← Назад к обзору

Связанные огнём

Шепот призрачных парусов и пламя надежды

– Ты слышишь это? – Мэйведа замерла на месте, приложив ладонь к рукояти невидимого меча, который она привыкла носить в былые времена. – Звук похож на то, как если бы кто-то пытался играть на скрипке, используя вместо смычка ржавую пилу.

– Это поют сирены, мадам, – Аламар даже не обернулся, продолжая с удивительным изяществом обходить лужи липкого дегтя, вытекающего из прогнивших трюмов. – Но здесь, на Острове Разбитых Кораблей, их песня лишена очарования. Она полна отчаяния тех, кто забыл слова своих молитв.

– Скорее, это звучит как приглашение к драке, – Скорадж поправил капюшон, который промок насквозь и теперь неприятно лип к затылку. – Мэй, не расслабляйся. Туман становится гуще, а мана здесь ведет себя как испуганный зверек — прячется в щели и кусается, когда пытаешься её достать.

Они пробирались через лабиринт из мачт и обломков уже несколько часов. Остров Разбитых Кораблей оказался куда больше и мрачнее, чем описывали древние свитки. Это было не просто кладбище древесины; это было место, где само пространство искривлялось, заставляя путников возвращаться к одним и тем же остовам, если они теряли концентрацию.

– Вон там, – Мэйведа указала пальцем в сторону моря. – Видите? Паруса цвета запекшейся крови.

Сквозь серую пелену тумана медленно проступал силуэт огромного фрегата. Он не шел по воде — он скользил над ней, едва касаясь поверхности рваными краями днища. «Черная Роза» выглядела величественно и жутко одновременно. На её носу вместо привычной фигуры русалки была запечатлена женщина в терновом венце, чьи деревянные глаза, казалось, плакали смолой.

– Осколок Компаса Судьбы должен быть в каюте капитана, – Аламар остановился у самого края берега, где песок сменялся острыми, как бритва, рифами. – Но капитан Галлоуэй — человек... или то, что от него осталось... крайне щепетильный в вопросах собственности.

– Я никогда не отличалась терпением к чужой жадности, – Мэйведа сделала шаг вперед, и под её ногами песок мгновенно высох, задымившись. – Если он не отдаст его по-хорошему, я устрою ему персональный ад прямо на палубе.

– Мэй, – Скорадж предостерегающе положил руку ей на плечо. – Помни, что сказала Хранительница. На этом острове магия имеет цену. Твой огонь здесь — как маяк для всех тварей, что рыщут в тумане. Давай сначала попробуем дипломатию Аламара.

– Дипломатия — это прекрасно, – фыркнула колдунья, но огонь на её пальцах чуть притух. – Но если он начнет предлагать мне чай из морской капусты, я за себя не ручаюсь.

Они ступили на призрачный трап, который соткался из тумана прямо под их ногами. Палуба «Черной Розы» отозвалась на их шаги глухим, утробным стоном, словно корабль был живым существом, страдающим от хронической боли. Повсюду висели обрывки сетей, в которых запутались не рыбы, а светящиеся кости и странные, шепчущие раковины.

Из темноты каюты вышел человек. Вернее, это была тень человека, облеченная в расшитый золотом камзол, который местами просвечивал насквозь. Его лицо было бледным, как морская пена, а в глазницах вместо зрачков вращались маленькие водовороты.

– Гости? – голос капитана Галлоуэя был похож на хруст ломающегося льда. – Живые, теплые... и такие шумные. Зачем вы потревожили мой покой?

– Капитан, – Аламар выступил вперед и отвесил безупречный поклон, который выглядел бы уместно в тронном зале, но здесь казался верхом абсурда. – Позвольте выразить моё искреннее восхищение вашим судном. Даже в таком... меланхоличном состоянии, «Черная Роза» сохраняет величие королевского флота.

Галлоуэй замер, его прозрачные пальцы, сжимавшие рукоять призрачной сабли, дрогнули.

– Ты знаешь этот корабль? – спросил он тише.

– О, кто же не знает легенду о Галлоуэе, который прошел через Око Шторма, чтобы спасти свою команду? – Аламар продолжал говорить мягко, вкрадчиво, и Мэйведа почувствовала, как само пространство вокруг них начало успокаиваться. – Мы пришли не как грабители, а как путники, ищущие путь домой. И нам нужен Осколок Компаса, который вы так доблестно охраняете все эти столетия.

Капитан горько рассмеялся, и этот звук заставил призрачные паруса над их головами затрепетать.

– Охраняю? Этот проклятый камень — мой якорь. Пока он здесь, я не могу уйти на дно, где меня ждет тишина. Он высасывает мою память, превращая её в этот вечный туман. Вы хотите забрать его? Что ж, забирайте. Но знайте: тот, кто коснется его, примет на себя часть моего бремени.

– Какого бремени? – резко спросила Мэйведа, выходя из тени Аламара.

Галлоуэй посмотрел на неё, и его водовороты-глаза на мгновение остановились.

– Бремя несбывшихся надежд, рыжая ведьма. Ты несешь в себе великое пламя, но знаешь ли ты, что огонь без цели сжигает прежде всего своего хозяина? Компас укажет путь, но он потребует, чтобы ты видела мир таким, какой он есть — без прикрас и иллюзий.

Он указал на дверь каюты.

– Берите его. Мне он больше не нужен. Я устал помнить вкус вина и запах роз.

Скорадж переглянулся с Мэйведой. Всё казалось слишком простым. Они вошли в каюту, где на столе, среди навигационных карт, превратившихся в пыль, лежал осколок хрусталя. Он пульсировал тусклым синим светом, и внутри него, казалось, билась крошечная молния.

– Я возьму его, – Мэйведа протянула руку, но Аламар остановил её.

– Позвольте мне, мадам. Моя магия более... инертна. Ваше пламя может вызвать нежелательную реакцию.

Магистр осторожно взял осколок. В ту же секунду корабль содрогнулся. Снаружи раздался оглушительный вопль — это были сирены, почуявшие, что их добыча ускользает.

– Кажется, дипломатия закончилась, – Скорадж выхватил посох. – Галлоуэй уходит!

Действительно, призрачный капитан начал растворяться, превращаясь в чистый свет. Вместе с ним начал рассыпаться и корабль. Доски под ногами становились прозрачными, мачты осыпались искрами.

– Вниз, на берег! – крикнула Мэйведа.

Они спрыгнули с палубы в тот самый момент, когда «Черная Роза» окончательно исчезла, оставив после себя лишь облако соленых брызг. Но на берегу их уже ждали.

Десятки существ, похожих на помесь людей и глубоководных рыб, выбирались из воды. Их чешуя блестела в свете «Сердца Феникса», которое Мэйведа теперь не пыталась скрыть.

– Сирены и их прихвостни, – Скорадж встал в боевую стойку. – Мэй, кажется, пришло время для твоего «тактического преимущества».

– С удовольствием! – Мэйведа вскинула руки, и вокруг неё вырос огненный смерч. – Аламар, держи осколок крепче! Скорадж, прикрой спину!

Битва на берегу была яростной и короткой. Мэйведа больше не сдерживала себя. Она была как живой факел в мире серых теней. Каждый её удар превращал нападавших в облачка пара. Она чувствовала, как сила «Сердца Феникса» проходит сквозь неё, не обжигая, а наполняя восторгом битвы.

Когда последний из рыболюдей скрылся в волнах, Мэйведа остановилась, тяжело дыша. Её глаза всё еще светились оранжевым, а от платья исходил легкий дымок.

– Первый осколок у нас, – Аламар продемонстрировал хрусталь, который теперь светился ярче. – Но впереди Скала Стонов. И поверьте, сирены не простят нам потери своего «якоря».

– Пусть пробуют, – Мэйведа вытерла лоб, оставив на нем полосу сажи. – Я только начала входить во вкус.

Они двинулись дальше по берегу, сопровождаемые шепотом призрачных парусов, который теперь звучал не так тоскливо. Путь к Скале Стонов лежал через лес погибших мачт, где каждый шаг мог стать последним.

– Знаешь, Скорадж, – сказала Мэйведа, когда они сделали привал под защитой перевернутого киля старого драккара. – Я начинаю понимать, почему ты вытащил меня из-под того дуба.

– Потому что ты была невыносима в своем унынии? – усмехнулся колдун.

– Нет. Потому что в Аксеоте всегда найдется что-то, что нужно сжечь, чтобы мир стал хоть чуточку чище. И потому, что с вами двумя... – она посмотрела на Аламара, который пытался с помощью магии очистить свой воротничок, – даже конец света кажется просто интересным приключением.

– О, мадам, – Аламар поднял на неё взгляд и улыбнулся. – Конец света — это всего лишь вопрос дурного тона. А мы с вами, я уверен, закончим этот путь с подобающим изяществом.

Мэйведа рассмеялась, и этот звук, чистый и живой, разогнал туман на несколько ярдов вокруг. Она коснулась золотого кольца на пальце и почувствовала, как тепло «Сердца Феникса» откликается на её смех. Впереди были сирены, маяк и новые загадки, но она больше не боялась тишины. Её личный огонь горел ярко, и этого было достаточно, чтобы осветить весь путь до самого горизонта.

– Идемте, – сказала она, поднимаясь. – У нас еще два осколка, а я очень хочу посмотреть, какой вид открывается с того маяка.

Они скрылись в тумане, три странных героя, несущих свет в мир, который привык к темноте. И Остров Разбитых Кораблей, казалось, на мгновение замер, провожая их взглядом своих призрачных глаз. Легенда о рыжей колдунье и её спутниках только начинала обретать свои истинные очертания.