← Назад к обзору

Связи судьбы

Запах сырости и безнадёги

Автобус №232 дребезжал на каждой выбоине, словно пытался развалиться прямо на ходу. Саша прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как сменяются пейзажи. Блестящие витрины центра города сменились серыми панельками, а затем — бесконечными рядами гаражей и полуразрушенных складов. После рынка автобус заметно опустел: здесь выходили только те, кому совсем некуда было деваться.

Саша вышла на конечной. До дома нужно было пройти ещё минут десять по разбитому тротуару мимо покосившихся заборов. Вечерний воздух был пропитан гарью и сыростью. Её дом — старый, деревянный, двухэтажный — встретил её привычным скрипом входной двери и тусклым светом в подъезде.

На пороге комнаты она замерла, прислушиваясь. Тишина. Но это была не та добрая тишина, которая сулит покой. Это была тяжелая, липкая тишина после бури. В нос ударил резкий запах дешевой водки и кислых щей. На полу в коридоре валялся чей-то ботинок, а на кухне, на столе, среди пустых бутылок и грязных стаканов, высилась гора окурков.

Родители спали. Паша храпел на диване, не сняв куртки, а мать, Оксана, свернулась калачиком на кровати за занавеской. Саша глубоко вздохнула, чувствуя, как привычный ком подкатывает к горлу. Слёз не было — они закончились ещё в средней школе. Осталась только глухая усталость.

Она молча стащила старые кеды и прошла на кухню. Первым делом — уборка. Это был её ритуал выживания. Если в доме чисто, кажется, что жизнь не совсем скатилась в пропасть. Она методично выливала остатки спиртного в раковину, стараясь не звенеть стеклом, отмывала липкий стол и собирала мусор.

Когда кухня начала выглядеть по-человечески, Саша заглянула в холодильник. Кусок засохшего сыра и половина луковицы. Желудок предательски сжался. Она налила себе стакан воды, выпила его залпом и ушла в свой угол. Свернувшись калачиком на узкой кушетке, она накрылась старым пледом. В голове всё ещё крутились события дня: дорогие машины однокурсников, наглый взгляд Дэна и... Глеб. Его голос, низкий и уверенный, почему-то не выходил из головы. Он защитил её, но Саша не обольщалась. Такие парни, как он, не смотрят на таких, как она. Для него она была просто мимолётным эпизодом, случаем, когда нужно было поставить на место зарвавшегося друга.

***

Чёрная «девятка», тонированная в круг, медленно катилась по вечернему проспекту. В салоне пахло дорогим парфюмом, перемешанным с запахом сигаретного дыма. Глеб сидел на переднем сиденье, положив локоть на открытое окно, и лениво наблюдал за огнями города.

– Слышь, Глеб, а Смирнова-то реально из низов, – подал голос Дэн с заднего сиденья. – Мне пацан один из общаги сказал, видел её на остановке. Села на двести тридцать второй пазик, рынок проехала, а там, сами знаете, ловить нечего. За рынком вообще одна хуйня осталась — деревяшки эти гнилые да наркоманы.

Влад, сидевший за рулем, хмыкнул, переключая передачу.

– Да какая разница, откуда она? Видно же — забитая. Такие в колледже долго не живут, либо загнобят, либо сама заберет документы через месяц.

Дэн громко поржал, высунувшись между передними сиденьями.

– Нахуй она тебе сдалась, Дэн? – Влад бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. – Тебе мало девок, которые за тобой хвостом ходят?

– Да ладно вам, – Дэн плотоядно ухмыльнулся. – Прикольно же. Она такая... чистая, что ли. Ни разу не видел, чтобы у неё телефон был дороже калькулятора. Уверен, если ей пару раз в уши нассать, цветы подарить дешевые, она на всё согласится. Такие мышки самые податливые, когда им внимание уделяешь. Уломаю её на поебаться за неделю, спорим?

Глеб, который до этого момента молча смотрел в окно, медленно повернул голову к другу. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах зажегся недобрый огонек. Глеб не был святым, он любил женщин и не искал серьезных отношений, но у него был свой кодекс. Бить слабых или пользоваться отчаянием тех, кому и так хреново, он считал последним делом.

– Дэн, тебе баб мало? – Глеб усмехнулся, но в голосе проскользнула сталь. – Уймись лучше. Найди себе кого-нибудь своего уровня, кто в брендах разбирается.

– Ой, Суворов, только не надо строить из себя благородного рыцаря, – отмахнулся Дэн. – Ты сам сегодня за неё вписался только потому, что я под руку попал.

– Я вписался, потому что ты вел себя как дешёвка, – отрезал Глеб. – Девчонка пришла учиться, ей и так не по себе. Оставь её в покое. Это не совет, Дэн, это просьба. Понимаешь?

Дэн сразу как-то сник. Он знал, что «просьба» Глеба обычно была последним предупреждением перед тем, как в ход пойдут кулаки.

– Понял, понял, – буркнул он, откидываясь на спинку сиденья. – Больно надо. Просто поржать хотел.

В машине повисла пауза. Глеб снова отвернулся к окну. Мысли о Смирновой не давали ему покоя. Он вспомнил, как она увернулась от Дэна. Это было не просто движение — это была отточенная грация, почти звериная реакция. Откуда у домашней, запуганной девочки такие навыки? И этот её взгляд в конце... «Я не слабая».

– Останови у круглосуточного, – бросил Глеб Владу. – Сигареты кончились.

Выйдя из машины, он вдохнул прохладный воздух. Где-то там, в часе езды отсюда, в гнилом деревянном доме, эта девчонка, наверное, сейчас делает уроки или ложится спать. Глеб представил её в этой обстановке, и внутри что-то неприятно кольнуло. Он сам вырос в простом районе, его отец пахал на вахтах, чтобы у сына были нормальные кроссовки, а мать работала в садике, принося домой остатки запеканки, чтобы сэкономить на ужине. Он знал, что такое нужда. Но в Смирновой было что-то ещё. Какая-то безнадега, которую она пыталась скрыть за густыми волосами.

– Обычная девчонка, – прошептал он сам себе, зажигая сигарету. – Тысячи таких.

Но почему-то ему очень хотелось верить, что она действительно не такая слабая, какой кажется на первый взгляд.

***

На следующее утро Саша проснулась в пять. В комнате было холодно, изо рта шел легкий пар. Сквозь щели в старых оконных рамах нещадно дуло. Она быстро оделась, стараясь не разбудить родителей, которые вчера так и не протрезвели до конца.

На завтрак была только вода. Саша привыкла. Она подошла к зеркалу в прихожей — мутному, с трещиной в углу. На неё смотрела бледная девушка с огромными глазами. Она аккуратно расчесала волосы, решив сегодня не прятать лицо так сильно. Слова Глеба про «подстраховку» придали ей капельку уверенности, хотя она понимала, что это, скорее всего, была просто дежурная фраза.

Путь до колледжа снова занял вечность. В автобусе её зажали со всех сторон, кто-то наступил на ногу, но Саша даже не поморщилась. Она привыкла терпеть.

Когда она вошла в холл учебного заведения, шум и суета снова обрушились на неё. Она старалась идти быстро, глядя себе под ноги, но вдруг кто-то преградил ей путь.

– Привет, Смирнова.

Саша вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял Глеб. Сегодня он был в черной толстовке, которая подчеркивала его широкие плечи. Рядом с ним не было его компании, и он выглядел менее угрожающе.

– Привет, – тихо ответила она.

– Как добралась? – Он окинул её коротким взглядом, задержавшись на бледных щеках. – Вид у тебя такой, будто ты всю ночь вагоны разгружала.

Саша замялась, поправляя лямку рюкзака.

– Просто долго ехать. Всё нормально.

– Понятно. – Глеб кивнул на буфет. – Кофе хочешь? А то уснешь на первой паре, а куратор у нас злая, как собака.

Саша замерла. Она не ожидала такого предложения. В кармане у неё лежало ровно сорок рублей на обратный проезд.

– Нет, спасибо. Я... я не хочу.

Глеб прищурился. Он видел, как она сглотнула, и как её взгляд на долю секунды метнулся к витрине с булками. Он не был дураком.

– Это был не вопрос, Смирнова. Пошли. Мне скучно одному пить кофе.

Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и пошел к буфету, уверенный в том, что она последует за ним. Саша постояла секунду, борясь с желанием убежать, но в итоге медленно пошла следом.

В буфете было людно. Глеб бесцеремонно пролез без очереди, игнорируя возмущенные возгласы первокурсников. Через минуту он вернулся, держа в руках два больших стакана и пару сэндвичей в упаковке.

– Держи, – он протянул ей еду и кофе.

– У меня нет денег, чтобы отдать, – честно сказала Саша, покраснев до корней волос.

Глеб усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы.

– Считай, что это инвестиция в твоё выживание. Ешь давай, а то смотреть больно.

Они сели за крайний столик. Саша ела медленно, стараясь выглядеть прилично, хотя ей хотелось проглотить сэндвич в три укуса. Глеб пил свой кофе, молча наблюдая за ней.

– Ты всегда такая тихая? – спросил он вдруг.

– Не знаю. Наверное.

– Это плохо. В этом месте сожрут и не подавятся. Тебе нужно зубы показывать иногда. Как вчера с Дэном.

– Я не люблю конфликты, – Саша опустила глаза. – Моя жизнь и так состоит из них.

Глеб зацепился за эту фразу.

– Дома проблемы?

Саша вскинула голову, и в её глазах на мгновение мелькнул тот самый страх, который он видел вчера.

– Всё нормально. Просто... просто я привыкла быть одна.

– Ну, теперь ты не совсем одна, – Глеб смял пустой стакан и метко забросил его в урну. – Я слов на ветер не бросаю. Если кто-то из наших будет лезть — говори мне.

– Почему ты это делаешь? – вдруг спросила она, набравшись смелости. – Мы ведь даже не знакомы. Ты из другой компании, у тебя другие друзья...

Глеб помолчал, разглядывая татуировку на своей руке.

– Может, потому что я тоже знаю, каково это — когда на тебя смотрят как на грязь под ногтями. Ладно, пошли, звонок скоро.

Когда они выходили из буфета, Саша случайно задела плечом какую-то девушку в дорогом пиджаке. Та брезгливо отпрянула.

– Смотри, куда прешь, замарашка! – крикнула она вслед.

Саша сжалась, но почувствовала, как тяжелая рука Глеба легла ей на плечо.

– Иди в аудиторию, – негромко сказал он. – Я догоню.

Саша послушно ускорила шаг. Она не видела, как Глеб обернулся к той девушке и что-то тихо ей сказал, отчего та моментально побледнела и поспешила скрыться в толпе.

Весь день Саша чувствовала на себе взгляды. Дэн и его компания шептались в углах, бросая на неё косые взгляды, но подойти не решались. Глеб сидел на задней парте, закинув ноги на свободный стул, и казался абсолютно безучастным к происходящему. Но Саша знала: он здесь.

Вечером, когда занятия закончились, она снова побрела к остановке. Дождь начал накрапывать, превращая пыль в липкую грязь. Саша накинула капюшон, мечтая только об одном — чтобы родители сегодня спали и не затеяли драку.

Вдруг рядом притормозила черная машина. Стекло опустилось.

– Прыгай, довезу до рынка, – бросил Глеб.

– Нет, что ты, мне удобно на автобусе... – начала была Саша.

– Смирнова, не беси меня. Дождь начинается. Садись.

Она нерешительно открыла дверь и села на переднее сиденье. В машине было тепло и пахло кожей. Глеб вел уверенно, одной рукой придерживая руль. Они ехали молча, и эта тишина не была тягостной.

– Твой район — дыра, – сказал он, когда они проезжали мимо рынка. – Как ты там живешь?

– Как все, – тихо ответила она. – Там не так страшно, если знать, куда не ходить.

– Ясно.

Он высадил её у поворота к её дому. Саша вышла, придерживая дверь.

– Спасибо, Глеб. За всё.

– Увидимся завтра, гибкая, – бросил он и нажал на газ.

Саша смотрела вслед уезжающим красным огням. Впервые за долгое время ей не было так страшно возвращаться домой. В её серой, беспросветной жизни появилось что-то новое. Что-то, что пахло дорогим парфюмом, сигаретами и... защитой.

Она еще не знала, что Дэн не забыл свой спор. И что её гибкость пригодится ей не только для того, чтобы уворачиваться от ударов судьбы. Но в этот вечер, заходя в свой вонючий подъезд, Саша Смирнова впервые за долгое время улыбнулась.

А Глеб, возвращаясь в центр, всё никак не мог выкинуть из головы её тонкие запястья и то, как она смотрела на сэндвич. Он понимал, что ввязывается в историю, которая не сулит ему ничего, кроме проблем. Его друзья не поймут, его мир не примет такую, как она. Но почему-то сейчас это казалось ему совершенно неважным.

– Посмотрим, какая ты на самом деле, Саша Смирнова, – прошептал он, прибавляя скорость.