← Назад к обзору

Связи судьбы

Изнанка тишины

Саша стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Дождь снаружи превратился в ледяную изморось, которая медленно стекала по деревянной раме, просачиваясь внутрь и оставляя на подоконнике темные влажные пятна. В комнате пахло бедой. Не той привычной бедой, к которой она притерпелась, а чем-то острым, химическим и пугающим.

На полу в кухне-гостиной лежали родители. Отец Паша хрипел, его лицо приобрело землистый оттенок, а мать Оксана мелко дрожала, прижимая руки к животу и невнятно мыча. Рядом валялась пластиковая бутылка без этикетки. Кто-то из «друзей» принес это пойло час назад, и результат не заставил себя ждать.

– Мам, слышишь меня? – Саша опустилась на колени, тормоша мать за плечо. – Мама!

Оксана только закатила глаза, и Сашу прошиб холодный пот. Она знала, что это значит. Очередное отравление суррогатом, только на этот раз всё выглядело гораздо серьезнее, чем обычно. Дрожащими пальцами она набрала номер скорой.

– Деревянный дом, двухэтажка за рынком... Да, обоим плохо. Пожалуйста, быстрее.

Диспетчер ответила скучающим голосом, пообещав прислать машину, когда освободится бригада. В их район врачи ехать не любили. Для города это была «слепая зона», место, где жили те, о ком предпочитали не вспоминать.

Прошло сорок минут, прежде чем во дворе мигнули синие огни. Саша к тому времени уже успела натянуть на родителей куртки, хотя они почти не соображали, что происходит.

– Давайте, вставайте, нужно выйти, – шептала она, надрываясь и пытаясь поднять отца.

Паша был тяжелым, от него разило спиртом и старой одеждой. Саша, несмотря на свою хрупкость, буквально на себе тащила его к выходу, подпирая плечом. Мать, пошатываясь, шла следом, цепляясь за стены.

Когда они вывалились из подъезда, двое фельдшеров в синей форме стояли у машины, брезгливо поглядывая на покосившийся дом.

– Опять «синяки» перебрали, – негромко сказал один другому, не спеша доставать носилки. – Слушай, может, пусть отсыпаются? Мест в токсикологии и так нет, а тут явно контингент...

– Посмотрите на них, – вздохнул второй. – Выглядят как бомжи.

Саша замерла на крыльце, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Она крепче перехватила отца, который едва держался на ногах.

– Они не бомжи! – выкрикнула она, и её голос сорвался. – Пожалуйста, помогите им. Им очень плохо.

Врачи переглянулись. Увидев Сашу — чистую, в аккуратной, хоть и старой кофте, с испуганными, полными слез глазами — они сменили тон. Девушка никак не вязалась с этим окружением и парой пьяных, опустившихся людей.

– Ладно, грузи, – скомандовал старший. – Девочка, ты с нами поедешь?

– Да, – Саша быстро кивнула, забираясь в холодный салон скорой.

В приемном покое городской больницы было шумно и неуютно. Пахло хлоркой и болезнью. Родителей усадили на банкетки, им сделали какие-то уколы, чтобы хоть немного привести в чувство, но они всё равно оставались в состоянии тяжелого опьянения, то и дело пытаясь куда-то уйти или начать спорить с персоналом.

Саша стояла рядом с отцом, буквально придерживая его за локоть, чтобы он не свалился со стула. Врач, усталый мужчина в очках, писал что-то в карте, периодически задавая вопросы.

– Значит так, Смирнова, – врач посмотрел на неё поверх очков. – Жить будут, но печень уже в лоскуты. Вот список лекарств, которые нужно купить прямо сейчас. В нашей аптеке их нет. Сможешь?

Саша кивнула, беря листок. Она лихорадочно соображала, где взять деньги. В заначке оставалось совсем немного, но на лекарства должно было хватить.

– Я сейчас, пап, посиди тихо, – попросила она, хотя отец вряд ли её слышал.

Она развернулась, чтобы идти к выходу, и вдруг замерла. В нескольких метрах от неё, у регистратуры, стоял Дэн. Он был в своей дорогой кожаной куртке, выглядел так, будто только что вышел из клуба. Рядом с ним стояла ухоженная женщина лет сорока — видимо, мать. Она что-то эмоционально объясняла медсестре, а Дэн лениво оглядывал коридор.

Его взгляд упал на Сашу. На Сашу, которая стояла посреди обшарпанного коридора, придерживая грязного, пьяного мужчину. На Сашу, чьи глаза были красными от слез, а волосы спутались.

Их глаза встретились. Дэн замер, его брови поползли вверх, а на губах начала медленно расплываться та самая паскудная ухмылка. Он узнал её. Узнал и оценил всю глубину её падения.

Саша резко отвернулась, чувствуя, как лицо обдает жаром. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в этих серых стенах. Стыд был таким осязаемым, что казалось, его можно потрогать руками. Это было хуже, чем если бы её ударили. Теперь он знал. Теперь все они будут знать.

Она почти бегом бросилась к выходу, не оглядываясь, чувствуя на своей спине прожигающий, насмешливый взгляд Дэна.

***

Глеб сидел на капоте своей машины, припаркованной на набережной. Ночной город жил своей жизнью: мимо проносились авто, из открытых окон кафе доносилась музыка. Влад и еще пара парней из их компании стояли рядом, обсуждая предстоящие гонки.

В этот момент к ним с визгом шин подкатила «девятка» Дэна. Он выскочил из машины, буквально сияя от возбуждения.

– Пацаны, вы не поверите, чё я видел! – заорал он, еще не успев подойти. – Суворов, ты где? Иди сюда, это просто разрыв!

Глеб лениво спрыгнул с капота, зажигая сигарету.

– Чё ты орешь, Дэн? Опять гаишники права забрали?

– Да какие права! – Дэн сложился пополам от смеха. – Я в больничку гонял, мать приспичило к врачу отвезти, и кого я там вижу? Нашу принцессу! Смирнову!

Глеб напрягся. Дым сигареты на мгновение замер у него во рту.

– И чё? – максимально равнодушно спросил он.

– Да там такой цирк, пацаны! – Дэн начал активно жестикулировать, обращаясь ко всей компании. – Стоит наша «гибкая» в приемном покое, а в руках у неё... вы не поверите! Два таких конкретных алкаша. Грязные, вонючие, еле на ногах стоят. Один — то ли батя её, то ли хахаль матери, хрен поймешь, но рожа красная, как помидор, орет чё-то. А она его держит, сопли вытирает!

Парни вокруг загоготали. Влад хмыкнул, качая головой.

– Реально? А с виду такая скромница.

– Да какая скромница! – продолжал заливаться Дэн. – Типичная прицепа из трущоб. Я ж говорил, от неё старым деревом воняет. Там, походу, вся семейка в этом перегаре живет. Вы бы видели её лицо, когда она меня заметила. Думал, её там же паралич разобьет. Сбежала, как крыса с корабля, бросила своих алкашей посреди коридора!

Глеб слушал, и внутри у него закипала холодная, темная ярость. Он отчетливо представил Сашу — ту самую девочку, которая вчера так гордо сказала ему «Я не слабая», — в этом унизительном положении. Он представил, как ей было больно и стыдно под взглядом этого подонка Дэна.

– И чё, смешно тебе? – негромко спросил Глеб.

Дэн перестал смеяться и уставился на друга.

– Ну а чё, Глеб, не смешно, что ли? Ты её еще защищал. А она — обычная помоечница. Прикинь, какой там дома притон. Может, она и в колледж перевелась, чтоб от ментов спрятаться?

Глеб сделал шаг вперед. Его фигура в свете фонарей казалась огромной и угрожающей.

– Слышь, юморист, – Глеб схватил Дэна за воротник куртки и рывком притянул к себе. – Я тебе вчера что сказал?

– Глеб, ты чё... – Дэн попытался вырваться, но хватка боксера была железной. – Я ж просто рассказываю...

– Ты не рассказываешь, ты дерьмо изо рта льешь, – процедил Глеб прямо ему в лицо. – Тебе весело, что у девчонки родители — торчки? Тебе весело, что она в семнадцать лет таскает их на себе по больницам, пока ты на маминой тачке по городу катаешься?

– Да ладно тебе, Суворов, отпусти! – встрял Влад, видя, что дело принимает серьезный оборот. – Дэн просто прикололся.

– Приколы у него дебильные, – Глеб с силой оттолкнул Дэна, так что тот отлетел к своей машине. – Еще раз услышу хоть слово про неё или её семью — зубы будешь в этом же приемном покое собирать. Понял меня?

Дэн молча поправлял куртку, злобно сопя. Он не ожидал такой реакции. В компании повисла тяжелая тишина. Глеб обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. Ему вдруг стало противно находиться здесь, среди этих людей, которым всё казалось шуткой.

– Пошли вы, – бросил он, разворачиваясь к своей машине.

Он сел за руль и с силой ударил по нему ладонью. В голове стоял образ Саши. Теперь он понимал, почему она не хотела, чтобы он подвозил её до самого дома. Почему она так дичилась людей и почему у неё были такие глаза — глаза человека, который видел слишком много того, чего видеть не должен.

Глеб завел мотор. Он не знал, в какой именно больнице она была, но в их районе их было всего две.

– Час ночи, – прошептал он, глядя на часы. – Дура ты, Смирнова. Почему не позвонила?

Хотя он сам знал ответ. Потому что она привыкла справляться сама. Потому что для неё попросить о помощи было равносильно признанию своего полного поражения.

Он выехал на дорогу, прибавляя газ. Мысли путались. Он не был её парнем, не был даже другом. Но та ярость, которую он испытал, когда Дэн насмехался над ней, была настоящей. Глеб не терпел нытиков, но он уважал бойцов. А Саша Смирнова, живущая в гнилом доме с родителями-алкоголиками и при этом умудряющаяся приходить в колледж с чистыми волосами и учиться — она была бойцом покруче любого из его знакомых качков.

Он объехал первую больницу — там было тихо. Во второй, на окраине, у входа стояла пара машин скорой помощи. Глеб припарковался и вышел, оглядываясь.

Он увидел её почти сразу. Саша сидела на бетонном парапете у входа в приемный покой. Она сжалась в комок, обхватив колени руками. Её рюкзак лежал рядом на мокром бетоне. Она казалась такой маленькой и беззащитной на фоне огромного, мрачного здания больницы, что у Глеба на мгновение перехватило дыхание.

Он медленно подошел к ней. Саша не поднимала головы, думая, наверное, что это кто-то из прохожих или медперсонала.

– Смирнова, ты так простудишься, – негромко произнес он.

Саша вздрогнула и резко подняла голову. В свете тусклого фонаря её лицо казалось почти прозрачным. В глазах застыл такой коктейль из ужаса, стыда и надежды, что Глеб невольно сжал кулаки.

– Глеб? – прошептала она, не веря своим глазам. – Ты... как ты здесь?

– Дэн рассказал, – честно ответил он, садясь рядом с ней на холодный бетон. – Он придурок, Саша. Не слушай, что он там болтает.

Саша закрыла лицо руками. Её плечи начали мелко подрагивать.

– Он видел, – глухо произнесла она сквозь пальцы. – Он всё видел. Теперь завтра весь колледж будет знать, что я... что мои родители...

– И что? – Глеб повернулся к ней, заставляя её посмотреть на него. – Думаешь, у всех остальных там семьи идеальные? У половины родители воруют миллионами, у другой половины — изменяют друг другу на каждом шагу. Твои хоть честно спиваются, никого не обманывая, кроме самих себя.

Саша горько усмехнулась, вытирая слезы рукавом.

– Это не честно, Глеб. Это больно. Мне так стыдно, что я просто хочу умереть.

Глеб вдруг протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Он почувствовал, как она напряглась, но не отстранилась.

– Стыдно должно быть тем, кто над этим смеется. А тебе — не за что. Ты их не бросила. Ты их сюда привезла. Ты здесь сидишь.

– Врач сказал купить лекарства, – она достала смятый листок. – А аптека закрыта. И я не знаю... у меня, кажется, не хватит денег на всё.

– Дай сюда, – Глеб забрал листок, бегло просмотрев названия. – Я знаю круглосуточную за углом. Сиди здесь, никуда не уходи. Поняла?

Саша только кивнула, глядя на него с каким-то оцепенением.

Глеб вернулся через пятнадцать минут с пакетом медикаментов и двумя стаканами горячего чая из автомата.

– На, пей. И лекарства забери, отнесешь врачу.

– Глеб, я отдам деньги, – начала она, но он перебил её жестом.

– Заткнись, Смирнова. Просто пей чай.

Они сидели в тишине, пока Саша медленно цедила горячую жидкость. Тепло начало возвращать её к реальности. Страх перед завтрашним днем в колледже никуда не делся, но сейчас, рядом с этим огромным, татуированным парнем, он казался чуть менее парализующим.

– Почему ты приехал? – спросила она, глядя в свой стакан. – Дэн ведь твой друг. Ты должен был смеяться вместе с ними.

Глеб посмотрел на темное небо.

– Дэн мне не друг. Он просто парень, с которым я вырос в одном дворе. Друзья так себя не ведут. А приехал... – он замолчал, подбирая слова. – Наверное, потому что мне не нравится, когда ломают то, что еще держится.

Он повернулся к ней, и его взгляд стал серьезным.

– Завтра в колледже держись рядом со мной. Никто и слова не скажет. Я об этом позабочусь.

– Ты не можешь всегда быть рядом, – грустно сказала Саша.

– А ты не можешь всегда быть одна, – парировал Глеб. – Привыкай, Смирнова. Похоже, ты от меня так просто не отделаешься.

Саша посмотрела на него, и в глубине её глаз, где-то за слоями боли и усталости, промелькнула крохотная искра. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, как сложится её жизнь в этом деревянном доме, который медленно тянул её на дно. Но в эту минуту, на холодном бетонном парапете, она впервые почувствовала, что её мир не ограничивается только запахом перегара и сырости.

– Спасибо, – прошептала она.

Глеб ничего не ответил, только крепче сжал её плечо, молча обещая, что этот бой они проведут вместе. Он еще не знал, как далеко зайдет эта история, но одно он знал точно: он больше не позволит никому называть её «замарашкой». Потому что в этой маленькой девушке было больше силы, чем во всём его окружении вместе взятом. И он намерен был эту силу защитить.