← Назад к обзору

Сын

Татуировка из пепла и льда

Утро после тяжелого разговора с отцом выдалось на редкость тихим. Юкио стоял перед зеркалом, глядя на свое отражение. Внешне ничего не изменилось: те же иссиня-черные волосы, та же фарфоровая кожа, те же пронзительные голубые глаза. Но внутри него всё перевернулось. Мир, который он считал своим, оказался декорацией, а его собственное происхождение — самой охраняемой тайной Теневого Монарха.

Он принял решение еще ночью, слушая, как дождь бьет в стекло. Он ничего не скажет Хэ Ин. И уж точно не скажет Сухо. Видеть их улыбки и знать, что они основаны на лжи, было больно, но разрушить их счастье правдой было бы еще хуже. Юкио чувствовал, что эта ноша принадлежит только ему и отцу.

Дверь в комнату тихо скрипнула. На пороге стоял Джин Ву. В домашней одежде он выглядел обычным человеком, но Юкио теперь видел тени, которые вились вокруг его стоп, словно преданные псы, готовые в любой момент броситься в бой.

– Ты готов? – негромко спросил отец.

Юкио кивнул, подхватывая спортивную сумку с хоккейной экипировкой.

– Мне нужно идти на тренировку. Но прежде... Ты обещал. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не хочу, чтобы тени снова вырывались сами по себе.

Вчерашний инцидент на заброшенном складе напугал Юкио. Сила, дремавшая в нем шестнадцать лет, начала просыпаться, и она была голодной. Она требовала выхода, подчинения и признания. Если он не обуздает её сейчас, то на следующей тренировке по хоккею он может случайно отправить кого-нибудь в больницу, просто слишком сильно толкнув клюшкой.

– Подойди, – Джин Ву жестом пригласил его в центр комнаты. – Это временная мера, Юкио. Печать не уничтожит твою силу, она лишь создаст барьер. Своеобразный предохранитель. Но помни: чем сильнее ты будешь становиться, тем сильнее печать будет давить на тебя.

Джин Ву взял сына за левое запястье. Его пальцы были холодными, как лед, но стоило ему начать концентрировать ману, как кожа Юкио обожгло жаром. Черный туман начал сочиться прямо из ладони отца, обвивая руку юноши. Юкио стиснул зубы, стараясь не вскрикнуть. Это не была обычная магия — это была воля Монарха, накладывающая запрет на саму суть его крови.

Чернильные линии начали проявляться на запястье, переплетаясь в сложный, почти кельтский узор, напоминающий крылья ворона или языки темного пламени. Когда Джин Ву отпустил руку, татуировка тускло блеснула и впиталась под кожу, оставив лишь четкий черный след.

– И последнее, – Джин Ву протянул ладонь. На ней лежала пара серебряных серег-колец, инкрустированных крошечными синими камнями, которые, казалось, поглощали свет. – Это артефакты из системы, которую я когда-то перестроил под себя. Они помогут стабилизировать твой эмоциональный фон. Мана Монархов реагирует на гнев. Если ты потеряешь самообладание, они напомнят тебе о холодной голове.

Юкио взял одну серьгу и, подойдя к зеркалу, продел её в левое ухо. Легкий щелчок — и по телу пробежала волна спокойствия, словно он окунулся в ледяную воду. Шум в ушах, который преследовал его со вчерашнего вечера, наконец стих.

– Спасибо... отец, – Юкио поправил воротник куртки, скрывая татуировку.

– Иди, – Джин Ву положил руку ему на плечо. – И постарайся просто быть подростком. Хотя бы сегодня.

***

Ледовая арена встретила Юкио привычным запахом холода, резины и пота. Здесь, среди лязга коньков и ударов шайб о борта, он всегда чувствовал себя немного проще. Хоккей требовал концентрации и физической силы, что позволяло ему выплескивать излишки энергии, не вызывая подозрений.

– Эй, Сон! – крикнул капитан команды, высокий парень по имени Минхо. – Опять в облаках витаешь? Живее в раздевалку, тренер сегодня не в духе.

Юкио молча кивнул и прошел мимо, ловя на себе любопытные взгляды сокомандников.

– Видали? – шепнул кто-то за спиной. – Он ухо проколол. И, кажется, татуху набил. Неужели наш «Ледяной принц» решил удариться в бунтарство?

– Да ладно тебе, с его внешностью он может хоть в перьях прийти, девчонки всё равно будут визжать, – хохотнул другой.

В раздевалке Юкио быстро натягивал защиту. Печать на запястье слегка зудела, напоминая о своем присутствии. Каждый раз, когда он касался формы, он чувствовал, как мана внутри него бьется о невидимую стену. Это было странное ощущение — словно ты пытаешься кричать под водой.

– Ого, крутая серьга, – Сухо возник в дверях раздевалки неожиданно, как и всегда. Он зашел занести брату забытые дома наколенники. – С чего это вдруг такие перемены в имидже, мелкий?

Юкио замер, затягивая шнурки на коньках. Сухо всегда был слишком проницательным. Его светлая, солнечная энергия была полной противоположностью тому, что теперь чувствовал в себе Юкио.

– Просто захотелось, – коротко ответил он, не поднимая глаз. – Надоело быть «правильным».

– Ну-ну, – Сухо прищурился, подходя ближе. Он заметил край черного узора, выступающий из-под напульсника Юкио. – А это что? Татуировка? Отец тебя прибьет. Или... подожди, он разрешил?

– Он сам мне её сделал, – Юкио выпрямился и посмотрел брату прямо в глаза. Это была полуправда, самая безопасная форма лжи. – Это... семейное. Защитный оберег.

Сухо нахмурился. Он почувствовал странную вибрацию, исходящую от брата. Что-то изменилось. В воздухе вокруг Юкио больше не было просто прохлады, теперь там ощущалась тяжесть, знакомая Сухо по тренировкам с отцом.

– Юкио, если что-то случилось... если врата в Кванджу как-то на тебя повлияли спустя столько лет... ты же знаешь, ты можешь мне сказать?

Юкио на мгновение захотелось всё рассказать. Броситься к брату, признаться, что он — плод тайного греха их отца, что в нем живет тьма, способная поглотить этот мир. Но он лишь сильнее сжал клюшку.

– Всё в порядке, Сухо. Просто тренировка. Иди уже, а то опоздаешь в свою Ассоциацию.

Сухо еще несколько секунд стоял неподвижно, внимательно изучая лицо брата, а затем вздохнул и потрепал его по волосам.

– Ладно, герой. Смотри не разбей лед своей новой «семейной» силой.

Когда Сухо ушел, Юкио выдохнул. Печать на запястье пульсировала в такт его участившемуся сердцебиению.

Выйдя на лед, Юкио почувствовал, как мир сузился до размеров площадки. Скольжение коньков, свисток тренера, резкий старт. Он двигался быстрее обычного. Его чувства обострились. Он видел траекторию шайбы еще до того, как по ней ударяли.

– Сон, пасуй! – заорал Минхо.

Юкио перехватил шайбу, но в этот момент на него на полной скорости пошел защитник противника — парень в полтора раза крупнее его. В обычных условиях Юкио бы просто уклонился, но сейчас что-то внутри него взбунтовалось. «Не отступай», — прошептал голос в его голове.

Столкновение было неизбежным. В момент удара Юкио почувствовал, как печать на его руке раскалилась. Тень под его коньками на долю секунды стала гуще, словно превратившись в опору из твердой стали.

Защитник отлетел от Юкио так, будто врезался в бетонную стену. Парень пролетел несколько метров и с грохотом врезался в борт. Юкио же даже не покачнулся. Он стоял на месте, тяжело дыша, а его голубые глаза на мгновение вспыхнули потусторонним светом.

– Какого черта... – пробормотал тренер, выбегая на лед. – Сон! Ты его чуть не убил! Откуда в тебе столько мощи?

Юкио посмотрел на свои руки. Перчатки скрывали татуировку, но он чувствовал, как она вибрирует, сдерживая поток тьмы, готовый вырваться наружу. Серьга в ухе отозвалась резким холодом, возвращая его в реальность.

– Простите, – глухо сказал он. – Я не рассчитал скорость.

– Не рассчитал? Ты его как пушинку отбросил! – Минхо подъехал к нему, в его глазах читался страх, смешанный с уважением. – Чувак, ты что, пробудился? Ты теперь охотник?

Это был вопрос, которого Юкио боялся больше всего.

– Нет, – отрезал он. – Просто инерция. Я пойду... мне нехорошо.

Он не стал дожидаться ответа. Снимая коньки на ходу, он скрылся в коридоре, ведущем к выходу. Ему нужно было пространство. Ему нужен был воздух, не пропитанный чужими эмоциями.

Выйдя на задний двор арены, Юкио прислонился к холодной кирпичной стене. Он закатал рукав и посмотрел на татуировку. Она светилась слабым фиолетовым светом, постепенно затухая.

– Ты не сможешь скрывать это вечно, – раздался знакомый голос.

Юкио вскинул голову. На крыше невысокого гаража сидел тот самый человек в черном плаще. Его лицо по-прежнему было скрыто, но насмешливая аура ощущалась за версту.

– Опять ты? – прошипел Юкио. – Что тебе нужно?

– Посмотреть на то, как Теневой Монарх пытается заковать в цепи собственного наследника, – незнакомец спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно. – Эта печать... она лишь отсрочка. Ты — не человек, Юкио. И ты не просто охотник. Ты — часть системы, которая не терпит пустоты. Твой отец думает, что спас тебя, дав тебе имя Сон. Но он лишь запер волка в овечьей шкуре.

– Уходи, – Юкио сделал шаг вперед, и тени вокруг него начали вибрировать, несмотря на печать. – Я не хочу слушать твою ложь.

– Ложь? – незнакомец рассмеялся. – Разве печать на твоем запястье — ложь? Разве серьга, гасящая твой гнев — ложь? Твой отец боится тебя, мальчик. Он боится, что мир увидит в тебе не героя, а чудовище, которое он породил в минуту слабости.

Юкио замахнулся для удара, но незнакомец растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах гари и ледяной шепот:

– Скоро откроются Великие Врата. И тогда ни одна печать не удержит то, что должно занять трон. Готовься, Сон Юкио. Твоя семья — твоя клетка. Но скоро прутья сгорят.

Юкио остался один в пустом дворе. Он смотрел на свои руки и понимал: отец дал ему печать, чтобы защитить его, но мир уже объявил на него охоту.

Он вернулся домой поздно. Хэ Ин хлопотала на кухне, напевая какую-то мелодию. Увидев сына, она улыбнулась.

– Юкио! Как тренировка? Ой, ты и правда проколол ухо? Тебе идет, дорогой. Очень по-взрослому.

Она подошла и нежно поцеловала его в щеку. Юкио замер. Он чувствовал себя предателем. Каждое её доброе слово, каждый заботливый жест теперь казались ему хрупким стеклом, которое могло разбиться от одного его вздоха.

– Всё хорошо, мам, – он заставил себя улыбнуться. – Тренировка была... энергичной.

– Иди мой руки, ужин почти готов. Сухо обещал вернуться пораньше, сказал, у него есть для тебя какой-то сюрприз.

Юкио прошел в ванную и долго смывал с лица холодный пот. Он посмотрел на серьгу в зеркале. Тот синий камень теперь казался ему не украшением, а глазом, следящим за каждым его шагом.

«Я буду хранить эту тайну», — повторил он про себя, как мантру. — «Я буду носить эту печать. Я буду лучшим сыном, которого ты когда-либо знала, мама. Даже если я не тот, за кого ты меня принимаешь».

Но где-то в глубине его сознания, там, где печать Джин Ву была бессильна, что-то темное и древнее довольно оскалилось. Наследник Тени начал осознавать свою цену. И эта цена была выше, чем жизнь любого человека или бога.

Вечером, когда вся семья собралась за столом, Юкио сидел напротив отца. Они обменялись коротким взглядом. В глазах Джин Ву читался вопрос, в глазах Юкио — решимость. Тайный пакт был заключен.

Но за окном, в ночном небе Сеула, звезды начали меркнуть, уступая место неестественной тьме. Великие Врата, о которых говорил незнакомец, уже начали свой отсчет. И Сон Юкио знал: время его «обычной» жизни истекает.