← Назад к обзору

Сын

Ледяной оскал судьбы

Прошла неделя с того момента, как на запястье Юкио расцвела чернильная печать, а в ухе заблестел артефакт Монарха. Семь дней превратились в бесконечный цикл: дом — школа — ледовая арена — дом. Юкио учился жить с «предохранителем» внутри. Это было похоже на попытку удержать бушующий океан в обычном стакане: печать пульсировала, когда он злился, а серьга обжигала холодом, когда его эмоции выходили из-под контроля. Но он справлялся. Он научился дышать в такт пульсации маны и скрывать за маской спокойствия ту первобытную силу, что требовала воли.

Джин Ву наблюдал за ним издалека. Между ними установилось молчаливое понимание — хрупкое перемирие, скрепленное общей ложью. Юкио больше не задавал вопросов, а отец не давал лишних наставлений. Они оба знали: это лишь затишье перед бурей.

– Ты сегодня необычайно сосредоточен, – заметила Хэ Ин за завтраком, подкладывая сыну вторую порцию омлета. – Волнуешься перед матчем?

Юкио поднял глаза от тарелки. Его взгляд на мгновение стал неестественно глубоким, но он тут же моргнул, возвращая ему обычный вид.

– Немного, мам. Сегодня важная игра. Скауты из университетов обещали быть.

– Мы все придем! – Сухо задорно хлопнул брата по плечу, отчего тот едва не выронил вилку. – Даже отец отложил свои «очень важные дела в Ассоциации». Правда, пап?

Джин Ву, сидевший с чашкой кофе, медленно кивнул. Его глаза, обычно непроницаемые, сверкнули мягким светом, когда он посмотрел на Юкио.

– Такое событие нельзя пропускать, – негромко произнес он. – Покажи им всё, на что способен. Но помни о... балансе.

Юкио сжал пальцы под столом. «Баланс». Кодовое слово для «не дай своей силе разрушить стадион».

– Я помню, отец.

***

Арена «Мокдон» была забита до отказа. Гул толпы, кричалки фанатов и резкий запах свежего льда создавали атмосферу электрического напряжения. Юкио стоял в подтрибунном помещении, затягивая шнурки коньков. Его левое запястье, скрытое тяжелой защитой и напульсником, покалывало. Печать словно чувствовала азарт толпы и отвечала на него тихим гулом.

– Эй, Сон, ты как? – К нему подошел Минхо, капитан команды. – Выглядишь так, будто собрался на войну, а не на хоккейный матч.

– Всё в порядке, – ответил Юкио, надевая шлем и опуская визор. – Просто хочу победить.

– Это правильный настрой. Главное — не давай этим костоломам из «Красных Тигров» себя спровоцировать. Они играют грязно, особенно их защитник, Пак.

Юкио ничего не ответил. Он вышел на лед, и холодный воздух тут же ударил в лицо, проясняя мысли. Он нашел глазами трибуну, где сидела его семья. Хэ Ин махала ему рукой, Сухо что-то кричал, сложив ладони рупором, а Джин Ву просто сидел, сложив руки на груди. Его присутствие ощущалось как невидимый якорь, удерживающий Юкио в реальности.

Свисток. Шайба коснулась льда. Матч начался.

Первый период прошел на пределе скоростей. Юкио двигался как тень — неуловимый, быстрый, точный. Он не использовал магию, но его обостренные чувства позволяли ему предугадывать каждое движение соперника. Он забил первую шайбу уже на пятой минуте, вызвав взрыв восторга на трибунах.

Однако «Красные Тигры» не зря имели свою репутацию. К середине второго периода игра стала жесткой. Пак, огромный защитник с тяжелым взглядом, буквально преследовал Юкио по всей площадке.

– Ты слишком прыткий для сопляка, Сон, – прорычал Пак, когда они столкнулись у борта. – Посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя закончатся зубы.

Юкио проигнорировал выпад. Он чувствовал, как серьга в ухе вибрирует, гася вспышку раздражения. «Спокойствие. Это просто игра», — твердил он себе.

Третий период. Счет 2:2. До конца матча оставалось три минуты. Юкио перехватил шайбу в средней зоне и набрал скорость. Он видел перед собой только ворота и защитную линию. Он проскочил одного, уклонился от второго.

– Юкио, берегись! – закричал Сухо с трибуны, но его голос потонул в реве толпы.

Пак шел на перехват. Он не пытался отобрать шайбу. Он шел «в кость», целясь плечом прямо в грудь Юкио. Это был прием на грани фола, запрещенный, грязный толчок.

Удар был страшной силы. Юкио не успел сгруппироваться, потому что в этот момент печать на его руке внезапно обожгла кожу холодом. Внутренняя сила, подавленная артефактами, на долю секунды вступила в конфликт с внешним воздействием.

Юкио отлетел назад, его шлем слетел, и он с глухим звуком ударился о борт, а затем рухнул на лед.

Тишина на мгновение накрыла арену.

– Юкио! – Хэ Ин вскочила с места, её лицо побелело. Она, как бывший охотник S-ранга, сразу поняла: удар был не просто болезненным.

Джин Ву подался вперед, его пальцы впились в подлокотник кресла так, что пластик жалобно хрустнул. Его тени у ног затрепетали, готовые вырваться и поглотить всё здание, если сердце его сына остановится.

Юкио лежал на льду, глядя в ослепительно белые лампы под потолком. В ушах стоял тонкий звон. Он попытался пошевелиться, и вспышка боли в левом плече едва не заставила его потерять сознание.

– Черт... – прохрипел он.

Из носа на идеально белый лед закапала густая, темная кровь. Она казалась почти черной в свете прожекторов. Плечо ныло неестественно, рука висела плетью. Сломано. Точно сломано.

– Вставай, «принц», – Пак проехал мимо, сплюнув на лед. – Или ты только за папиной спиной смелый?

Юкио медленно перевернулся на живот. Боль была острой, пульсирующей, но вместе с ней пришло кое-что еще. Печать на запястье начала гореть нестерпимым жаром. Барьер, установленный Джин Ву, затрещал под напором ярости и боли.

«Убей его», — прошептал голос в глубине сознания. — «Сотри его в пыль. Твоя кровь не должна осквернять этот лед».

– Юкио, не надо! – Сухо уже был у самого ограждения, перемахивая через перила. Охрана пыталась его остановить, но куда там обычному человеку против пробужденного.

Но Юкио его не слышал. Он видел только Пака. Он видел ману, которая тонкими струйками начала выходить из его собственного тела, несмотря на все артефакты. Голубые глаза юноши начали медленно наливаться фиолетовым свечением.

Джин Ву мгновенно оказался на льду. Он не бежал — он просто возник рядом с сыном, когда судьи и медики еще только подбегали. Его присутствие подействовало как ледяной душ. Магическое давление, которое начало нарастать вокруг Юкио, мгновенно схлопнулось под волей Истинного Монарха.

– Юкио, посмотри на меня, – голос отца был тихим, но он прорезал шум в голове парня, как клинок.

Юкио поднял взгляд. Его лицо было испачкано кровью, глаза лихорадочно блестели.

– Он... он сделал это специально, – прошептал Юкио, сжимая здоровой рукой лед. Под его пальцами на поверхности начали появляться трещины.

– Я знаю, – Джин Ву опустился на одно колено и накрыл руку сына своей ладонью. – Но если ты сейчас ответишь ему своей силой, ты проиграешь не матч. Ты проиграешь себя. Ты хочешь, чтобы твоя мать увидела это?

Юкио вздрогнул. Он перевел взгляд на трибуны. Хэ Ин стояла у самого края, прижав руки к груди. В её глазах был такой ужас и такая любовь, что тьма внутри Юкио жалобно заскулила и отступила.

– Нет... – выдохнул он. – Не хочу.

– Тогда держись. Я рядом.

Медики наконец добрались до них.

– Отойдите, господин! – крикнул врач команды. – Ему нужна помощь!

Джин Ву медленно встал, уступая место специалистам. Его лицо снова превратилось в маску спокойствия, но каждый, кто находился в радиусе десяти метров, почувствовал, как температура в помещении упала на несколько градусов.

Юкио позволил положить себя на носилки. Плечо горело огнем, каждый толчок отдавался в голове колокольным звоном, но он чувствовал странное облегчение. Печать выдержала. Он выдержал.

Когда его везли мимо скамейки «Красных Тигров», он на мгновение встретился взглядом с Паком. Тот выглядел бледным. Он не понимал, почему человек, подошедший к Юкио, внушал ему такой первобытный, животный страх, хотя тот даже не повысил голоса.

– Мы еще не закончили, Сон! – попытался крикнуть Пак, но его голос сорвался.

Юкио лишь слегка улыбнулся окровавленными губами. Он знал то, чего не знал Пак: сегодня он победил не в хоккее. Он победил Монарха внутри себя.

***

Больничное крыло арены было тихим. Хэ Ин сидела рядом с Юкио, осторожно вытирая кровь с его лица влажным полотенцем. Врач уже вправил плечо и наложил фиксирующую повязку, подтвердив закрытый перелом со смещением.

– О чем ты только думал, глупый мальчик... – шептала Хэ Ин, и в её голосе дрожали слезы. – Зачем ты пошел на этот таран? Ты же видел, что он больше тебя.

– Я не хотел отступать, мам, – тихо ответил Юкио. – Если бы я ушел в сторону, он бы задел Минхо. Тот стоял прямо за мной.

Хэ Ин вздохнула и поцеловала его в лоб.

– Ты слишком похож на своего отца. Такой же упрямый и такой же защитник.

Джин Ву стоял у окна, глядя на пустеющую парковку. Сухо сидел на кушетке в ногах у брата, вертя в руках его шлем.

– Знаешь, Юкио, – Сухо подал голос, – в тот момент, когда ты упал... мне показалось, что лед сейчас взорвется. От тебя исходила такая аура... Я даже на секунду испугался.

Юкио напрягся, но почувствовал, как рука отца на мгновение коснулась его плеча — едва заметный жест поддержки.

– Это был просто адреналин, Сухо, – быстро сказал Юкио. – Я просто очень сильно разозлился.

– Да уж, злость — плохой советчик, – Сухо поднялся. – Ладно, пойду принесу тебе чего-нибудь попить. Мам, тебе взять кофе?

Когда Хэ Ин и Сухо вышли из палаты, в комнате повисла тяжелая тишина. Юкио попытался сесть, но отец жестом велел ему лежать.

– Ты едва не сорвал печать, – произнес Джин Ву, не оборачиваясь.

– Я знаю. Но он... он ударил не меня. Он ударил по той части, которую ты пытаешься скрыть.

Джин Ву повернулся. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим до самой сути.

– Пак — обычный человек. Он не мог почувствовать твою ману. Но твоя реакция была реакцией хищника на укус мухи. Ты должен понять, Юкио: твоя сила — это не только дар. Это проклятие, которое всегда будет искать повод, чтобы вырваться. Сегодня это был Пак. Завтра это будет кто-то другой. Что ты будешь делать, когда меня не будет рядом, чтобы усмирить твою тень?

Юкио посмотрел на свою забинтованную руку.

– Я научусь. Я буду тренироваться еще усерднее.

– Одной физической силы мало, – Джин Ву подошел ближе. – Твоя мана — это не мана охотника. Это мана Монарха. Она питается твоими эмоциями. Если ты хочешь быть человеком, ты должен научиться быть выше своей природы.

Он коснулся серьги в ухе Юкио. Синий камень тускло блеснул.

– Я усилю печать. Но помни: каждый раз, когда я это делаю, твоя связь с человеческим миром становится тоньше. Ты будешь чувствовать себя всё более чужим среди своих друзей и даже в этой семье. Ты готов к этому одиночеству?

Юкио вспомнил улыбку Хэ Ин и шутки Сухо. Вспомнил тепло дома, которое он так боялся потерять.

– У меня нет выбора, верно? – горько спросил он.

– Выбор есть всегда, – Джин Ву положил ладонь на лоб сына. – Ты можешь принять свою силу и уйти. Я создам для тебя отдельный мир, где ты будешь богом. Или ты можешь остаться здесь, в цепях, но с теми, кого любишь.

Юкио закрыл глаза, чувствуя, как прохладная энергия отца вливается в его тело, притупляя боль в плече и успокаивая зудящую татуировку.

– Я остаюсь, – прошептал он.

– Хорошо. Тогда терпи.

Процесс усиления печати был болезненным. Юкио чувствовал, как невидимые нити стягивают его внутренности, как его мана, только что попробовавшая вкус свободы, снова загоняется в темную клетку. Он стиснул зубы, впиваясь пальцами в простыни, пока всё не закончилось.

Когда Хэ Ин вернулась, Юкио уже спал глубоким, тяжелым сном.

– Как он? – спросила она шепотом.

– Ему нужно время, – ответил Джин Ву, обнимая жену за плечи. – Он сильнее, чем кажется.

Но глядя на бледное лицо Юкио, Теневой Монарх понимал: это была лишь первая трещина в плотине. Тот незнакомец на складе был прав — Великие Врата скоро откроются. И когда это случится, никакие печати и артефакты не смогут скрыть правду.

Юкио снился лед. Но он не был белым. Он был черным, как бездна, и по нему скользили тени, у которых были его глаза. И среди этих теней он видел себя — не школьника, не хоккеиста, а правителя, чей шепот заставлял содрогаться сами звезды.

Он проснулся посреди ночи от собственного крика, но в палате было пусто. Только лунный свет падал на его забинтованную руку, и на белой марле медленно проступал узор черного вороньего крыла. Печать изменилась. Она больше не просто сдерживала его — она начала срастаться с его костями.

Юкио понял: его прежняя жизнь закончилась на том льду. И теперь ему предстояло научиться ходить в темноте, которую он сам же и породил.