← Назад к обзору

Сын

Эхо запечатанного шторма

Гостиная резиденции Сон превратилась в некое подобие штаб-квартиры межпространственного перемирия. «Другие» Сон Джин Ву, Чхэ Хэ Ин и Сухо сидели на диване, чувствуя себя так, словно их выдернули из черно-белого кино и бросили прямиком в центр неонового фестиваля. В их мире тишина была признаком безопасности, затишьем перед бурей. Здесь же тишина была лишь коротким перерывом между выходками Юкио.

Младший сын семьи Сон в это время крутился перед зеркалом в прихожей, натягивая кожаную куртку поверх безразмерной толстовки. В ушах привычно поблескивало серебро, а на губах играла та самая дерзкая улыбка, которая заставляла Игриса чаще обычного проверять рукоять меча — не для защиты от врагов, а на случай, если придется вытаскивать подопечного из очередной авантюры.

– Юки, сынок, – Хэ Ин подошла к нему, поправляя воротник его куртки. В её глазах читалась смесь нежности и легкого ужаса. – Пожалуйста, давай в этот раз обойдемся без «сюрпризов». Твоя последняя прогулка заставила твоего отца поседеть за один день. И меня вместе с ним.

Юкио картинно прижал руку к сердцу, состроив невинную гримасу.

– Ну, мам! Это же было всего один раз. Кто же знал, что портальные технологии так плохо сочетаются с моим чувством направления?

– Ты не просто сбился с пути, Юки, – подал голос Джин Ву, не отрываясь от чашки чая, но в его глазах светилась искорка смеха. – Ты увёл за собой половину класса.

– Мы просто хотели увидеть северное сияние! – Юкио обернулся к гостям, подмигивая «другому» Сухо. – А то, что мы в итоге оказались на исследовательской станции в Антарктиде и распугали всех пингвинов — это уже детали логистики. Зато какие были селфи!

«Другая» Хэ Ин ошеломленно перевела взгляд на местную версию своего мужа.

– Он... он переместился на другой конец света? Без врат?

Местная Хэ Ин вздохнула, присаживаясь рядом с гостьей.

– Юкио не нужны врата в привычном понимании. Даже с запечатанными силами его связь с пространством... специфична. В день его пятнадцатилетия они с друзьями так «отметили», что Джин Ву пришлось три часа вычислять их координаты по остаточным всплескам маны. Они буквально пробили брешь в пространстве, просто потому что Юкио очень захотелось экзотики.

– Я просто душа компании, что поделать, – Юкио схватил со стола яблоко, подбросил его в воздух и поймал зубами. – Всё, я ушел! Игрис, ты со мной или опять будешь косплеить статую в углу?

Тень великого рыцаря безмолвно скользнула вслед за парнем, материализуясь уже у двери в виде высокого мужчины в строгом темном костюме. Игрис выглядел как идеальный телохранитель из голливудских фильмов, если не считать того, что от него исходила аура, способная заставить замолчать целую армию.

– Игрис, присматривай за ним, – негромко скомандовал Джин Ву.

Рыцарь коротко кивнул и последовал за Юкио, который уже выскочил на улицу, насвистывая какой-то бодрый мотив.

Как только входная дверь захлопнулась, в гостиной воцарилась относительная тишина. «Другой» Джин Ву, который до этого момента хранил молчание, внимательно изучая своего двойника, наконец заговорил:

– Ты запечатал его силы. Я чувствую оковы. Они тяжелые. Настолько, что обычный человек просто не смог бы дышать под их гнетом. Но он... он бегает и смеется.

– Юкио — это шторм, запертый в фарфоровой кукле, – Джин Ву поставил чашку на стол и посерьезнел. – В десять лет он потерял контроль. Когда на его глазах убили его питомца, он не просто рассердился. Он начал буквально стирать реальность вокруг себя. Его мана не похожа на мою или ману Сухо. Она... хаотична. Если моя сила — это армия теней, то его сила — это чистая энтропия.

«Другой» Сухо, который всё это время внимательно слушал, подался вперед.

– В нашем мире у отца нет таких проблем. Я единственный наследник, и моя сила пробуждалась постепенно. Но этот парень... когда он прошел мимо меня, я почувствовал холод. Словно за его спиной стоит не только Игрис, но и сама пустота.

– Именно поэтому Игрис выбрал его, – добавил местный Сухо, не отрываясь от своего блокнота, где уже наметился набросок уходящего брата. – Бер всегда возится со мной, учит меня, опекает. Но Игрис... он видит в Юкио того, кто может превзойти всех нас. Он не просто охраняет его. Он сдерживает его, когда печати начинают вибрировать.

– Вы живете на пороховой бочке, – прошептала «другая» Хэ Ин, глядя на закрытую дверь. – Но при этом вы... счастливы?

Местная Хэ Ин мягко улыбнулась и накрыла руку своей копии своей ладонью.

– Он делает нас живыми. Джин Ву — монарх, Сухо — его наследник, на нем лежит огромная ответственность. Они оба склонны к меланхолии и серьезности. Но Юкио... он не дает нам забыть, что такое быть просто людьми. Да, он бунтарь. Да, он может в любой момент выкинуть что-то безумное. Но без его смеха этот дом превратился бы в склеп, полный теней.

Тем временем на улице Юкио уверенно шагал по тротуару, засунув руки в карманы куртки. Игрис следовал за ним в двух шагах, оставаясь незаметным для обычных прохожих, но создавая невидимый барьер спокойствия вокруг подростка.

– Слушай, старик, – Юкио обратился к тени, не оборачиваясь. – Ты же чувствуешь их, да? Тех, других. Они пахнут пылью и старыми битвами. Особенно тот парень, мой «брат». У него глаза как у человека, который забыл, как улыбаться без причины.

Игрис не ответил, но Юкио и не ждал ответа. Он знал, что рыцарь слышит каждое его слово.

– Папа думает, что запечатал мою силу, чтобы спасти мир, – Юкио остановился у витрины магазина электроники, рассматривая свое отражение. – Но на самом деле он просто хочет, чтобы я подольше оставался ребенком. Он боится, что если я приму всё это... я стану таким же, как тот «другой» Джин Ву. Грустным богом в пустой вселенной.

Голубые глаза парня на мгновение вспыхнули ярким, почти болезненным светом. На плече, под одеждой, татуировка в виде сплетающихся теней на мгновение стала объемной, словно живое существо шевельнулось под кожей.

– Но я не он, Игрис. Я не буду спасать мир в одиночку и страдать. Если мне придется сражаться, я сделаю это с музыкой в ушах и так, чтобы всем было весело.

Он сорвался с места и в несколько прыжков преодолел лестницу, ведущую к танцевальной студии. Сегодня была тренировка, и Юкио собирался выплеснуть всю ту энергию, которая зудела под печатями.

В гостиной разговор продолжался. «Другой» Сон Джин Ву встал и подошел к окну. Он видел, как вдалеке мелькнула фигура его младшего сына из этого мира.

– В моем мире, – медленно начал он, – я всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Какой-то искры. Я думал, это цена силы. Цена того, что я стал Монархом Теней. Но глядя на Юкио... я понимаю. Я лишил себя права на хаос. Я выстроил идеальный порядок, чтобы защитить свою семью, но в этом порядке не нашлось места для такого, как он.

– Хаос — это не всегда плохо, – Джин Ву подошел и встал рядом со своим двойником. Два величайших воина в истории смотрели на один и тот же город, но видели его по-разному. – Юкио — это напоминание мне о том, что сила не должна превращать нас в камни. Да, он ранил меня тогда, в десять лет. Но знаешь, о чем я думал в тот момент, когда его мана разрывала мою кожу?

«Другой» Джин Ву вопросительно приподнял бровь.

– Я думал о том, какой он яркий. Его ярость была чище, чем любой мой расчет. Он любил своего питомца так сильно, что готов был обрушить небо на землю. Это пугает, но это и восхищает.

– Вы не боитесь, что печати не выдержат? – спросил «другой» Сухо. – Я чувствую, как они истончаются. Он растет, и его сила растет вместе с ним.

– Выдержат, – уверенно ответил Сухо, откладывая альбом. На листе был изображен Юкио в прыжке, а за его спиной, словно крылья, расходились тени Игриса. – А если нет... что ж, тогда нам всем придется научиться танцевать брейк-данс. Потому что Юкио не позволит нам просто стоять в стороне.

В этот момент дверь снова распахнулась. Юкио влетел в комнату, взъерошенный, потный, но с абсолютно счастливым лицом. За ним, как всегда невозмутимо, вошел Игрис, неся в руках несколько коробок с пиццей.

– А вот и я! – провозгласил Юкио, водружая коробки на кофейный столик прямо перед ошеломленными гостями. – Тренировка была огонь, я придумал новое движение, но чуть не снес зеркало. Игрис вовремя подставил руку. Кстати, пап, я встретил по дороге дядю Джин Хо, он просил передать, что ты всё еще должен ему партию в го.

Он обернулся к «другому» Сухо и протянул ему кусок пиццы, с которого аппетитно тянулся сыр.

– На, ешь. Это лучшая пепперони в этом районе. И не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя отравить. В твоем мире, небось, только протеиновые батончики и дисциплина на завтрак?

«Другой» Сухо нерешительно взял кусок. Аромат специй и горячего теста был настолько соблазнительным, что его напускная серьезность начала таять.

– Спасибо... Юкио.

– О, он запомнил мое имя! Прогресс! – Юкио плюхнулся на ковер прямо у ног матери. – Мам, а можно завтра они пойдут со мной в парк аттракционов? Я хочу посмотреть, как «другой» папа отреагирует на американские горки. Бьюсь об заклад, он попытается призвать Кайсела, чтобы перегнать вагончик.

Джин Ву и его двойник переглянулись. Впервые за всё время пребывания здесь «другой» Монарх Теней позволил себе короткий, сухой смешок.

– Боюсь, вагончик этого не переживет, – ответил он.

Вечер перестал быть напряженным. Под шумное жужжание Юкио, который увлеченно рассказывал о своих друзьях, танцах и о том, как Игрис однажды пытался помочь ему с математикой (и чуть не разрубил учебник), две версии одной семьи начали находить общий язык.

Гости из сурового, измотанного битвами мира смотрели на этого шестнадцатилетнего парня и начинали понимать: их реальность не была «правильной» или «полной». Она была просто другой. И в ней отчаянно не хватало этого невозможного, голубоглазого шторма, который прямо сейчас пытался научить сурового рыцаря тени правильно держать кусок пиццы.

Юкио чувствовал их взгляды. Он знал, что он — аномалия. Но пока у него была его семья, его музыка и его верный рыцарь за спиной, он был готов нести этот хаос через любые миры.

– Знаете, – сказал он, откусывая пиццу и глядя на «другую» Хэ Ин. – Вы здесь выглядите намного лучше, чем когда только пришли. Кажется, пепперони лечит даже межпространственную депрессию.

Хэ Ин рассмеялась — искренне и тепло. И в этот момент тишина в доме Сон окончательно капитулировала перед жизнью, которую приносил с собой Юкио. Печати на его душе могли быть крепкими, но сердце его было совершенно свободным.