← Назад к обзору

Связанные огнём

Хрустальный плен и ирония судьбы

Внутри Зеркальных Гротов время казалось застывшим, запертым в бесконечной анфиладе ледяных залов. Стены здесь не были просто камнем, покрытым инеем; они состояли из чистейшего, прозрачного льда, который уходил вглубь на многие метры. И в этой толще, словно мухи в янтаре, замерли тысячи водяных элементалей. Их текучие тела, застывшие в причудливых позах атаки, поблескивали синевой, а пустые глазницы, казалось, следили за каждым шагом незваных гостей.

– Это не просто лед, – Аламар шел впереди, едва касаясь пола подошвами своих видавших виды туфель. – Это зеркальные оковы. Каждое существо здесь — это застывшее мгновение ярости. Они не мертвы, они лишь ждут резонанса. Одно неверное заклинание, одна слишком жаркая вспышка гнева, и этот хрупкий мир превратится в бушующий океан.

Мэйведа чувствовала, как «Сердце Феникса» пульсирует у неё под ребрами, словно запертая птица, бьющаяся о прутья клетки. Жар артефакта здесь, в царстве абсолютного холода, ощущался почти болезненно. Она старалась дышать ровно, подавляя инстинктивное желание призвать огненный щит, чтобы прогнать этот пронизывающий до костей холод.

– Ты хочешь сказать, что если я просто чихну огнем, мы окажемся в центре легиона разгневанных водяных тварей? – она говорила шепотом, но её голос многократно отразился от стен, превращаясь в призрачный гул.

– Хуже, дорогая леди, – Аламар остановился перед особенно крупным пластом льда, за которым угадывались очертания огромного ледяного гиганта. – Если лед расколется, они вырвутся на свободу. Если он растает, вы захлебнетесь в воде, которая мгновенно станет вашим врагом. В этом месте магия Огня — это ключ от клетки с голодными хищниками.

– Прекрасная перспектива, – Скорадж покрепче перехватил обсидиановый посох, его пальцы нервно перебирали руны на древке. – Моя магия Хаоса здесь тоже не подарок. Вероятности в этих зеркалах искривлены. Я могу попытаться открыть портал на выход, а вместо этого выверну нас наизнанку или случайно призову сюда стадо бешеных единорогов.

Они продвигались вглубь, стараясь не задевать выступы, похожие на бритвенно-острые лезвия. Свет их магических светильников дробился, дрожал и множился, создавая иллюзию, что по залам бродит не три человека, а целая армия теней.

Внезапно воздух впереди сгустился, приобретая золотистый оттенок. Прямо посреди прохода из пустоты начал материализоваться постамент, увенчанный странным предметом. Это был массивный шлем, украшенный рогами и инкрустированный рубинами, которые светились багровым светом.

– Ого, – Скорадж присвистнул. – Неужели Гроты решили проявить гостеприимство? Это же «Шлем Адского Пекла». Легендарный артефакт, усиливающий ярость магии Огня втрое. Мэй, это же буквально подарок богов для тебя.

Мэйведа шагнула вперед, её глаза непроизвольно расширились. Мощь, исходившая от шлема, звала её, суля абсолютную власть над пламенем. С этим артефактом она могла бы испарить всё это подземелье в один миг, не оставив и следа от водяных элементалей.

– Остановитесь! – голос Аламара прозвучал как удар бича. – Не смейте касаться его!

Мэйведа замерла, её рука застыла в нескольких дюймах от рубинов. Она обернулась к магистру, её лицо исказила гримаса раздражения.

– Ты опять со своим этикетом, старик? Это оружие! С ним нам не страшны никакие элементали!

– Гроты не дарят подарков просто так, – Аламар подошел ближе, его лицо было бледнее обычного. – Зеркала дают то, что вы хотите, но в самой извращенной форме. Посмотрите внимательнее. Шлем связан с окружающим льдом невидимыми нитями. Как только вы наденете его, ваша пассивная аура Огня усилится настолько, что лед начнет плавиться в радиусе мили. Вы станете эпицентром катастрофы.

Мэйведа посмотрела на шлем, затем на ледяные стены, где зашевелились — или ей это только показалось? — тени водяных духов. Жар «Сердца Феникса» вступил в резонанс со шлемом, и в голове колдуньи зазвучал гул лесного пожара.

– Он прав, Мэй, – тихо сказал Скорадж, отступая на шаг. – Это ловушка. Место дает тебе боевой артефакт именно тогда, когда он является твоей самой большой слабостью. Это ирония Гротов.

Мэйведа зарычала от бессилия, но отдернула руку. В ту же секунду шлем вспыхнул и рассыпался прахом, а вместо него на постаменте появилась маленькая, изящная фарфоровая чашка для чая.

– Какая изысканная насмешка, – прокомментировал Аламар, едва заметно улыбнувшись. – Гроты признали ваше самообладание. Но боюсь, это было лишь первое испытание.

Не успел он закончить фразу, как пол под их ногами вздрогнул. То томительное напряжение, которое они чувствовали с самого входа, достигло предела. По зеркальной поверхности стен побежали трещины. Звук был похож на звон тысяч разбитых бокалов.

– Бежим! – крикнул Скорадж.

Но бежать было некуда. Лед не просто трескался — он начал осыпаться огромными пластами. Один из элементалей, огромный сгусток ледяной воды с глазами-льдинками, вывалился из своей ниши прямо перед ними. Его рев был подобен шуму водопада.

– Я не могу использовать огонь! – выкрикнула Мэйведа, уворачиваясь от водяного кулака, который раздробил пол там, где она стояла секунду назад. – Если я ударю на полную мощь, здесь всё рухнет!

– Используй «Сердце»! – отозвался Скорадж, отбиваясь от наседающих тварей разрядами чистой энергии Хаоса, которые рикошетили от зеркал в самых непредсказуемых направлениях. – Не разрушай, а связывай!

Аламар стоял в центре хаоса, его руки описывали сложные круги. Он не сражался в привычном смысле слова. Он пел. Это была древняя гармония, песня структуры и порядка. Там, где пролетал его голос, вода замедлялась, превращаясь из яростного потока в послушные струи.

– Леди Мэйведа, мне нужна ваша сила, но не её ярость! – крикнул магистр, перекрывая шум битвы. – Направьте энергию Феникса в мои слова! Мы должны превратить эту воду в пар, но не мгновенно, а постепенно, создавая завесу!

Мэйведа закрыла глаза. Это было самое сложное, что ей когда-либо приходилось делать. Вместо того чтобы выплеснуть огонь наружу, она начала вращать его внутри себя, пропуская через «Сердце Феникса», очищая от разрушительной искры. Она коснулась плеча Аламара, и золотое сияние перетекло от неё к нему.

Голос магистра окреп, стал подобен звону колокола. Водяные элементали начали терять форму, их тела размывались, превращаясь в густой, теплый туман. Но лед продолжал рушиться. Гроты, почувствовав чужеродную магию такого масштаба, решили окончательно избавиться от гостей.

– Пространство нестабильно! – Скорадж вонзил посох в трещину в полу. – Я чувствую разлом! Хватайтесь за меня!

Мэйведа едва успела схватить Аламара за руку, а другой вцепиться в мантию Скораджа. Мир вокруг них взорвался калейдоскопом осколков. Зеркала, лед, вода и туман смешались в безумном вихре. Мэйведа почувствовала, как её тело растягивается, словно струна, а затем последовал резкий удар и тишина.

Она открыла глаза и тут же закашлялась. В легкие ворвался соленый, йодистый воздух. Вместо ледяных сводов над ней было серое, низкое небо, затянутое тяжелыми тучами. Под спиной ощущался не холодный камень, а мокрый, крупный песок, перемешанный с галькой.

– Все целы? – раздался неподалеку хриплый голос Скораджа.

Колдун сидел в нескольких метрах, пытаясь вылить воду из своего сапога. Его оранжевая мантия была безнадежно испорчена тиной и солью. Аламар обнаружился чуть дальше — он стоял на коленях, аккуратно отряхивая свои лохмотья и глядя на море с выражением глубокого неодобрения.

– Какое досадное отсутствие гостеприимства, – произнес магистр, поднимаясь на ноги. – Нас выбросило на Остров Разбитых Кораблей. Самое неуютное место в южной части Аксеота.

Мэйведа поднялась, пошатываясь. Она огляделась и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к воде.

Берег, на котором они оказались, был завален остовами судов всех эпох и народов. Здесь были и изящные эльфийские лебединые лодки с обломанными мачтами, и тяжелые имперские галеоны, чьи борта прогнили насквозь, и даже странные, окованные металлом конструкции, явно принадлежавшие безумным изобретателям из Бракады. Всё это кладбище кораблей тянулось на мили, окутанное вечным туманом.

– Остров Разбитых Кораблей? – Мэйведа подошла к воде, которая лениво лизала черные скалы. – Я слышала легенды. Говорят, отсюда невозможно уйти, потому что море вокруг — это не вода, а застывшее время.

– Не совсем застывшее, – Аламар указал на горизонт, где сквозь туман проглядывали очертания огромного маяка, чей свет был не желтым, а мертвенно-фиолетовым. – Оно цикличное. Мы попали в ловушку, которая питается неудачами мореплавателей. Гроты решили, что если мы не погибли во льдах, то должны сгнить здесь.

– Посмотрите на это, – Скорадж поднял с песка ржавый компас, стрелка которого бешено вращалась. – Магия здесь ведет себя как пьяный сатир. Мои порталы не сработают, пока мы не найдем источник этого искажения.

Мэйведа коснулась «Сердца Феникса». Оно всё еще грело её, но теперь этот жар казался единственным реальным ориентиром в мире призраков и гнили.

– Значит, квесты и тайны, – она горько усмехнулась, поправляя растрепанные рыжие волосы. – Сначала драконы, потом некроманты, потом ледяные ловушки, а теперь — мистический остров. Скорадж, ты обещал мне прогулку, помнишь?

– Я обещал, что тебе не будет скучно, – парировал колдун, выжимая подол мантии. – Согласись, это лучше, чем орхидеи лорда Галлавана.

– Спорное утверждение, – заметил Аламар, вглядываясь в остовы кораблей. – Смотрите, там, в тени того старого фрегата. Кто-то наблюдает за нами.

Мэйведа мгновенно подобралась. На кончиках её пальцев заплясали искры, но на этот раз они были спокойными, уверенными.

– Эй! – крикнула она в пустоту. – Выходи, если не хочешь, чтобы я превратила твое убежище в костер!

Из-за прогнившего борта корабля вышла фигура. Это была женщина в странном кожаном доспехе, обвешанном амулетами из костей и ракушек. Её лицо было покрыто татуировками, а в руках она держала гарпун, светящийся тусклым синим светом.

– Огонь... – проскрипела она, её голос был похож на шелест сухой чешуи. – Давно здесь не было живого огня. Вы — те, кто пришел за Печатью Прилива?

– Мы те, кто хочет убраться отсюда как можно скорее, – отрезала Мэйведа. – Кто ты? И что это за место?

Женщина хрипло рассмеялась, обнажая острые, подпиленные зубы.

– Я — Хранительница Осколков. А это место — конец всех путей. Здесь вещи и люди находят то, что потеряли, но забывают то, кем они были. Если вы хотите уйти, вам придется собрать три части разбитого компаса Судьбы. Одна — у призрачного капитана «Черной Розы», вторая — в гнезде Сирен на Скале Стонов, а третья...

Она замолчала и указала на фиолетовый маяк.

– Третья — у того, кто никогда не спит. Но помните, странники: на этом острове каждое ваше действие имеет цену. Огонь требует жертвы, Хаос требует порядка, а Мудрость... мудрость здесь — самое бесполезное из качеств.

Аламар вежливо поклонился женщине.

– Благодарю за информацию, милейшая. Однако позвольте не согласиться: мудрость никогда не бывает бесполезной, особенно когда имеешь дело с теми, кто считает её таковой.

– Посмотрим, – Хранительница начала растворяться в тумане. – Первый осколок ждет вас на закате. Когда море начнет петь, ищите корабль с рваными парусами. И берегите свою рыжую ведьму. Её свет слишком ярок для этого места. Он привлекает тех, кто живет в тени.

Когда она исчезла, Мэйведа повернулась к своим спутникам. Её глаза горели азартом, который она уже не пыталась скрыть.

– Ну что, господа? Призрачные капитаны, сирены и древние компасы. Кажется, наша прогулка только начинается.

– Я начинаю думать, что Гроты действительно подарили нам артефакт невпопад, – Скорадж кивнул на «Сердце Феникса». – Оно — наш маяк, но оно же и наша мишень.

– Пусть приходят, – Мэйведа сжала кулаки, и золотое кольцо на её пальце вспыхнуло. – Я слишком долго сидела под тем дубом. Если этому острову нужен огонь, чтобы проснуться, я устрою ему такой рассвет, какого он не видел с начала времен.

– Только давайте на этот раз без лишних разрушений, – вздохнул Аламар, поправляя воображаемые манжеты. – Постараемся соблюсти хотя бы видимость приличия. Начнем с «Черной Розы». Капитан наверняка оценит хорошую беседу перед тем, как мы заберем его сокровище.

– Или перед тем, как я сожгу его корабль до ватерлинии, – добавила Мэйведа, направляясь в сторону самых крупных обломков.

Они шли по берегу разбитых надежд, три странные фигуры в мире теней. Мэйведа чувствовала, как хандра окончательно растворяется в соленом тумане, уступая место холодной решимости полководца. Она была готова к любым квестам, любым тайнам и любым жертвам. Ведь в конце концов, даже на острове разбитых кораблей, солнце должно было когда-нибудь взойти. И она собиралась стать тем, кто принесет этот рассвет.