← Назад к обзору

Сын

Грехопадение в тени Монарха

Юкио открыл глаза, и первым, что он почувствовал, была тишина. Она не была пустой; она была тяжелой, осязаемой, пропитанной запахом озона, дорогого парфюма отца и чем-то еще — мускусным, острым, напоминающим о том, что произошло здесь всего несколько часов назад. Солнечный свет робко пробивался сквозь плотные шторы, высвечивая пылинки, замершие в воздухе, словно само время в этой комнате решило замедлиться.

Попытка пошевелиться отозвалась резкой, тянущей болью в пояснице и бедрах. Юкио судорожно выдохнул, закусив губу, и снова откинулся на подушки. Тело, которое он так усердно тренировал, которое считал своей единственной опорой в мире магии, сейчас казалось чужим и разбитым. Каждое движение напоминало о весе чужого тела, о сильных руках, сжимавших его до синяков, о властном ритме, которому невозможно было противостоять.

Рядом было пусто. Простыня с его правой стороны еще хранила едва уловимое тепло, но Сон Джинву уже ушел. Юкио натянул одеяло до самого подбородка, чувствуя, как внутри нарастает странная, липкая дрожь.

– Боже, я сошел с ума... – прохрипел он в пустоту комнаты. Его голос звучал так, будто он наглотался битого стекла.

Он должен был чувствовать ярость. Он должен был вскочить, найти нож, закричать, проклясть человека, который только что разрушил все каноны морали и родственных связей. Но вместо обжигающей ненависти в груди копошилось нечто иное — пугающее, вязкое понимание.

Юкио закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнуло лицо отца в тот момент, когда он входил в него. В тот миг Джинву не был Великим Монархом Теней, перед которым трепетали миры. Он не был героем человечества, спасшим планету от уничтожения. Он был... человеком. Сломленным, бесконечно одиноким в своем бессмертии и могуществе. В его глазах Юкио увидел не только похоть, но и отчаяние — жажду коснуться чего-то настоящего, чего-то, что не рассыплется в прах от одного его присутствия.

И самое страшное было в том, что Юкио не было противно. Память о близости вызывала не тошноту, а фантомный жар внизу живота. Его тело, лишенное маны, но полное жизни, отозвалось на зов этой тьмы.

– Черт... черт... – Юкио рывком сел, игнорируя протестующий стон мышц.

Он встал, пошатываясь, и дошел до зеркала. На светлой коже плеч и шеи отчетливо виднелись багровые отметины — клейма, оставленные отцом. Татуировки на правой руке казались ярче, словно напитались чужой силой. Он посмотрел на свое отражение: растрепанный, с покрасневшими глазами, но всё тот же дерзкий парень. Только теперь внутри него что-то безвозвратно изменилось.

Из кухни донесся тихий звон посуды и аппетитный запах жареного мяса и кофе. Джинву готовил завтрак. Эта будничность пугала больше всего. Юкио медленно натянул чистые боксеры и домашние штаны, стараясь не смотреть на пятна на простынях. Ему нужно было выйти. Ему нужно было посмотреть отцу в глаза.

Когда он вошел в кухню, Джинву стоял спиной к нему у плиты. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая широкие плечи. Тени в углах кухни зашевелились, едва Юкио переступил порог, но тут же замерли по знаку своего господина.

Джинву обернулся. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным, но взгляд... взгляд Монарха скользнул по фигуре сына, задерживаясь на ключицах, и в глубине зрачков снова мелькнуло фиолетовое пламя.

– Ты проснулся, – произнес Джинву. В его голосе не было и тени вины. Только властное спокойствие. – Садись. Тебе нужно поесть. Твоему телу требуется восстановление.

Юкио молча отодвинул стул и сел, стараясь не морщиться от боли. Перед ним тут же появилась тарелка с идеально приготовленным омлетом и беконом.

– Ты так спокоен, будто мы просто посмотрели кино, – наконец выдавил Юкио, не поднимая глаз от тарелки.

Джинву присел напротив, поставив перед собой чашку черного кофе. Его присутствие давило, заполняя всё пространство кухни, вытесняя кислород.

– А ты хотел бы, чтобы я каялся? – Джинву слегка наклонил голову набок. – Мы оба знаем, Юкио, что это было неизбежно. С того момента, как ты начал взрослеть, твоя энергия... твой свет стал для меня единственным ориентиром в этой бесконечной тьме.

– Я твой сын, пап, – Юкио поднял на него свои ярко-голубые глаза, в которых сейчас плескался вызов. – Это неправильно. Это безумие.

– Понятия «правильно» и «неправильно» созданы для слабых людей, чтобы они могли спать по ночам, – голос Джинву стал тише, приобретая те самые пугающие вибрирующие нотки. – Я давно перестал быть просто человеком. Но сегодня... с тобой... я снова почувствовал, что у меня есть сердце. Оно билось, Юкио. Ты заставил его биться.

Юкио сжал вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он хотел закричать, что не просил об этой ответственности, не просил быть «ориентиром» для монстра. Но слова застряли в горле. Он вспомнил, как Сухо всегда смотрел на отца с опаской, как Хэин не выдержала тяжести его тени. А сам Юкио... он всегда тянулся к этой тени. Он единственный, кто не боялся стоять рядом с Монархом без защиты маны.

– Почему я? – прошептал Юкио. – Сухо сильнее. В нем есть твоя кровь, твоя сила...

– Сухо — это отражение прошлого, – отрезал Джинву, и тени за его спиной на мгновение взметнулись вверх. – Он ищет одобрения, он боится моей сути. А ты... ты принимаешь меня таким, какой я есть. В тебе нет маны, но в тебе есть сталь. И эта твоя дерзость... она сводит меня с ума.

Джинву протянул руку через стол и коснулся щеки Юкио. Парень вздрогнул, но не отстранился. Пальцы отца были прохладными, но там, где они касались кожи, разливался жар.

– Ты не ненавидишь меня, – это был не вопрос, а утверждение.

Юкио горько усмехнулся, прикрыв глаза.

– Наверное, я такой же сумасшедший, как и ты. Мне должно быть противно, я должен бежать к матери и Сухо... но я сижу здесь и ем твой завтрак. И самое паршивое, пап... мне понравилось.

Рука Джинву переместилась на затылок сына, пальцы запутались в коротких черных волосах, слегка сжав их.

– В этом и есть твоя сила, Юкио. Ты честен с собой.

– И что теперь? – Юкио открыл глаза, глядя прямо в бездну глаз отца. – Мы будем делать вид, что всё нормально? Будем жить как ни в чем не бывало, пока ты снова не решишь «помочь» мне с утренними проблемами?

Джинву медленно встал, не отпуская его затылка, и заставил Юкио подняться вслед за собой. Разница в росте и мощи была очевидна, но Юкио стоял твердо, не опуская взгляда.

– Мы не будем делать вид, – Джинву притянул его вплотную к себе. – Теперь всё изменилось. Ты больше не просто мой сын. Ты — моя слабость и моя единственная ценность. Я защищу тебя от всего мира, даже от самого себя, если потребуется. Но ты будешь принадлежать мне. Полностью.

– У меня есть выбор? – Юкио почувствовал, как дыхание отца коснулось его губ.

– У тебя был выбор остаться с матерью шесть лет назад, – прошептал Джинву. – Ты выбрал меня. И теперь я тебя не отпущу.

Джинву прижался своими губами к его губам — на этот раз поцелуй был медленным, почти нежным, но в этой нежности скрывалась такая собственническая мощь, что у Юкио подкосились колени. Он невольно схватился за предплечья отца, чувствуя под пальцами твердые, как камень, мышцы.

Внутри него всё кричало о неправильности происходящего, но тело предательски отзывалось на ласку. Это была опасная игра, танец на краю бездны, но Юкио всегда любил риск. Если его судьба — сгореть в черном пламени Монарха Теней, то он сделает это с улыбкой на губах.

– Ладно, – выдохнул Юкио, когда отец отстранился. – Но если ты думаешь, что я стану послушной куклой, ты плохо меня знаешь.

Джинву впервые за утро искренне улыбнулся — редкая, пугающая и в то же время завораживающая улыбка.

– Я и не хочу куклу. Мне нужен ты, Юкио. Твой огонь. Твоя дерзость.

Он отпустил его и вернулся к своему кофе, как будто этого разговора и не было.

– Иди в душ. Через час мы поедем в тренировочный центр. Я хочу посмотреть, на что способно твое тело без маны. Если ты собираешься быть рядом со мной, ты должен стать еще сильнее.

Юкио кивнул, чувствуя, как адреналин начинает вытеснять боль. Это был вызов. И это было то, что он понимал лучше всего.

– Я удивлю тебя, пап, – бросил он через плечо, уходя из кухни.

– Ты уже это сделал, – тихо произнес Джинву ему вдогонку, глядя, как тени ластятся к ногам парня, признавая в нем своего нового господина.

Поднявшись в ванную, Юкио включил ледяную воду. Ему нужно было остудить голову. Струи воды стекали по татуировкам, смывая остатки сна и липкого напряжения. Он смотрел на свои руки и понимал: прежнего Юкио больше нет. Есть кто-то новый, выкованный в тени Монарха.

Он знал, что Сухо почувствует изменения. Рано или поздно брат придет сюда, и тогда тайное станет явным. Но сейчас Юкио было плевать. Он чувствовал себя живым как никогда.

Выйдя из душа и вытираясь полотенцем, он снова посмотрел в зеркало. Взгляд ярко-голубых глаз стал острее, в них появилось что-то хищное, перенятое у отца.

– Ну что ж, Монарх... – прошептал он, надевая чистую футболку. – Посмотрим, кто из нас в итоге окажется в чьей власти.

Он вышел из комнаты, готовый к новому дню. Внизу его ждал человек, который был его отцом, его любовником и его богом. И Юкио был готов принять каждую из этих ролей.

Когда они вышли из дома, солнце стояло высоко. Мир вокруг жил своей обычной жизнью: люди спешили на работу, машины гудели в пробках, охотники патрулировали улицы. Никто из них не подозревал, что в черном внедорожнике, проезжающем мимо, сидят два существа, чья связь только что изменила баланс сил в этом мире.

Джинву вел машину уверенно, его рука иногда касалась колена Юкио, напоминая о своей власти. Юкио же смотрел в окно, вертя в пальцах свою цепочку с прямоугольной подвеской. Он понимал, что этот путь ведет в никуда, что впереди только тьма и разрушение моральных устоев. Но в то же время он чувствовал странное умиротворение.

Его больше не волновало отсутствие маны. Зачем ему мана, если за его спиной стоит тот, кто управляет самой смертью?

– О чем ты думаешь? – спросил Джинву, не отрывая взгляда от дороги.

– О том, что мама убьет нас обоих, если узнает, – честно ответил Юкио.

Джинву негромко рассмеялся — звук был глубоким и бархатистым.

– Хэин всегда была проницательной. Но сейчас она далеко. И Сухо тоже. У нас есть время.

– Время для чего? – Юкио повернулся к нему.

– Для того, чтобы ты понял: ты — единственное, что связывает меня с этим миром, Юкио. Без тебя я просто Тень. С тобой я — Монарх, у которого есть причина существовать.

Юкио промолчал, но его пальцы накрыли руку отца на рычаге переключения передач. Это было молчаливое соглашение. Договор, скрепленный не кровью, а чем-то гораздо более древним и запретным.

Тренировочный центр встретил их гулом магических приборов и запахом пота. Охотники, находившиеся там, мгновенно замирали, чувствуя ауру Джинву. Они кланялись, отводили глаза, шептались. Юкио шел рядом, высоко подняв голову, чувствуя на себе их недоуменные взгляды. Обычный парень без маны рядом с Богом.

– Начинай, – скомандовал Джинву, указывая на тяжелые тренажеры и манекены для отработки ударов. – Покажи мне всё, на что ты способен.

И Юкио показал. Он вкладывал в каждый удар всю свою ярость, всё свое замешательство и ту новообретенную страсть, что жгла его изнутри. Его удары были точными, сокрушительными. Мышцы под татуированной кожей перекатывались, капли пота летели в разные стороны.

Джинву стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он смотрел не как тренер, и даже не как отец. Он смотрел как коллекционер на свой самый ценный экспонат. В каждом движении Юкио он видел отражение своей собственной воли.

Когда через два часа Юкио, тяжело дыша, подошел к нему, Джинву протянул ему бутылку воды.

– Неплохо, – лаконично заметил он. – Но ты можешь лучше. Твоя сила не в мышцах, Юкио. Она в твоем духе. Тебе не нужна мана, чтобы подчинять.

– Я и так подчинил тебя, разве нет? – дерзко ухмыльнулся Юкио, вытирая лицо краем футболки, обнажая крепкий пресс.

Джинву прищурился, и на мгновение аура в зале стала настолько тяжелой, что несколько охотников в дальнем конце комнаты упали на колени.

– Осторожнее с языком, маленький волчонок, – прошептал он, наклонившись к самому уху сына. – Я могу быть ласковым, но я не забываю, кто я такой.

Юкио лишь рассмеялся, чувствуя, как внутри всё поет от этого опасного балансирования на грани. Он знал, что огонь, в который он прыгнул, сожжет его дотла, но этот пожар был прекрасен.

Этот день был только началом их новой главы. Главы, где тени и свет переплелись настолько тесно, что уже невозможно было разобрать, где заканчивается один и начинается другой. Юкио посмотрел на отца, потом на свои руки, покрытые татуировками, и понял: он дома. В самом сердце тьмы, где его свет сиял ярче всего.