Сые
Осколки тишины и золотая крошка
– Папа, ты опять спишь с открытыми глазами? – звонкий голос пятилетнего Акиры разрезал густую тишину кабинета, словно остро заточенный кинжал.
Юки вздрогнул, моргнул и сфокусировал взгляд на стопке документов, лежащих перед ним. Прошло пять лет. Пять лет с того дня, как он сжег последнюю нить, связывавшую его с Сеулом, и окончательно вычеркнул фамилию Сон из своей реальности. За это время он превратил свое убежище в Киото в настоящий штаб независимой организации, которая занималась тем, что Ассоциация делать боялась или не успевала.
Он изменился. В его черных волосах, всё так же взъерошенных, появилась едва заметная серебристая прядь – не от старости, а от колоссального напряжения сил. Небесно-голубые глаза стали еще холоднее, напоминая ледники, в глубине которых заперта буря. Рост в 192 сантиметра и атлетическое телосложение делали его фигуру монументальной, особенно когда он сидел в своем массивном кресле, окруженный тенями.
– Я не сплю, Акира, – Юки протянул руку и взъерошил волосы сына. – Я просто думаю о том, как много бумаги тратят люди на бесполезные отчеты.
Акира, который был маленькой, пятилетней копией Юки – те же черные волосы, те же серые глаза, похожие на грозовую тучу, и та же упрямая складка у губ, – взобрался на стул рядом с отцом. На нем была черная футболка с принтом молнии, которую он отказывался снимать уже третий день.
– Алекс сказал, что если ты долго смотришь в одну точку, значит, ты сражаешься с призраками, – малыш серьезно посмотрел на отца. – А призраков нельзя бить молнией, да?
Юки невольно улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека в мире.
– Алекс слишком много болтает для тени, – Юки бросил взгляд в угол комнаты, где из темноты тут же соткался верный рыцарь.
– Я лишь констатировал факт, господин, – прошелестел Алекс, склонив голову. – Вы не притрагивались к кофе уже час. Акира-сама прав, вам нужно отвлечься.
Юки вздохнул и отодвинул папку с пометкой «Ранг SSS. Аномалия в Осаке». За эти пять лет он добился того, чего хотел: его оставили в покое. Семья Сон сдержала обещание. Ни Сухо, ни Хэ Ин, ни сам Монарх Теней больше не переступали порог его жизни. Иногда, в особо темные ночи, Юки чувствовал на границе своего восприятия знакомое давление, холодное и безграничное, но оно никогда не приближалось. Это был негласный договор: тишина в обмен на неприкосновенность.
– Папа, ну всё! – Акира спрыгнул со стула и потянул Юки за руку. – Герой, идем поедим пирожных! Ты обещал!
Юки посмотрел на маленькую ладошку, сжимающую его пальцы. В этом ребенке была вся его жизнь, весь смысл его борьбы с собственной тьмой. Акира рос удивительно спокойным, но Юки видел, как в его тени иногда пробегают крошечные черные искры. Кулон, подаренный Джинву, всё еще висел на шее мальчика, надежно запечатывая его пробуждающуюся силу.
– Пирожных, значит? – Юки поднялся, и его фигура на мгновение заслонила свет из окна. – И каких же на этот раз?
– Тех самых! С золотой крошкой! – Акира запрыгал от восторга. – И с черникой!
Сердце Юки пропустило удар. Черника и золотая крошка. Вкус, который он пытался забыть, но который преследовал его в каждом кондитерском магазине Японии.
– Ладно, маленький монстр. Идем. Алекс, остаешься за главного. Если придут отчеты из Токио – сожги их.
– Как прикажете, господин, – рыцарь исчез в полу, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Они вышли на улицы Киото. Был теплый весенний вечер, сакура уже почти отцвела, и розовые лепестки устилали тротуары, словно ковер. Юки шел медленно, подстраиваясь под шаг сына. На нем была простая черная куртка, скрывающая татуировки, но люди всё равно расступались, чувствуя исходящую от него мощь. Он был для них загадочным «Охотником Зеро», легендой, которая спасала города, не оставляя имен.
Кондитерская находилась в тихом переулке. Внутри пахло ванилью и свежим тестом. Юки выбрал столик в самом углу, подальше от окон.
– Две порции черничных с золотой крошкой и большой чай, – сделал он заказ, не глядя на официантку.
Акира с нетерпением ерзал на стуле, болтая ногами.
– Папа, а почему ты всегда садишься спиной к стене? – спросил он, прищурившись.
– Чтобы видеть всех, кто входит, – просто ответил Юки. – Это привычка, Акира. Надеюсь, тебе она никогда не понадобится.
– Но я тоже хочу быть как ты! – мальчик выпятил грудь. – Я хочу вызывать огромных монстров и бить плохих дядей молнией!
– Быть как я – это значит всегда быть одному, – Юки помрачнел. – Это не та жизнь, которую я хочу для тебя.
– Но ты же не один! – Акира схватил его за руку. – У тебя есть я. И Алекс. И Мелочь. И...
Мальчик осекся, глядя на входную дверь. Юки мгновенно напрягся, его чувства обострились до предела. Воздух в кондитерской вдруг стал густым, как патока. Знакомое, до боли знакомое ощущение холода и бесконечной тени коснулось его разума.
В дверях стоял человек. Высокий, с черными волосами и глазами, в которых застыла грозовая туча. Сон Джинву.
Он не был в боевой форме. На нем было простое пальто, а в руках он держал небольшой бумажный пакет. Он выглядел старше, в уголках его глаз залегли морщинки, которые не могла стереть даже сила Монарха.
Юки почувствовал, как черная молния начала пульсировать под его кожей. Он медленно поднялся, заслоняя собой Акиру.
– Ты нарушил договор, – голос Юки был тихим, но от него задрожали стекла в витринах.
Джинву остановился в нескольких метрах. Он не пытался давить аурой, наоборот, он максимально сжал свою силу, становясь почти прозрачным для восприятия.
– Я не пришел сражаться, Юки, – Джинву посмотрел на сына, затем перевел взгляд на выглядывающего из-за его спины Акиру. Его глаза на мгновение смягчились. – Я просто... проездом.
– В Киото нет ничего, что могло бы заинтересовать Монарха Теней «проездом», – Юки сжал кулаки. – Уходи. Сейчас же.
– Папа, это тот дедушка с фотографии? – звонкий голос Акиры заставил обоих мужчин замереть.
Юки похолодел. Он думал, что уничтожил все фотографии, но дети всегда находят то, что спрятано лучше всего.
– Акира, молчи, – оборвал его Юки.
Джинву сделал осторожный шаг вперед и положил пакет на край соседнего столика.
– Сухо сказал, что Акира любит эти пирожные. В той лавке в Сеуле сменился кондитер, но рецепт остался прежним. Я просто хотел... передать.
– Нам ничего от тебя не нужно! – Юки почувствовал, как ярость, которую он подавлял пять лет, начинает вырываться наружу. – Ты думаешь, пара пирожных сотрут то, что ты сделал? Ты думаешь, я позволю тебе подойти к нему?
– Юки, я не прошу прощения, – Джинву встретил взгляд сына. – Я знаю, что его нет. Я просто хотел увидеть, что вы живы. Что ты... справился.
– Я справился без тебя! – выкрикнул Юки, и по полу пробежала трещина, из которой вырвался сноп черных искр. – Я вырастил его, я защитил его, я создал мир, где ему не нужно знать твое имя! Уходи!
Акира вдруг выскользнул из-за спины Юки и подошел к пакету.
– Акира, назад! – крикнул Юки, но мальчик уже заглянул внутрь.
– Папа, там тоже золотая крошка! – малыш поднял глаза на Джинву. – Спасибо, дедушка. А почему у тебя такие грустные глаза? Ты тоже сражаешься с призраками?
Джинву опустился на одно колено, чтобы быть вровень с ребенком. Юки застыл, готовый в любую секунду призвать Алекса и обрушить на отца всю мощь своих молний, но что-то его удерживало. Возможно, то, как дрожали руки великого Монарха, когда он смотрел на внука.
– Да, малыш, – тихо ответил Джинву. – Иногда призраки – это всё, что у нас остается.
– А папа говорит, что призраков нельзя бить молнией, – Акира серьезно кивнул. – Их нужно просто обнять, и тогда они уйдут.
Юки почувствовал, как ком подкатил к горлу. Он смотрел на эту сцену – своего отца и своего сына – и чувствовал, как рушится его тщательно выстроенный мир ненависти.
– Юки, – Джинву поднялся и посмотрел на сына. – Я ухожу. Больше я не приду без приглашения. Но знай... Сухо открыл свой зал. Он тренирует детей. Он часто говорит о тебе. Если когда-нибудь... если Акире станет скучно в Киото... двери нашего дома всегда открыты. Не для Охотника Зеро. А для моей семьи.
Джинву развернулся и пошел к выходу. Его фигура медленно растворялась в сумерках, прежде чем он успел переступить порог.
Юки стоял неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь. В кондитерской снова стало тихо, только Акира увлеченно разглядывал пакет с пирожными.
– Папа, а он хороший? – спросил мальчик, дергая Юки за край куртки.
Юки медленно опустился на стул. Его руки всё еще подрагивали. Он посмотрел на пакет, затем на сына.
– Он... он просто человек, который совершил слишком много ошибок, Акира, – наконец ответил он.
– Как и ты, когда забыл купить мне мороженое в прошлый вторник? – хитро прищурился малыш.
Юки не выдержал и коротко рассмеялся. Этот смех смыл остатки напряжения.
– Да, примерно так же. Идем, ешь свои пирожные. Пока они не остыли.
Они сидели в углу кондитерской, поедая сладости. Юки смотрел на Акиру и понимал, что, несмотря на всю его ненависть, в нем течет та же кровь. Кровь Монархов. Кровь людей, которые умеют любить так же сильно, как и разрушать.
Он достал из пакета одно пирожное и откусил. Вкус черники и золотой крошки взорвался на языке, возвращая воспоминания о матери, о боли, о первой встрече в Ассоциации. Но теперь этот вкус не казался таким горьким.
– Папа, а мы поедем когда-нибудь к дедушке? – спросил Акира, перемазавшись кремом.
Юки посмотрел в окно, где в небе над Киото зажигались первые звезды. Где-то там, далеко, был Сеул, был Сухо, была Хэ Ин. И был человек, который, возможно, впервые за десятилетия почувствовал себя не богом, а просто дедом.
– Может быть, Акира, – тихо сказал Юки. – Может быть, когда-нибудь, когда твои молнии станут достаточно сильными, чтобы не бояться его теней.
Он положил руку на голову сына, и в этот момент черная молния и фиолетовая тень в его душе наконец-то перестали сражаться друг с другом. Прошло пять лет. И, возможно, пришло время не только вычеркивать из жизни, но и позволять кому-то в ней остаться. Хотя бы в виде пакета с пирожными на краю стола.