Прощание было коротким, как и подобает воинам, знающим цену времени.

Тяжелый крейсер поднялся над Долиной Шепчущих Ветров плавно и бесшумно, словно гигантский морской скат, скользящий сквозь толщу лазурной воды. Внизу махали руками Дэн и Маручо, Драго взмыл в воздух, описав вокруг корабля прощальную дугу, а затем флагман задрал нос к зениту и растворился в ослепительной вспышке гиперпространственного перехода.

В просторной каюте командующего, которая когда-то служила Спектре Фантому кабинетом для разработки безжалостных стратегических операций, теперь царила совсем иная атмосфера.

Тяжелые металлические жалюзи были подняты, впуская мерцающий фиолетово-синий свет гиперпространства. На широком рабочем столе из темного базальта больше не лежали карты дислокации войск. Вместо них всю поверхность занимали старинные пожелтевшие чертежи ветряных мельниц провинции Грейс, блокноты отца Амальтеи и образцы почвенных минералов, аккуратно разложенные по стеклянным чашкам Петри.

Амальтея сидела в глубоком кресле, поджав босые ноги. На ней был свободный мягкий свитер крупной вязки цвета шалфея, одолженный из гардероба Кита — он был ей безнадежно велик, закрывая ладони почти до кончиков пальцев, но пах им: терпким сандалом, порохом и уютом.

Кит стоял у панорамного иллюминатора, держа в руках две фарфоровые чашки с горячим травяным чаем.

– Держи, – он протянул ей чашку, опускаясь на подлокотник ее кресла и свободной рукой привлекая девушку к своему бедру. – Сбор с предгорий Вестрострома. Маручо уверял, что он снимает мышечные спазмы после квантовой синхронизации.

– Маручо мыслит исключительно биохимическими категориями, – улыбнулась Амальтея, принимая чашку обеими руками и вдыхая поднимающийся пар. – Но чай действительно пахнет домом.

Она сделала глоток, прикрыв глаза, а затем взглянула на экран наруча, где светился обратный отсчет до выхода в родную систему:

– Три часа до Вестала. Кит... ты не боишься?

Он посмотрел на нее с легким удивлением:

– Чего именно?

– Возвращения, – тихо ответила она, ее золотые глаза затуманились затаенной печалью. – Там, на Новой Вестрое, мы были героями Сопротивления. Но для Вестала... для сотен тысяч горожан в столице ты всё еще Спектра Фантом. Человек, который служил тирану, а потом обрушил королевскую систему связи. А я — дезертир из технического корпуса Вексов, дочь мятежного инженера. Нас ждут не только пустые холмы. Нас ждет память о том, что было разрушено.

Кит поставил свою чашку на стол и медленно опустился на колени прямо перед ее креслом.

Его сильные, теплые ладони бережно накрыли ее ступни, растирая озябшую кожу, прогоняя холод сомнений. Он поднял голову, встречаясь с ней взглядом — открытым, твердым, непоколебимым:

– Я не ищу прощения у толпы, Амальтея. И никогда не искал. Те, кто строил дворцы на костях порабощенных бакуганов, имеют право ненавидеть меня за то, что я сломал их игрушки. Но народ Вестала... простой народ, те, кто задыхался от смога столичных литейных и отдавал своих детей в гвардию Зеногелда — они знают правду. Мира позаботилась об этом. Трансляция с Королевского плаца раскрыла все архивы профессора Клея.

Его голос на секунду дрогнул при упоминании отца, но лицо осталось спокойным:

– Мой отец выбрал свой путь. Он остался со своими механизмами до конца. Но мы с тобой возвращаемся не для того, чтобы оправдываться. Мы возвращаемся, чтобы строить. Если провинция Грейс станет первым местом на Вестале, где бакуганы и люди живут без ошейников и контроллеров, это будет лучшим ответом на любые обвинения.

Амальтея потянулась вперед, обвивая руками его шею, зарываясь лицом в густые золотистые волосы. Кит крепко обнял ее за талию, приподнимая из кресла, прижимая к своей груди так, словно хотел защитить от всей оставшейся во вселенной боли.

– Ты мой якорь, Кит Фермин, – прошептала она ему на ухо. – Мой шторм и моя тишина.

– А ты — мое небо, Амаль. Без тебя этот шторм просто разнес бы меня на куски.

* * *

Пространство за иллюминатором на мгновение сгустилось до ослепительной белизны, а затем лопнуло, возвращая корабль в обычный космос.

Впереди показался Вестал.

Родная планета встретила их привычным, серебристо-голубым свечением своих облачных поясов. Но даже с высокой орбиты было заметно, как изменился ее лик. Огромные промышленные спутники-ретрансляторы, когда-то сковывавшие планету невидимой паутиной королевского контроля, теперь дрейфовали на орбитах консервации с погашенными габаритными огнями. В атмосфере больше не метались звенья скоростных перехватчиков.

– Заходим на посадку по закрытому коридору «Север-4», – раздался спокойный голос автопилота.

Флагман вошел в плотные слои атмосферы.

Корабль мягко вздрогнул, пробивая перистую облачность, и под его днищем распахнулись бескрайние, изумрудные террасы провинции Грейс. После работы «Аэро-Симфонии» земля преобразилась до неузнаваемости. Склоны холмов, еще недавно казавшиеся пыльными и безжизненными, теперь переливались густой зеленью. Старая река на дне долины текла полноводным, хрустальным потоком, отражая яркое полуденное солнце.

– Внимание, обнаружен стационарный посадочный сигнал, – уведомил бортовой компьютер. – В координатах мастерской зафиксирован правительственный шаттл класса «Курьер».

Амальтея и Кит переглянулись.

– Гости? – девушка нахмурила тонкие брови. – Мы ведь никого не ждали до конца недели.

– Проверим, – Кит поднялся, застегивая ворот куртки. – Гелиос, Анемона, на выход. Но без агрессии. Оружие держим в пассивном режиме.

* * *

Когда трап коснулся каменных плит посадочной площадки у старых дубов, Амальтея сразу увидела встречающих.

Возле изящного серебристо-белого челнока с эмблемой Временного совета Вестала стояли двое.

Первой была Мира Фермин. Девушка сменила строгий военный китель Сопротивления на элегантный гражданский костюм терракотового цвета, но ее огненно-рыжие волосы были по-прежнему собраны в тугой практичный узел. Рядом с ней, вытянувшись по струнке с неизменной военной выправкой, стоял Гас Грав. В темном костюме помощника он выглядел повзрослевшим, строгим, но в его глазах, когда он увидел спускающегося по трапу Кита, вспыхнула неподдельная, благоговейная радость.

– Кит! – Мира не сдержалась.

Она нарушила всякий протокол и бросилась навстречу брату, едва его ноги коснулись травы.

Кит поймал ее на лету, крепко обняв и оторвав от земли. На мгновение бывший главнокомандующий Вексов закрыл глаза, уткнувшись лицом в рыжие волосы сестры, и Амальтея увидела, как дрогнули его широкие плечи. Годы разлуки, годы лжи, когда он вынужден был играть роль жестокого Спектры, чтобы защитить ее от дворцовых интриг — все это растворилось в одном этом крепком, отчаянном объятии.

– Ты дома, – выдохнула Мира, отстраняясь и смахивая набежавшую слезинку. – Боги Вестала, Кит, ты наконец-то дома.

– Дома, Мира, – улыбнулся он, мягко сжимая ее ладони.

Затем Кит перевел взгляд на Гаса. Юноша сделал шаг вперед, четко вскинув руку к груди в традиционном приветствии:

– Господин Кит. Флагман в идеальном техническом состоянии. Рад видеть вас в добром здравии.

– Вольно, Гас, – Кит шагнул к парню и крепко пожал ему руку, по-мужски приобняв за плечо. – Хватит чинов. Мы больше не на мостике. Как дела в совете?

– Трудно, господин Кит, но мы справляемся, – Гас заметно расслабился, и на его бледных щеках появился здоровый румянец. Затем он повернулся к Амальтее, глубоко и почтительно склонив голову: – Госпожа Амальтея. Мое почтение.

– Здравствуй, Гас, – тепло улыбнулась девушка, подходя ближе. – Надеюсь, столица не слишком вымотала тебя?

– Работа в архивах требует терпения, но это ничто по сравнению с боевыми дежурствами, – ответил юноша. Его взгляд невольно скользнул по ее левой руке, и глаза парня расширились, заметив кольцо: – Это... вы?..

– Да, Гас, – спокойно и гордо произнес Кит, беря Амальтею за руку и переплетая свои пальцы с ее. – Амальтея согласилась стать моей женой.

Мира ахнула, прижав руки к щекам.

Ее карие глаза вспыхнули таким чистым, искренним восторгом, что она тут же шагнула к Амальтее, без церемоний сжимая ее в крепких объятиях:

– Я знала! О, создатели, я знала это с той самой секунды, когда увидела, как он смотрит на тебя во время трансляции из Гамма-Сити! Добро пожаловать в семью, Амальтея! Теперь у меня наконец-то появится сестра, которая сможет ставить этого упрямца на место!

– Эй, полегче, юная леди, – шутливо возмутился Кит. – Меня не так-то просто поставить на место.

– Амальтея справится, я в нее верю! – рассмеялась Мира, отпуская смущенную девушку и заглядывая ей в глаза: – Ты сотворила чудо с этой провинцией. Совет в шоке от показателей очистки биосферы. Академия требует подробностей!

– Подробности подождут, – раздался скрипучий, деловитый писк из воздуха.

Анемона спланировала прямо на плечо Миры, нагло заглядывая ей в ухо:

– Рыжая, скажи честно: вы привезли нормальные детали для ветряных роторов или нам с Гелиосом снова придется гнуть арматуру голыми лапами?! Потому что если совет прислал нам стандартный металлолом со столичных складов, я лично прилечу в парламент и устрою там локальное торнадо в зале заседаний!

Вайпер Гелиос, подошедший следом, издал низкий, вибрирующий вздох:

– Прошу прощения за поведение этой стрекозы, госпожа Мира. У нее полностью отсутствует блок дипломатического этикета.

– Зато у меня присутствует блок здравого смысла, чугунный ты шкаф! – парировала Анемона, взмывая в воздух.

Мира весело расхохоталась, глядя на Бакуганов:

– Не волнуйся, Анемона. Мы привезли именно то, что нужно. Гас, покажи документы.

Гас Грав активировал переносной терминал, разворачивая в воздухе голографическую печать верховной власти Вестала:

– Декрет номер одиннадцать дробь сорок. Земли провинции Грейс признаются свободной исследовательской зоной под личной опекой семьи Фермин-Грейс. Никаких налогов на пятьдесят циклов вперед. Все архивные разработки мастера Валена Грейса объявлены национальным достоянием, а сам он посмертно награжден Орденом Создателей за вклад в спасение экосистемы планеты.

У Амальтеи перехватило дыхание.

Она замерла, глядя на светящиеся золотые строки указа, в которых имя ее отца стояло рядом со словами «Честь» и «Доблесть». Слезы, горячие и чистые, обожгли ее щеки. Кит мгновенно шагнул к ней, обнимая за плечи, прижимая к себе, давая молчаливую, несокрушимую опору.

– Отец... – прошептала она, прижимая ладонь к груди. – Они наконец-то услышали его.

– Услышали, Амаль, – тихо сказал Кит, целуя ее в висок. – Теперь его музыка звучит по всей планете.

– И это еще не все, – добавила Мира, ее лицо стало серьезным и теплым. – В трюме нашего курьера — две тонны чистого био-полимера, партия сверхпроводящих кабелей и семена дикого горного винограда из королевских оранжерей. Мы поможем вам восстановить усадьбу. Прямо сейчас.

* * *

Следующие трое суток превратились для старого дома Валена Грейса в настоящее возрождение.

Никаких чинов, никаких церемоний не существовало под ясным небом провинции.

Мира, закатав рукава шелковой блузы и перепачкав нос известкой, вместе с Амальтеей восстанавливала внутреннюю отделку жилых комнат, счищая вековую пыль и наполняя помещения запахом свежего кедрового лака. Девушки часами говорили — о детстве, о войне, о надеждах на будущее, находя друг в друге то редкое, глубинное сестринское понимание, которого обе были лишены долгие годы.

Кит и Гас работали на нижнем ярусе мастерской.

Бывший командующий и его верный офицер плечом к плечу перебирали тяжелые узлы главной ветряной турбины. Гас жадно впитывал каждое инженерное замечание Кита, а сам Кит впервые делился знаниями не как военный наставник, готовящий солдата к смерти, а как старший брат, передающий ремесло.

Гелиос и Анемона стали главной ударной силой на стройке.

Титановый дракон Пайроса, чье живое сердце теперь билось в идеальном ритме с металлом брони, легко поднимал многотонные каменные блоки, укладывая их в фундамент новой оранжереи. Анемона, кружась вокруг него зеленым вихрем, направляла воздушные потоки, сдувая строительный мусор, охлаждая сварочные швы и непрерывно комментируя каждое его движение:

– Гелиос, левее на полградуса! Ты ставишь балку криво! У тебя что, оптический прицел сбился от сельской жизни?!

– Мой прицел идеален, мошка, – ворчал дракон, аккуратно опуская балку на место с точностью до миллиметра. – Отойди от сопла, иначе я ненароком обожгу твой драгоценный иридий.

– Только попробуй, чугунный чайник! Я на тебя жалобу Мире накатаю!

К вечеру третьего дня работа была завершена.

* * *

Солнце опускалось за зубчатые вершины западного хребта, разливая по небу Вестала невероятную палитру из расплавленного золота, нежно-розового шелка и глубокого индиго.

Шаттл Временного совета уже готовился к отлету.

Мира стояла у трапа, крепко обнимая брата на прощание:

– Мы вернемся через месяц, Кит. Официальная церемония бракосочетания в столице... Совет настаивает на открытом приеме, но я сказала им, что если они попытаются превратить вашу свадьбу в политический фарс, я лично спущу на них Инграма и Шуна.

– Спасибо, сестренка, – усмехнулся Кит, целуя ее в лоб. – Мы распишемся здесь, в провинции. Нам не нужны дворцы.

Мира повернулась к Амальтее, беря ее за обе руки:

– Береги его, Амаль. Он только кажется неуязвимым титаном. Внутри он всё тот же мальчишка, который готов сжечь себя ради тех, кого любит.

– Я знаю, Мира, – тихо ответила Амальтея, сжимая ее пальцы. – Я не дам ему сгореть. Мой ветер всегда будет с ним.

Гас Грав коротко поклонился им обоим:

– Господин Кит. Госпожа Амальтея. Для меня было честью служить вам. И будет честью служить новому миру, который вы создали.

– Береги Миру, Гас, – произнес Кит с нажимом, в котором сквозило глубокое мужское доверие. – Она взвалила на себя тяжелую ношу. Будь ее щитом.

– Жизнь положу, господин Кит, – твердо ответил юноша.

Серебристый челнок взмыл в темнеющее небо, превратившись в яркую искру, которая вскоре растаяла среди первых звезд.

Они снова остались одни на своей земле.

* * *

Ночь опустилась на холмы провинции Грейс — теплая, пахнущая молодой травой, влажной землей и свежей смолой восстановленного дома.

Амальтея и Кит поднялись на верхнюю террасу мастерской.

Здесь, на широкой деревянной площадке, овеваемой со всех сторон чистым ночным ветром, стоял длинный стол из светлого ясеня. На нем горел стеклянный фонарь с мягким янтарным светом, отбрасывая причудливые тени на полированные доски.

Внизу, в лощине у подножия холма, тихо гудели законсервированные двигатели флагмана, укрытого защитным полем. Чуть дальше, на открытой поляне под старыми дубами, отдыхали Бакуганы.

Гелиос спал, свернувшись в массивную, величественную бронзовую сферу, чьи швы ровно дышали мягким теплом. Анемона устроилась прямо на его бронированном наплечнике, спрятав свои четыре крыла под защитный панцирь, и в ее тихом, мерном потрескивании слышался абсолютный, детский покой. Две стихии — огонь и ветер, машина и жизнь — спали вместе, найдя долгожданный мир.

Амальтея стояла у перил, опершись на них локтями.

На ней было простое длинное платье из струящейся белой ткани с открытыми плечами, подаренное Мирой. Ветер мягко шевелил подол платья, перебирал белые волосы с желто-зелеными кончиками, заставляя девушку казаться сотканной из лунного света и ночной прохлады.

Кит подошел сзади, без слов обнимая ее за талию, притягивая к себе, укрывая своим теплом. Его подбородок привычно опустился на ее плечо.

– Смотри, – тихо произнес он, указывая рукой на склон холма перед домом.

Амальтея опустила взгляд.

Там, ровными стройными рядами, уходили вниз по террасе свежепосаженные виноградные лозы. Земля вокруг них была влажной, напитанной минералами, а молодые зеленые побеги уже жадно тянулись к свету звезд, расправляя первые крошечные листочки.

– Они прижились, – выдохнула она с благоговением. – Кит, посмотри... земля приняла их. Никакого отторжения. Никакой мертвости.

– Эта земля ждала тебя, Амальтея, – Кит повернул ее в своих руках, заставляя встретиться с ним взглядом.

В полумраке террасы его льдисто-голубые глаза казались бездонными колодцами, полными тихой, бесконечной любви. Он поднял ее левую руку, поднося к своим губам, бережно целуя каждый палец, задерживаясь на кольце из переплетенного титана и иридия:

– Завтра мы запустим вторую линию резонаторов. Через месяц эти лозы дадут первые гроздья. Через год этот склон будет шуметь зеленым морем. А мы... мы будем здесь.

Амальтея подняла свободную руку, нежно проводя пальцами по его щеке, очерчивая линию челюсти, касаясь тонкого шрама на виске:

– Ты не жалеешь, Кит? Ни капли? Ты мог стать верховным канцлером нового правительства. Ты мог вести за собой армии, строить флоты, определять судьбы галактик. А выбрал этот забытый холм, старый верстак и виноградники.

Кит тихо, счастливо усмехнулся.

Он наклонился, прижимаясь своим лбом к ее лбу, так что их дыхание смешалось в единый поток:

– Я командовал флотами, Амаль. Я видел, как рушатся циклопические крепости и горят орбитальные станции. Я держал в руках абсолютную мощь, которой боялся весь Вестал. И знаешь, что я чувствовал тогда?

– Что? – шепнула она, заглядывая в его душу.

– Пустоту. Ледяную, выжигающую пустоту, от которой хотелось выть в закрытом шлеме. Власть — это просто тяжелая железная цепь, которую глупцы принимают за корону.

Его пальцы мягко скользнули по ее талии, притягивая ее ближе, заставляя их тела слиться без единого зазора:

– Моя истинная сила началась здесь. В тот миг, когда ты пропустила через себя огонь Гелиоса на мостике Альфа-Сити, чтобы спасти меня. В тот миг, когда ты сняла с меня железную маску и не отшатнулась от чудовища. Ты дала мне жизнь, Амальтея Грейс. И эта жизнь принадлежит только тебе. До последнего вздоха. До последней погасшей звезды.

Слезы счастья блеснули в ее золотых глазах, отражая свет двух лун Вестала.

Она приподнялась на цыпочках, обвивая руками его шею, и накрыла его губы своими.

Этот поцелуй не был похож на те, что случались в дыму сражений или в тесных отсеках десантных челноков. В нем не было горечи отчаяния, не было страха, что эта секунда может стать последней перед лицом гибели.

Он был долгим, пьянящим, глубоким, как само ночное небо. В нем дышала вечность — простая, чистая вечность двоих людей, которые вырвали свое счастье из пасти войны и построили свой дом на пепелище старого мира.

Ветер Вестала — ласковый, свежий, вольный ветер провинции Грейс — взметнулся над террасой.

Он подхватил белые волосы девушки и золотые пряди мужчины, за