← Назад к обзору

Сын

Стигматы тишины и зов бездны

Сеул встретил Юкио привычным гулом и серым небом, которое, казалось, давило на плечи сильнее, чем медицинская повязка. Прошло всего два дня после того злополучного матча, но для юноши это время растянулось в вечность. Каждый час, проведенный в четырех стенах больничной палаты, а затем и дома, под гиперопекой Хэ Ин, казался ему пыткой. Его внутренняя тьма, придавленная новой, усиленной печатью отца, ворочалась внутри, как запертый в тесной клетке зверь, и требовала движения.

Юкио стоял перед входом в ледовый дворец, вдыхая прохладный воздух, пропитанный запахом выхлопных газов и близкой зимы. Левая рука была надежно зафиксирована ортезом, скрытым под широкой черной курткой. Он выглядел бледнее обычного, а в его голубых глазах затаилась какая-то новая, холодная глубина, которую не могли скрыть даже артефактные серьги.

– О-о-о, какие люди! – Громкий голос Минхо эхом разнесся по вестибюлю, едва Юкио переступил порог.

Капитан команды, облаченный в тренировочный костюм, быстро подошел к нему, сияя широкой улыбкой. За ним подтянулись еще несколько ребят из основного состава. Они смотрели на Юкио с явным облегчением и долей того странного благоговения, которое появилось после инцидента на льду.

– Мы думали, тебя предки под домашний арест посадили до самого выпуска, – хохотнул защитник из второго звена. – Пак из «Тигров», кстати, после того случая сам не свой. Говорят, он на следующей же тренировке коньки об борт разбил и ушел из команды. Сказал, что у него «аллергия на лед» началась.

Юкио криво усмехнулся. Он знал, что дело не в аллергии. Пак заглянул в бездну, которую Джин Ву на мгновение приоткрыл, чтобы спасти сына, и эта бездна навсегда выжгла в его душе способность к агрессии.

– Я в порядке, – коротко ответил Юкио, проходя к скамейкам. – Дома сидеть скучно.

Минхо посерьезнел и кивнул на его повязку.

– Ну и когда нам ждать тебя на льду? Тренер рвет и мечет, скауты из университета Кёнхи спрашивали про «того парня, который не ломается».

– Врач сказал, через две недели, – Юкио присел на скамью, чувствуя, как ноет плечо. – Плечо сильно повреждено, связки... В общем, нужно время.

– Две недели — это вечность, – вздохнул Минхо. – Но ладно, главное, что живой. Ты бы видел лицо своего отца тогда... Я думал, он нас всех там на атомы распылит одним взглядом. Серьезный у тебя старик, Сон.

– Серьезнее, чем ты можешь представить, – пробормотал Юкио так тихо, что его никто не услышал.

Он остался наблюдать за тренировкой. Звук лезвий, режущих холодную поверхность, удары клюшек о шайбу — всё это обычно успокаивало его, но сегодня вызывало лишь раздражение. Его мана внутри пульсировала в такт ударам сердца, и печать на запястье под курткой начала нестерпимо зудеть.

– Тебе не стоит здесь находиться, – раздался спокойный, знакомый голос.

Юкио вздрогнул. Сухо стоял позади него, прислонившись к бетонной колонне. На нем была форма Ассоциации охотников, и выглядел он непривычно собранным.

– И тебе привет, брат, – Юкио не обернулся. – Опять следишь за мной по просьбе отца?

– Не слежу, а присматриваю, – Сухо подошел и сел рядом. – Мама переживает. Она до сих пор вздрагивает от каждого звонка с незнакомого номера. Она думает, что ты просто хрупкий мальчик, которому не повезло столкнуться с грубияном.

– А ты? – Юкио наконец посмотрел на брата. – Ты тоже так думаешь?

Сухо долго молчал, глядя на то, как игроки на льду отрабатывают пасы. Его золотистая аура, обычно теплая и яркая, сейчас казалась приглушенной.

– Я думаю, что ты носишь на себе слишком много чужих секретов, Юкио. И эти секреты начинают тебя разъедать. Татуировка, которую сделал отец... она ведь не просто оберег, правда? Я видел такие знаки в архивах Ассоциации. Это печати подавления. Такими сдерживают магических зверей S-ранга или нестабильные разломы.

Юкио почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Сухо был не просто талантливым охотником, он был сыном своего отца, и его инстинкты работали безупречно.

– Сухо, не надо, – попросил Юкио, чувствуя, как в ухе холодеет серьга-артефакт. – Есть вещи, о которых лучше не знать. Ради твоего же спокойствия. И ради мамы.

– Значит, я прав, – Сухо сжал кулаки. – Отец что-то сделал с тобой. Или ты... ты родился другим? Тот случай в Кванджу 16 лет назад... Юкио, скажи мне правду. Ты ведь не просто выживший.

В этот момент воздух на арене внезапно сгустился. Лампы под потолком на мгновение мигнули, и по льду пробежала едва заметная тень, хотя освещение оставалось прежним. Юкио почувствовал, как печать на его запястье раскалилась добела.

– Сухо, уходи, – голос Юкио изменился, в нем появились металлические нотки. – Сейчас же.

– Что происходит? – Сухо вскочил, его рука непроизвольно потянулась к невидимому оружию.

На середине катка, прямо среди тренирующихся подростков, пространство начало искажаться. Воздух задрожал, как над раскаленным асфальтом, и в центре льда начала открываться черная воронка. Это не были обычные врата. У них не было рамки, не было постепенного формирования. Это был разрыв — рваная рана в реальности, из которой пахнуло могильным холодом и первобытным ужасом.

– Врата! – закричал тренер. – Все вон со льда! Живо!

Подростки в панике бросились к выходам, спотыкаясь на коньках. Минхо пытался помочь одному из отставших, но из разрыва уже начали выходить существа. Это были не монстры в привычном понимании — скорее, ожившие сгустки тьмы, напоминающие тени самого Джин Ву, но искаженные, безумные и лишенные всякой воли, кроме жажды разрушения.

– Это не монстры из подземелий, – прошептал Сухо, его лицо побледнело. – Это... это мана Монарха. Но она дикая.

Одна из теней метнулась к Минхо, занесшему клюшку для защиты.

– Нет! – Юкио сорвался с места.

Он забыл про сломанное плечо, забыл про печать и про обещание отцу. Его тело двигалось само, ведомое инстинктом, который был старше самой человеческой расы. В один прыжок он преодолел расстояние до льда, его правая рука вспыхнула черным пламенем.

– Назад! – выкрикнул он, и этот крик был подобен раскату грома.

Тень, собиравшаяся напасть на Минхо, замерла. Она словно узнала этот голос. Существо съежилось, задрожало и внезапно рассыпалось пеплом, не выдержав давления, которое внезапно обрушилось на арену.

Юкио стоял на льду, тяжело дыша. Его левая рука в ортезе бессильно висела, но правая была окутана густым фиолетовым туманом. Печать на запястье начала дымиться, прожигая ткань куртки.

– Юкио, остановись! – Сухо спрыгнул на лед, пытаясь подойти к брату. – Ты разрушишь себя! Твое тело не выдержит такого выброса!

– Уводи их, Сухо! – Юкио обернулся, и его брат отшатнулся.

Глаза Юкио больше не были голубыми. Они сияли чистым, ослепительным фиолетовым светом, в котором не осталось ничего человеческого. Это были глаза правителя, смотрящего на своих подданных.

– Они пришли за мной, – прохрипел Юкио. – Эти тени... они чувствуют мою кровь. Они признают во мне хозяина, но они слишком слабы, чтобы подчиниться. Они просто хотят слиться с источником.

Из разрыва выходили всё новые и новые сущности. Они игнорировали других людей, концентрируясь на Юкио. Они кружили вокруг него, издавая звуки, похожие на шелест сухих листьев.

– Признайте... – Юкио поднял правую руку, и татуировка-печать на его запястье начала медленно трескаться, как пересохшая земля. – Признайте своего господина!

Волна силы ударила во все стороны. Стекла на трибунах разлетелись вдребезги, осветительные мачты погнулись. Тени, окружавшие его, на мгновение замерли, а затем одновременно склонились, касаясь лбами льда. Это было жуткое и величественное зрелище — армия тьмы, присягающая на верность раненому подростку.

Но цена была высока. Юкио почувствовал, как боль в плече вспыхнула с новой силой, а печать Джин Ву начала вгрызаться в его нервную систему, пытаясь подавить незаконный выброс энергии. Он упал на колени, хватаясь за голову.

– Хватит... замолчите... – стонал он, когда шепот тысячи голосов в его голове стал невыносимым.

– Довольно.

Слово упало в тишину арены, как тяжелый камень. Разрыв в центре льда мгновенно схлопнулся, а тени, только что преклонявшиеся перед Юкио, просто испарились, словно их никогда и не было.

Сон Джин Ву стоял в дверях арены. Он не выглядел рассерженным — он выглядел бесконечно усталым. Одним коротким жестом он заставил Сухо замереть на месте, а затем медленно пошел по льду к младшему сыну.

Юкио поднял голову. Фиолетовое свечение в его глазах медленно гасло, сменяясь привычной голубизной, но в них всё еще дрожали остатки той первобытной мощи.

– Я не смог... – прошептал Юкио. – Я не смог их сдержать. Они просто... появились.

Джин Ву подошел и опустился перед ним на кортоночки. Он посмотрел на дымящееся запястье сына, на треснувшую печать и на сломанное плечо, которое теперь, кажется, пострадало еще сильнее.

– Это не твоя вина, – Джин Ву положил руку на затылок Юкио, притягивая его к себе. – Врата начали реагировать на тебя. Твое пробуждение идет быстрее, чем я рассчитывал. Мир чувствует нового Монарха и пытается пробиться к нему.

– Отец, что это было? – Сухо наконец обрел дар речи и подошел к ним. – Что за существа? И почему они... почему они слушались его?

Джин Ву поднял взгляд на старшего сына. В этом взгляде была тяжелая правда, которую он больше не мог скрывать.

– Потому что Юкио — наследник Теневого Трона, Сухо. Не по праву обучения, а по праву крови.

Хэ Ин вбежала на арену спустя минуту. Она увидела разрушения, увидела мужа, обнимающего раненого сына, и замерла. Её инстинкты охотника кричали об опасности, но сердце матери разрывалось от боли.

– Юкио! – Она бросилась к ним, скользя по израненному льду. – Что случилось? Что с его рукой?

– Несчастный случай, Хэ Ин, – Джин Ву быстро накрыл запястье Юкио своей ладонью, мгновенно восстанавливая печать и скрывая следы ожогов. – Врата открылись слишком близко. Юкио пытался защитить ребят.

– Опять врата... – Хэ Ин дрожащими руками коснулась лица младшего сына. – Почему это всегда случается с тобой?

Юкио посмотрел на мать. Он видел её искреннюю тревогу и чувствовал, как внутри него всё сжимается от вины. Он посмотрел на Сухо — тот стоял чуть поодаль, и в его глазах теперь навсегда поселилось сомнение. Брат больше не верил в официальную версию.

– Всё хорошо, мам, – Юкио заставил себя улыбнуться, хотя каждое движение отдавалось вспышкой боли. – Просто плечо... кажется, я снова его повредил. Придется забыть про лед еще на месяц.

– Какой месяц! – вскрикнула Хэ Ин. – Ты больше не подойдешь к этой арене, пока я не буду уверена, что ты в полной безопасности! Джин Ву, сделай что-нибудь! Ты же в Ассоциации, почему такие разрывы происходят в центре города?

– Я разберусь, – коротко ответил Джин Ву.

Он помог Юкио встать. Юноша опирался на отца, чувствуя, как татуировка на запястье снова стала холодным, безжизненным рисунком. Но он знал — это ненадолго. Врата, открывшиеся сегодня, были лишь первым вестником.

Когда они выходили из здания, Юкио на мгновение обернулся. На пустом льду, там, где он стоял, остался выжженный след в форме короны. Никто, кроме него и отца, не заметил этого знака.

– Ты понимаешь, что теперь всё изменится? – тихо спросил Джин Ву, когда они подошли к машине.

– Я понял это еще тогда, на складе, – ответил Юкио. – Печать больше не работает, отец. Она только злит то, что внутри меня.

– Я знаю. Поэтому с завтрашнего дня ты начнешь тренироваться со мной. Не как хоккеист. А как тот, кем ты являешься на самом деле.

Юкио сел на заднее сиденье. Хэ Ин хлопотала рядом, проверяя его повязку и что-то быстро говоря по телефону врачу. Сухо сел впереди, храня угрюмое молчание.

Юкио закрыл глаза. Он чувствовал, как в его жилах течет не просто кровь, а расплавленная тьма. Он вспомнил, как тени склонились перед ним. Это чувство власти было пугающим, но в то же время оно казалось самым правильным в его жизни.

«Две недели до возвращения на лед», — подумал он. — «Но вернусь ли я туда прежним Сон Юкио?»

Где-то в другом измерении, в пустоте между мирами, тени ликовали. Их господин начал осознавать свою силу. И время лжи подходило к концу. Великие Врата уже дрожали, готовые распахнуться перед тем, кто носил в себе пламя и лед двух миров.

Юкио коснулся серьги в ухе. Синий камень больше не холодил кожу. Он был теплым. Почти живым. И в его глубине теперь танцевали крошечные фиолетовые искры — точно такие же, как в глазах Сон Джин Ву, когда тот выходил на свой последний бой.

Битва за душу Юкио только начиналась, и первой жертвой в этой войне стала его спокойная, человеческая жизнь. Но, глядя на профиль отца в зеркале заднего вида, Юкио понял: он не боится. Он — Сон Юкио. И если ему суждено стать монстром, чтобы защитить свою семью, он станет самым страшным монстром, которого когда-либо знала эта вселенная.