← Назад к обзору

Связаны чем-то иным

Тень забытого кошмара

Дождь за пределами горы не прекращался, превращая мир в серое полотно. Лань Ифэй любила такую погоду — в ней было что-то честное, что-то, что смывало притворство и оставляло лишь холодную суть вещей. Она пробиралась по самому краю туманного поля, где земля была пропитана испарениями древних захоронений. Именно здесь, на границе между жизнью и окончательным тленом, росли самые редкие и опасные травы.

– Еще немного, – прошептала она, вытирая пот со лба, смешанный с дождевой водой. – Если я принесу «глаз мертвеца», этот зеленоглазый павлин, может, соизволит не орать на меня до самого полнолуния.

Она знала, что Ци Жун будет в ярости из-за ее долгого отсутствия. Он ненавидел ждать. Но еще больше он ненавидел, когда его служанка возвращалась с пустыми руками. Их отношения были похожи на танец на острие ножа: один неверный шаг, и кровь окрасит холодный камень пещер. Но за девять лет Ифэй научилась не просто танцевать, а вести в этом безумном ритме.

Шелест в кустах за спиной она приняла за обычного лесного зверя или мелкого беса. Но когда на ее плечо легла тяжелая, пахнущая дешевым табаком и конским потом рука, Ифэй поняла, что ошиблась.

– Смотри-ка, какая находка, – раздался грубый, хриплый голос. – Бродит одна в такой глуши. Неужто лесная фея?

– Скорее лесная ведьма, – огрызнулась Ифэй, мгновенно выхватывая нож для трав. – Убери лапы, если не хочешь, чтобы я вырезала на твоем лбу иероглиф «свинья».

Она обернулась и увидела троих мужчин. Крепкие, в грязных одеждах, с лицами, на которых пороки оставили неизгладимый след. Охотники за людьми. Торговцы живым товаром, которые рыскали вблизи демонических земель в поисках тех, кого никто не хватится.

– Острая на язык, – усмехнулся предводитель, уворачиваясь от выпада ножом. – Такие в «Квартале красных фонарей» в цене. Госпожа Сун любит строптивых, их ломать интереснее.

– Ломать? – Ифэй рассмеялась, и в ее золотистых глазах вспыхнул опасный огонек. – Мой хозяин — Лазурный Фонарь в Ночи. Если вы прикоснетесь ко мне, он сдерет с вас кожу и заставит ее съесть.

Разбойники на мгновение замерли. Имя Ци Жуна внушало ужас даже самым отпетым негодяям. Но предводитель быстро взял себя в руки, оглядевшись по сторонам.

– Демона здесь нет, а девка — вот она. Вязать её!

Ифэй сражалась как кошка. Она кусалась, царапалась и успела оставить глубокий порез на щеке одного из нападавших. Но силы были неравны. Тяжелый удар по затылку погрузил мир в липкую тьму.

***

Проснулась она от резкого запаха дешевых благовоний и пудры. Это было странное, тошнотворное чувство дежавю. Ифэй открыла глаза и увидела потолок, обитый выцветшим шелком. Стены затянуты красным, в воздухе висел тяжелый дух пота и старых духов.

– Очнулась, милочка? – Кроватно-красные занавески раздвинулись, являя лицо женщины средних лет с чрезмерно набеленным лицом. – Добро пожаловать в «Обитель Ивовых Слез». Тебя привезли в плачевном состоянии, но мои девочки привели тебя в порядок.

Ифэй попыталась сесть, но тело отозвалось резкой болью. Руки были привязаны к спинке кровати тонкими, но прочными шелковыми шнурами.

– Я уже была в таком месте, – голос Ифэй звучал хрипло, но в нем не было страха. – И поверьте, это самое скучное, что могло со мной случиться.

Хозяйка борделя, госпожа Сун, удивленно приподняла бровь.

– Ты не плачешь? Не молишь о пощаде? Обычно девицы твоего возраста заливаются слезами, когда понимают, что их ждет.

– После того, как я подавала обед демону, который ест людей на десерт, ваши клиенты кажутся мне просто назойливыми мухами, – Ифэй дернула путами. – Развяжите меня. Мой господин скоро придет сюда, и, поверьте, он не будет платить за постой. Он просто сожжет это место вместе с вами.

Госпожа Сун расхохоталась, прикрывая рот веером.

– Твой «господин», вероятно, уже нашел себе новую служанку. Мужчины, будь они хоть демонами, хоть императорами, не любят порченый товар. А ты за эти два дня... скажем так, успела познакомиться с парой наших постоянных гостей.

Холод пробежал по спине Ифэй. Память услужливо подкинула обрывки кошмара: тяжелые тела, грубые руки, боль, которая казалась бесконечной. Но она лишь сжала зубы, глядя в глаза женщине.

– Это всё? – спросила она с издевкой. – Немного боли и унижения? Ци Жун подвешивал меня за ноги над ямой с ядовитыми змеями просто потому, что у него было плохое настроение. Он втирал соль в мои раны и заставлял петь колыбельные, пока он ломал кости своим пленникам. Вы думаете, ваши «гости» могут напугать ту, что жила в аду?

Улыбка сползла с лица госпожи Сун. Она подошла ближе и сильно ударила Ифэй по щеке.

– Ты будешь послушной, или я прикажу выжечь тебе глаза. Здесь ты — вещь. И стоишь ты ровно столько, сколько за тебя заплатят.

– Тогда готовьте гробы, – прошептала Ифэй, сплевывая кровь на чистую простыню. – Потому что за меня заплатят вашей кровью.

***

Дни слились в бесконечную череду серой боли. Ифэй не считала время. Она уходила вглубь себя, возводя стены вокруг своего сознания. Когда очередной клиент входил в комнату, она смотрела сквозь него, представляя, как Ци Жун в это время, должно быть, разносит в щепки свою пещеру, не найдя чистых одежд или любимого чая.

«Интересно, он скучает?» — думала она, когда тишина ночи прерывалась лишь пьяными криками в коридоре. — «Или он действительно просто нашел другую? Какую-нибудь глупую девчонку из деревни, которая падает в обморок от одного его взгляда?»

Эта мысль жалила сильнее, чем удары плетью.

На пятый день в городе началось странное. Дождь, который и так не прекращался, окрасился в странный, зеленоватый оттенок. Лошади в стойлах начали беситься, а собаки выли так, будто видели саму смерть.

В «Обители Ивовых Слез» было необычайно тихо. Госпожа Сун нервно расхаживала по главной зале, поправляя прическу.

– Что за проклятая погода, – ворчала она. – Клиенты боятся нос высунуть.

Внезапно входные двери разлетелись в щепки. В проеме, на фоне изумрудных вспышек молний, стояла фигура в длинных одеждах цвета молодой травы. Темно-коричневые волосы развевались на ветру, а глаза сверкали таким яростным светом, что казалось, они могут прожечь камень.

– Где. Моя. Вещь? – Голос Ци Жуна прозвучал не как крик, а как скрежет металла по кости.

Госпожа Сун побледнела, ее веер выпал из дрожащих рук.

– Г-господин... мы не знали... мы думали...

– Ты думала? – Ци Жун в один прыжок оказался рядом с ней. Он схватил ее за горло, приподнимая над полом. Его когтистые пальцы впились в кожу. – Ты смела коснуться того, что принадлежит мне? Ты, кусок гнилого мяса, решила, что можешь забрать мою служанку?

– Она... она в верхней комнате... – прохрипела женщина, задыхаясь.

Ци Жун отшвырнул ее в сторону, словно тряпичную куклу. Его подчиненные — мелкие, уродливые бесы — хлынули в бордель, круша всё на своем пути. Крики ужаса наполнили здание, но Лазурный Фонарь не обращал на них внимания. Он шел вверх по лестнице, и каждый его шаг оставлял на дереве опаленные следы.

Ифэй услышала шум. Она лежала на полу, привязанная к кольцу в стене — наказание за то, что она укусила за ухо особо важного гостя. Когда дверь ее комнаты вылетела с петель, она даже не вздрогнула.

– Опять опаздываете, Ваше Высочество, – тихо произнесла она, не оборачиваясь.

Ци Жун замер в дверях. Его грудь тяжело вздымалась. Он увидел ее — бледную, в лохмотьях, покрытую синяками и следами чужой жестокости. На мгновение его лицо исказилось не от гнева, а от чего-то, что он сам бы никогда не смог назвать.

– Ты... – он подошел к ней, его движения стали резкими, дергаными. – Ты выглядишь паршиво, Ифэй. От тебя воняет этим местом.

Он одним движением когтей перерезал путы. Девушка бессильно привалилась к стене, ее ноги не держали. Ци Жун схватил ее за плечи, заставляя смотреть на него.

– Почему ты не сбежала? Ты ведь такая умная, такая дерзкая! Почему позволила этим отбросам сделать это с тобой?

Ифэй подняла на него золотистые глаза. В них не было слез, только усталость и та самая искра, которую он так ценил.

– Я ждала, когда вы придете и покажете им, почему нельзя трогать чужое имущество, – она слабо улыбнулась. – И я знала, что вы не выдержите без моего горького чая.

Ци Жун зарычал, прижимая ее к себе. Это не было нежным объятием — он сжимал ее так сильно, что ей стало трудно дышать, но в этом холоде его тела она впервые за эти дни почувствовала себя в безопасности.

– Я сожгу этот город, – прошипел он ей в ухо. – Я вырву сердца у каждого, кто заходил в эту комнату. Я заставлю их молить о смерти вечно.

– Оставьте это на потом, – прошептала Ифэй, закрывая глаза. – Уведите меня отсюда. Здесь... слишком пахнет людьми.

Ци Жун подхватил ее на руки. Она была легкой, почти невесомой. Он прошел через залу, где его демоны уже заканчивали свою кровавую жатву. Госпожа Сун, еще живая, но лишенная языка, ползала в ногах у Лазурного Фонаря.

– Смотри на нее, – бросил Ци Жун, указывая на Ифэй. – Запомни это лицо. В следующей жизни, когда ты будешь ползать червем в навозе, ты будешь помнить, что посягнула на сокровище Лазурного Фонаря.

Он вышел под дождь. Зеленое свечение его фонарей освещало путь. Как только они покинули пределы города, за их спинами вспыхнуло изумрудное пламя. Обитель порока превращалась в пепел.

***

Вернувшись в гору, Ци Жун сам отнес ее в свою опочивальню — место, куда не смел заходить ни один бес. Он бросил ее на мягкие шкуры и начал расхаживать по комнате, выплескивая гнев на мебель.

– Глупая, никчемная девка! Как ты могла попасться?! Я защищаю тебя от своих подчиненных, а ты даешься в руки первым встречным бандитам!

Ифэй молча наблюдала за ним. Она знала, что этот поток брани — его способ справиться с тем, что он чувствовал.

– Ваше Высочество, – позвала она тихо.

Ци Жун замер и обернулся. Его лицо в полумраке казалось почти человеческим, если бы не острые уши и светящиеся глаза.

– Чего тебе? Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Не дождешься!

– Подойдите сюда.

Он фыркнул, но подошел. Ифэй протянула руку и коснулась его холодной щеки. Две родинки под ее глазом казались сейчас черными метками на бледной коже.

– Спасибо, что пришли, – сказала она искренне. – Я знала, что вы придете. Никто другой не имеет права меня мучить, кроме вас.

Ци Жун замер. Его рука накрыла ее ладонь, прижимая ее к своему лицу. На мгновение в пещере воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом дождя снаружи.

– Конечно, – наконец пробормотал он, возвращая на лицо привычную ехидную ухмылку. – Кто еще будет терпеть твои ядовитые розыгрыши? Если ты умрешь, мне станет слишком скучно. А я ненавижу скуку.

Он рывком поднял ее и усадил к себе на колени, обхватывая руками.

– Завтра ты вычистишь все мои доспехи. И приготовишь тот самый чай. Но если я почувствую в нем хоть каплю лишней горечи...

– ...вы заставите меня съесть посуду, – закончила за него Ифэй, утыкаясь лбом в его плечо. – Я помню.

Она знала, что завтра всё вернется на круги своя. Он снова будет кричать, угрожать ей расправой и называть «куском мяса». Она снова будет подсыпать ему слабительное в суп и дерзить в ответ на каждое замечание. Но сегодня, в тишине проклятой горы, они оба знали: этот ядовитый союз — единственное, что держит их обоих на краю бездны.

Ифэй заснула под звук его бешено бьющегося — или это ей только казалось? — демонического сердца. А Ци Жун до самого рассвета сидел неподвижно, охраняя свой самый ценный и самый невыносимый трофей.